В квартире тишина. Я пробовал включить радио, потом сериал. Но глуше не стало.
Быть одному — сложно. Особенно, если ты привык всегда быть "при деле".
Звонит телефон. На экране высвечивается имя дочери.
— Пап, ты как там? — голос Риммы звучит обеспокоенно.
— Нормально, — отвечаю машинально, разглядывая пустую кухню.
— Точно? Мама звонила, сказала, что ты не берёшь трубку.
— А зачем брать? Чтобы очередную лекцию выслушать? — я сам не ожидал, что в голосе проскользнет раздражение.
Римма вздыхает. В трубке слышно, как она что-то печатает.
— Пап, я сегодня не смогу заехать. Завтра, может быть. Ты поел хоть?
— Конечно поел, — вру я, глядя на немытую посуду в раковине. — Не маленький.
— Хорошо. Позвони маме. Пока!
И отключается. Я сжимаю телефон в руке. Мне не нужны надзиратели. Мне сорок восемь лет, я взрослый человек. Могу сам о себе позаботиться.
Однако внутри что-то противно скребёт. Звонить Владе не хочется. Мы не разговариваем уже третью неделю. С тех пор, как она уехала на дачу. Нашу общую дачу, которую мы купили пятнадцать лет назад на деньги от продажи квартиры моих родителей.
Все началось этой весной. Миша, наш сын, окончательно переехал в свою квартиру, которую мы помогли ему купить, взяв ипотеку на себя. Римма уже давно живёт отдельно — у неё своя жизнь, муж, ребёнок скоро будет.
А мы с Владой остались одни в трёхкомнатной квартире, доставшейся мне от бабушки. Я думал, будет хорошо. Наконец-то простор, никто не мешает. Можно смотреть телевизор в полный голос, не нужно стучаться в ванную.
Но что-то пошло не так.
— Знаешь, Стёпа, — сказала однажды Влада за ужином, — я хочу пожить на даче. Весна, огород, воздух.
Я пожал плечами. Почему бы и нет? Влада каждый год проводила там по несколько недель.
— Поезжай. Я на выходных подъеду.
Она покачала головой, и её седые пряди, выбивающиеся из тугого пучка, качнулись в такт.
— Я хочу пожить там... подольше.
— Сколько? — я отложил вилку.
— Не знаю. Месяц, два... Может, всё лето.
Я усмехнулся.
— А работа?
— Я взяла отпуск. А потом можно удалённо.
Она не смотрела мне в глаза. И тогда я понял.
— Ты от меня уезжаешь?
Влада вздохнула.
— Я просто хочу пожить одна. Подумать. Нам обоим нужно пространство, Стёпа.
— Какое ещё пространство? У нас трёхкомнатная квартира!
— Не в метрах дело.
И вот так просто. После двадцати трёх лет брака.
***
Я брожу по квартире, натыкаясь на вещи, напоминающие о нашей совместной жизни. Вот рамка с фотографией - Римма и Миша совсем маленькие, мы все вместе на пляже. Книги на полках — её, мои, общие, детские — вперемешку стоят, как и наши судьбы когда-то переплелись...
Телефон снова звонит. На этот раз Миша.
— Привет, пап! Как твои дела?
— Отлично, — пытаюсь звучать бодро. — Занимаюсь ремонтом полочки в прихожей, давно хотел.
— Круто, — в голосе сына звучит облегчение. — А то мы с Риммой думали, ты там... ну, скучаешь один.
— С чего бы? — я нервно усмехаюсь. — Свобода!
— Ты позвонил маме?
— Нет ещё, — отмахиваюсь я. — Дел полно было. Сам знаешь.
— Пап... — в голосе Миши слышится укоризна.
— Что "пап"? — взрываюсь я так неожиданно, что сам себя пугаю. — Она собрала вещи и уехала! Она! Без объяснений! А теперь я должен звонить и унижаться? Извиняться за то, чего не делал?
Повисает пауза.
— Никто не говорит про извинения. Просто позвони. Поговорите.
— О чём? — я сажусь на диван, внезапно обессилев. — О том, что ей надоело со мной жить в одной квартире? О том, что двадцать три года коту под хвост?
— Пап, это не телефонный разговор...
— ВОТ ИМЕННО! — я почти кричу. — Не телефонный! Поэтому не звоню!
Миша молчит. Я слышу его дыхание.
— Извини, — говорю глухо. — Я в порядке. Правда.
— Ладно, — голос сына звучит неуверенно. — Увидимся завтра? Заеду к тебе.
— Конечно.
***
Ночью не спится. Я ворочаюсь с боку на бок в нашей с Владой постели, разглядывая трещины на потолке. Странно, но мне кажется, будто подушка рядом ещё хранит запах её шампуня — этот травяной аромат, который я всегда узнаю из тысячи. Хотя прошло уже три недели, а я даже постельное бельё менял.
