Когда я увидел вакансию «Молодой и дружный коллектив» с заманчивой припиской «Мы не работаем, мы живём!», у меня екнуло сердце: казалось, это то самое место, где энергия и новизна наконец окутают меня с головой. Я тогда устал от офисной рутинной конторы, где годами всё буксовало, и подумал: «Ну вот, тут-то я развернусь.» Заполнил резюме, пришёл на собеседование: милый HR улыбался, рассказывал, как у них нескучные проекты и самая современная атмосфера. Взгляд его горел, заверял, что «у нас нет строго иерархии, все на “ты”», и я, наивно обрадовавшись, подписал договор.
С первого дня, однако, меня накрыл лёгкий привкус странности. Меня посадили в open space, окружённом молодыми парнями и девушками. Все на вид радостные, в фирменных худи, кто-то наушники носит постоянно. Я, довольный, ждал, что сейчас, мол, найдутся задачи, и мы вместе будем их решать, бурля от идей. Но, вместо этого, меня добавили в корпоративный чат, где все три часа спамили стикерами и гифками, вроде празднуя чужой день рождения, а реальных заданий не было. Я подумал: «Наверное, надо время влиться.»
На второй день меня позвали на «летучку» с моим отделом. Пришёл в переговорку, народ пил кофе, хихикал, а потом кто-то объявил повестку: «Обсудим важные процессы, друзья. Надо понять, что будем презентовать на общем митинге.» Я напрягся, решив, что сейчас услышу конкретику. Но вместо этого полчаса люди говорили об абстрактных вещах, типа «мы хотим быть креативнее, нужно общение», и всё в таком духе. Я пытался задать уточняющий вопрос: «А какие у нас KPI? Что конкретно нужно?» — но меня как бы не услышали, продолжая шутить между собой. Потом, чуть ли не без решения, митинг закончился, и все разошлись. Мне велели «подождать таски» в Slack.
Но ни в этот день, ни в следующий, никаких «тасков» так и не прилетело. Зато звали на новый митинг — «глобальная синхронизация департамента». Я пошёл. Там человек двадцать сидело в Zoom, говорили каждый о чём-то своём, опять шутки, смех, пара фраз о том, что «надо двигаться вперёд», никаких конкретных шагов. Я стал тихо осознавать: «А когда мы работать-то будем?»
Дни шли, митинги множились — ежедневно, по часу-два что-то обсуждали, но не выходило реальных задач. Писали кучу мыслей на виртуальной доске, радовались, как всё “круто”, но ни один проект не сдвигался. Я чувствовал, как мозг закипает от ощущения абсурда: “Молодой коллектив” оказался болтливым болотом, где главное — создать видимость бурной деятельности, а по факту одни разговоры.
В обеденных чатах всё ещё активнее: стикеры «ура!», «класс!», «давай зажжём!», а кто-то обсуждает футбольный матч. Я пытался спросить у куратора, когда же мне реально дадут задание. Он отвечал: «Скоро, мы формируем новую кросс-команду, будь в тонусе!» Я понял, что это ещё недельку затянется.
На вторую неделю стало ещё хуже. Меня зачем-то пригласили в «рабочую группу» — вроде бы под мой опыт. Я воодушевился: «Наконец-то!» Но оказалось, что там опять всё сводится к демагогии: «Мы хотим создать нечто классное, давайте накидаем идей, потом будем презентовать.» Никакой конкретики о сроках, ответственности, технической базе. Я робко поинтересовался, может, возьмёмся за конкретную задачу, получим вводные? Но лидер группы сказал: «Ты не спеши, главное — наш коллективный фидбэк, коллаборация, чтоб все почувствовали, что участвуют.» У меня внутри звенела тревожная мысль: «Это не работа, а театр?»
Пытался внедрить хоть что-то: сказал: «Давайте, я напишу прототип, могу за день-два накидать основу.» — но на меня посмотрели, будто я по-китайски заговорил: «О, круто, да, давай, но прежде согласуем на общем митинге, а потом покажем департаменту…» Снова отложили на “потом”.
