Радость и слезы

Я вошла в её однокомнатную как гостья — с чемоданом, котом и чувством вины. Мама поправила скатерть и сказала тихо: «Ну, неделю-то выдержим». Мы обе знали, что это неправда. Кот Барсик первым делом запрыгнул на подоконник и начал обнюхивать фикус. Мама нахмурилась. — Он не будет грызть цветы, — поспешила я заверить. — Проверено. — Ладно уж. Ты главное не расстраивайся так. Всё наладится. Она налила чай в те самые чашки с розочками, из которых я пила ещё школьницей. Я опустила глаза. Всё наладится...

Я тогда даже не плакала. Просто стояла у зеркала в белом платье и смотрела, как она вытягивает руку: «Сними. Это кольцо не твоё». Никто не шелохнулся. Ни мама, ни он. Филипп сделал предложение в конце августа, на берегу озера, куда мы приехали на выходные. Мы встречались два года, и я уже начинала думать, что он из тех, кто тянет до последнего. Но в тот день он не опускался на одно колено — просто достал из кармана бархатную коробочку и сказал: — Вась, давай попробуем. Внутри лежало кольцо с мелкими камнями, старинное, немного потускневшее...

Вера смотрела на гирлянду, мигающую разноцветными огоньками на искусственной елке, и думала, что пятый Новый год подряд в этой тесной двухкомнатной квартире — это уже не случайность, а приговор. Тридцать семь лет, двое детей, и ни одного мужчины рядом. Мама возилась на кухне с салатами, Рома с Галей шумели в комнате, споря из-за пульта от телевизора, а она сидела на продавленном диване и чувствовала себя так, будто жизнь остановилась. Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: "Вера, завтра заберу детей к себе на пару дней...

Арина смотрела, как он листает телефон, и знала: он ищет не номер, а удобство. Она тихо собрала вещи и ушла, не хлопнув дверью. Тишина оказалась громче любых слов. *** Но это случилось позже. А началось всё два года назад. Они встретились в очереди на почте — она отправляла подарок племяннице, он оформлял какую-то посылку. Разговорились случайно, пока ждали. Он был остроумным, внимательным. Казалось, что внимательным. — Давай встретимся в пятницу? — предложил он после второго свидания. — Давай. Но в четверг вечером пришло сообщение: «Извини, завтра не получится...

Рыжая женщина в изумрудном платье спустилась по лестнице, и Максим замер так, будто увидел привидение. Нет — хуже. Будто увидел то, от чего сбежал полгода назад, но оно нашло его, оделось получше и явилось на новогоднюю вечеринку с красной помадой на губах. А я стояла рядом и думала: почему он побледнел? Почему сжал мою руку так, что стало больно? И главное — почему все в комнате замолчали и уставились на нас троих? — Настя, — выдохнул он. Вот тогда я и поняла: этот вечер закончится катастрофой...

Новогодний стол давно стал поводом заглянуть не в тарелки, а в кошелёк хозяев. Родственники легко рассуждают о том, что «пару блюд добавить несложно», если уверены, что платить будут не они. Забота в таких разговорах звучит убедительно, пока не приходит понимание, что праздник превратился в демонстрацию достатка. Всё началось за три недели до праздника. Даша сидела на кухне со списком продуктов, когда позвонила свекровь. — Даша, я тут подумала, — голос Раисы Сергеевны звучал как-то особенно тепло, что сразу насторожило...

Люда смотрела на телефон и не могла заставить себя перезвонить сыну. Тридцатое декабря, половина одиннадцатого вечера. Квартира пустая — мебель увезли позавчера, коробки у двери, завтра они отдают ключи новым хозяевам. А Гоша только что написал: "Мам, я уже в автобусе. Завтра к обеду буду. Соскучился". Он не знал, что дома больше нет. Что родители продали квартиру месяц назад и даже не сказали ему. И теперь встречать его негде. Виктор возился на кухне с последними коробками. Что-то грохнуло, он выругался вполголоса...

Не бери трубку. Просто не бери. Марина смотрела на экран, где мигало имя Наташи. Та самая подруга, которая знала про измену её мужа Максима четыре месяца. И молчала. Иногда, чтобы стать счастливой, нужно просто не ответить. Она положила телефон экраном вниз и вернулась к овощному салату, который нарезала для ужина. Помидоры, огурцы, редис. От помидоров пахло летом и теплицей. Дочка Аня приедет скоро после репетиторства, надо успеть накормить. Пятнадцатилетние всегда голодные. Раньше они с Наташей готовили вместе на этой кухне, болтая до полуночи...

Настя удалила его голосовое, даже не дослушав до конца. Три часа ночи, усталый голос, слова про ошибку — всё как по шаблону. Тридцать два дня назад она бы расплакалась от счастья. Сейчас просто легла обратно и закрыла глаза. Странно, но впервые за месяц ей было спокойно. Но сон всё равно не шёл. Настя снова взяла телефон, пролистала чат с Богданом. Пусто. Она удалила всё ещё вчера — переписку, фото, голосовые. Но память хранила каждое слово из того ночного сообщения. «...знаю, поздно, но я не мог уснуть...

Тридцатое декабря. Последний день перед праздником, и Москва сходила с ума — очереди в кассы, толкотня у прилавков, нервный смех и усталые лица. А Алиса выскользнула из машины у входа в бутик в самом центре города, и мир вокруг неё словно замер. Соболиная шуба, сумка за три миллиона, сапоги на шпильках — она была как картинка из журнала, случайно забредшая в реальную жизнь. Две девушки у витрины замерли, проводив её взглядом. — Видала? Наверное, жена какого-то олигарха. — Вот повезло же кому-то...

Ей казалось, что любовь — это компромисс, но теперь она услышала, что для него — расчёт. Иногда правда приходит не тогда, когда ждёшь. Но в новогоднюю ночь, стоя на кухне с тарелкой канапе в руке, она услышала, как её муж говорит друзьям: «Женился? Ну, надо было — время пришло, родители давили». И тогда что-то внутри неё оборвалось. Не с треском, а тихо — как рвётся нитка, которую долго натягивали. *** За окном гремели салюты, а Соня стояла в коридоре и слушала мужской смех из гостиной. Компания собралась небольшая: Артём позвал своих друзей — Кирилла и Женю...

Она сидела за столом и думала, сколько лет не говорила «спасибо». Тридцать третий Новый год в её жизни. Квартира в центре Москвы. Триста тысяч зарплата. И абсолютно некуда пойти. Но иногда чудо начинается с письма в соц. сетях человеку, которого ты не видела пятнадцать лет... Тридцатое декабря. Инна листала ленту в соц.сетях в своей московской квартире — новогодние ёлки, семейные фото, застолья. Все куда-то спешили, готовились праздновать. А она одна. Пролистала дальше — и наткнулась на пост в группе выпускников...