Три недели. Раньше мы никогда не расставались больше чем на неделю. Даже когда я ездил в командировки или она к сестре в Новосибирск.
Что пошло не так? Когда? Мысли крутятся вокруг одного и того же.
Может, дело в том вечере, когда она рассказала про свою идею открыть небольшую пекарню? А я рассмеялся. "В твои-то годы начинать бизнес?" Она тогда промолчала и больше не возвращалась к этой теме.
Или в том, что я уже третий год обещаю поехать с ней на море, но всё время находятся отговорки?
Или в бесконечных вечерах, когда я сижу за компьютером, а она смотрит сериалы в другой комнате?
А может в том, что после ухода детей мы вдруг остались лицом к лицу и поняли, что говорить не о чем? Что связывало нас столько лет — забота о детях, бытовые проблемы, общие заботы? А когда всё это исчезло, обнажилась пустота между нами?
***
Я встаю и плетусь на кухню. Открываю холодильник — внутри сиротливо желтеет половинка сыра да стоит пакет молока. Раньше Влада всегда следила, чтобы в доме была еда. Да и я сам не ленился ходить за продуктами, когда она составляла список. А теперь нет ни списка, ни желания готовить только для себя.
Достаю телефон. Три часа ночи. Поздно звонить. Да и что я скажу?
"Прости, что не воспринимал тебя всерьёз"? "Вернись, я не могу найти чистые носки"? "Мне одиноко в нашей квартире без тебя"?
Всё звучит жалко.
Утром раздаётся звонок в дверь. Римма. Стоит на пороге с пакетами.
— Я за пятнадцать минут приготовлю тебе нормальный завтрак, а то знаю я эти холостяцкие бутерброды.
Я молча впускаю её. Дочь проносится по квартире ураганом. Убирает, моет посуду, готовит.
— В квартире ужасный бардак! — бросает она на ходу.
— Преувеличиваешь, — бурчу я, но в глубине души понимаю, что она права.
Мы сидим за столом. Яичница, тосты, кофе. Римма смотрит на меня внимательно.
— Пап, вам надо поговорить.
— Мы и так разговаривали двадцать три года, — я отпиваю кофе. — Результат видишь.
— Нет, вы не разговаривали. Вы сосуществовали, решали бытовые вопросы. Когда ты в последний раз спрашивал маму, чего она хочет?
Я хмурюсь.
— При чём тут это? Мы взрослые люди, а не подростки, чтобы выяснять "чего ты хочешь".
Римма качает головой.
— Взрослые тоже должны говорить о своих желаниях. О том, что важно. Мама чувствует, что её не слышат.
— А мои желания кто-нибудь спрашивал? — вспыхиваю я. — Я хотел, чтобы мы с мамой съездили на Байкал этим летом! А она уехала на дачу!
Римма смотрит на меня с лёгкой грустью.
— А ты ей об этом говорил?
Я открываю рот. И закрываю. Нет, не говорил. Думал, но не произнёс вслух.
— Пап, — Римма берёт меня за руку. — Съезди к ней. Поговорите. Попробуй её УСЛЫШАТЬ.
После ухода дочери я долго сижу в тишине. Потом достаю телефон.
"Я приеду сегодня. Нужно поговорить", — пишу сообщение Владе.
Ответ приходит через десять минут: "Хорошо. Буду ждать".
Дача находится в часе езды от города. По дороге я пытаюсь собрать мысли, придумать, что скажу. Но в голове пусто.
Влада встречает меня на крыльце. Загорелая, в лёгком сарафане. Кажется, похудела. И выглядит... счастливее?
— Привет, — говорит она, не двигаясь с места.
— Привет, — я неловко переминаюсь с ноги на ногу. — Можно войти?
Она молча отходит в сторону.
Внутри всё изменилось. Занавески другие, мебель переставлена. На столе — ноутбук, вокруг бумаги.
— Ты работаешь?
— Да, — она присаживается за стол. — Оформляю документы.
— Какие документы?
— На аренду помещения под пекарню, — она смотрит мне прямо в глаза, словно бросая вызов. В её взгляде что-то новое — решимость, которой я раньше не замечал.
Я удивлённо хлопаю глазами, пытаясь осознать услышанное.
— Ты серьёзно? Это не просто... фантазия?
— Абсолютно серьёзно. Уже подала заявку на кредит. Нашла подходящее помещение в торговом центре. На следующей неделе начинаю курсы по выпечке и основам предпринимательства.
— В твоём возрасте начинать с нуля? — вырывается у меня прежде, чем успеваю прикусить язык. Слова повисают в воздухе, и я тут же жалею о сказанном.