На третьей неделе я уже был на грани. Моя зона ответственности не сформировалась, проекты не двигались, а собрания множились. Меня в шутку прозвали «серьёзным парнем, который всё спрашивает про результаты.» Видимо, здесь так не принято, думал я. «Молодой и дружный» оборачивался тем, что в офисе то и дело праздновали чьи-то дни рождения или “дату выхода пилотного проекта” (которого я не видел). Люди ходили с воздушными шарами, обнимались, фоткались, но я не видел ни одной строчки кода, ни одного законченного файла.
Однажды я попытался поговорить с HR, которая меня нанимала: «Слушайте, я здесь уже почти месяц, а у меня толком нет задач, лишь митинги без решений, и коллектив не то чтобы плохой, но… не работает?» Она, загадочно улыбнувшись, ответила: «У нас здесь особая культура. Мы ценим общение, созидание атмосферы. Проекты-то запустятся, не волнуйтесь!» Я понял, что разговор бессмыслен.
Настал момент, когда я увидел всё окончательно: мы за полтора месяца не выпустили ни одной небольшой фичи, ни одного осязаемого результата. День за днём — торжество болтологии. Молодой, дружный — да, они реально “дружные” в своих бесконечных чатах, вечеринках, но при этом производят ровно ноль. На одном из митингов меня попросили «поделиться своими впечатлениями», и я, срываясь, сказал: «Извините, но я не понимаю, над чем мы работаем. Когда будет реальная работа?» Повисла неловкая тишина, после чего один парень сказал: «Ну, мы сейчас на стадии брейнсторма, так что вноси идеи!» Мне стало ясно, что никакого сдвига не будет.
Поняв это, я без лишних разговоров стал посматривать вакансии на стороне. Вскоре нашёл вариант в солидной компании, где людей за сорок полно, но зато за каждым словом стоит конкретика. Я прошёл собеседование, они меня приняли, и я, не колеблясь, подал заявление на уход из “молодого и дружного”. Когда коллеги узнали, большинство удивились: «Чего, разве у нас плохо? Тут же всё такое fun!» Я ответил честно: «Да, всё веселое, но я хочу реально трудиться и видеть результат, а не всё это бесконечное “давайте обсудим”».
Уходить было не больно, а скорее, облегчение. В день увольнения HR напоследок спросила: «Может, мы что-то сделали не так?» Я ответил вежливо: «Нет, всё отлично, просто я привык к другой манере работы, более ориентационной на результат.» Она покивала, словно не очень понимая, и отпустила меня без лишних слов.
Новая работа, куда я перешёл, оказалась типичным консервативным офисом: люди тут гораздо старше, меньше улыбаются, но зато чётко знают, что и как делать. Никаких ежедневных митингов по часу, всё по существу. Мне сперва было непривычно, но потом я ощутил: вот оно, нормальное рабочее пространство, где твои усилия приносят конкретный итог. И хотя, возможно, здесь не кричат «Йоу, чувак, давай флексить!», зато я вижу, как мы за неделю сдаём реальную задачу, исправляем баги и не тратим полдня на обсуждение «миссии и ценностей».
Теперь, вспоминая тот «молодой и дружный коллектив», у меня появляется лёгкая усмешка. Конечно, не все молодые коллективы такие. Может, мне просто не повезло. Но та абсурдная атмосфера бесконечных “митингов” и вечной “праздности” — это точно не моё. Наверное, кому-то важно чувствовать себя в сообществе друзей, где всё про общение и минимум конкретной работы. Я же понял, что жажду результативности, пусть в «возрастном» коллективе, но реальном.
И хотя «молодой и дружный» звучало заманчиво, на деле оказалось только вывеской, за которой скрывался офисный спектакль. Надеюсь, те ребята найдут свой путь, а я уж точно нашёл свой — подальше от митингов о митингах.
Конец