Её взгляд холодеет.
— Мне пятьдесят три, Стёпа. Не девяносто три, — в её голосе слышится сталь. — У меня, может, только сейчас появилось время пожить для себя. Пока не поздно.
— А как же я? — вопрос вырывается сам собой.
— А что ты? — она склоняет голову набок. — Ты прекрасно справляешься. У тебя работа, друзья, квартира. Дети выросли. Чем я тебе нужна?
Я сажусь, ноги вдруг становятся ватными.
— То есть... ты... насовсем уехала?
Влада вздыхает.
— Я не знаю, Стёпа. Правда не знаю. Я просто хочу попробовать жить по-другому. Для себя.
— А как же наш брак? Двадцать три года!
— Которые я провела, заботясь о тебе, о детях, о доме... А теперь хочу что-то для себя. Что в этом плохого?
— Но почему нельзя делать это вместе? — я чувствую, как внутри растёт обида. — Я бы поддержал!
— Правда? — она усмехается. — Как с пекарней? Ты смеялся надо мной.
— Я не смеялся! Я просто...
— Вот именно, — она встаёт. — "Просто". Ты "просто" не воспринимаешь мои мечты всерьёз. "Просто" считаешь, что в моём возрасте уже поздно что-то менять. "Просто" уверен, что знаешь лучше.
Я смотрю на неё и не узнаю. Куда делась моя тихая Влада, которая всегда соглашалась, всегда уступала?
— Я не хочу развода, — говорю тихо.
— Я тоже, — она подходит к окну. — Но я хочу, чтобы ты увидел меня. Не как свою жену, мать твоих детей или хозяйку дома. А как человека со своими желаниями и мечтами.
— Я... — слова застревают в горле. — Я просто не знал, что для тебя это так важно.
— Потому что не спрашивал, — она поворачивается ко мне. — А я не говорила. Мы оба виноваты.
Мы проговорили весь день. И всю ночь. Впервые за много лет. О том, что Влада всегда хотела иметь своё дело. О том, что я мечтаю путешествовать, но боюсь летать.
— Почему ты не сказала раньше? — спрашиваю я, когда за окнами уже светает.
— А ты бы услышал? — она грустно улыбается. — Мы привыкли жить рядом, но не вместе, Стёпа. Заботиться о быте, но не друг о друге.
***
Я смотрю на её профиль в утреннем свете. И вдруг понимаю, что почти не разглядывал её лицо последние годы. Не замечал новых морщинок, седых волос... Не видел, как она меняется.
— Я скучаю по тебе, — говорю честно. — В квартире пусто без тебя.
— А по мне или по комфорту, который я обеспечивала?
Вопрос застаёт врасплох. Я задумываюсь.
— По тебе. По твоему смеху. По тому, как ты напеваешь на кухне. По разговорам перед сном.
Она смотрит недоверчиво.
— Мы не разговаривали перед сном уже лет пять. Ты читаешь новости в телефоне, я смотрю сериалы.
И она права. Чёрт возьми, она права.
— Давай попробуем всё исправить, — говорю я. — Только вернись.
Влада качает головой.
— Нет, Стёпа. Я останусь здесь. Мне нужно пространство. И тебе тоже.
— Но...
— Это не конец, — она берёт меня за руку. — Это новое начало. Для нас обоих. Научимся жить отдельно, потом вместе. Или не научимся — тогда и решим, что дальше.
***
Возвращаюсь в город поздно вечером. Квартира встречает меня тишиной. Но теперь она не кажется такой гнетущей.
Я включаю свет во всех комнатах. Собираю раскиданные вещи. Мою посуду. Заказываю продукты с доставкой.
Телефон звонит. Римма.
— Ну как? — спрашивает она с тревогой.
— Нормально, — отвечаю. И это правда. — Мы поговорили.
— И?
— И будем учиться жить по-новому, — я улыбаюсь, разглядывая висящую на стене карту мира.— Знаешь, завтра записался в бассейн на пробное занятие. Двадцать лет собирался заняться плаванием, всё некогда было.
— Не верю своим ушам! — в голосе дочери искреннее изумление. — А мама?
— Мама всерьёз взялась за пекарню. И я предложил помочь с бизнес-планом. У меня же опыт в финансовом планировании.
Римма молчит несколько секунд.
— Папа, я тобой горжусь, — говорит она наконец.
И я понимаю, что впервые за долгое время горжусь собой.
В квартире тихо. Но это уже не пустота. Это пространство для новой жизни.
Я учусь быть один. И в этом нет ничего страшного.
Если хочется сказать спасибо – есть кнопка доната! Каждая поддержка мотивирует писать дальше! Нажмите на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ👇🏻