Радость и слезы

Я стояла у двери, прижимая к себе две пустые литровые банки, и смотрела, как Кира отступает в глубь прихожей, придерживая рукой косяк. Войти она не предложила. Мы разговаривали через порог, и её лицо из удивлённого становилось обиженным. – Ты чего, Нина, – сказала она тихо, – я ж всё давно закатала. Откуда я тебе возьму? – Да хоть три штуки, – я старалась говорить спокойно. – У меня своих не хватило. Слива в этом году пошла, я не рассчитала. Отдам через неделю, как свои освобожу. Кира глянула на мои банки, потом на меня...

Я нажал 'Зарегистрироваться' в четверг, через четыре месяца после развода. Честно заполнил всё: возраст – 60, профессия – мастер участка в управляющей компании, образование – высшее инженерное, жильё – своя квартира, вредных привычек нет. В графе 'Цель знакомства' выбрал 'Поиск спутницы' и дописал вручную: 'Для совместных прогулок, поездок за город, театров и нормальной человеческой жизни вдвоём'. Приложил свежее фото с дачи – в летней рубашке, на фоне яблонь, лицо открытое, улыбаюсь. Первое сообщение пришло на следующее утро...

Я стояла посреди своего участка с секатором в руке и смотрела на чужую беседку. Беседка была добротная, свежий брус, двускатная крыша, аккуратные перильца – как на картинке. Одно плохо: её угол торчал над забором, и всё, что говорилось у моих грядок, было слышно там слово в слово. Проверила я это случайно, ещё в мае, когда попросила дочь передать мне тяпку. – На грядке возле смородины, – сказала я. – Понял, – отозвался сосед из беседки. Я замерла. Дочь удивлённо обернулась к забору, потом посмотрела на меня...

Я выливал пересоленный суп в раковину, и тут в замке повернулся ключ. Лариса вернулась раньше, чем я думал, и застала меня с кастрюлей над раковиной. – Ты что делаешь? – спросила она, ставя пакет с хлебом на тумбу. Я обернулся. Объяснять не хотелось. На плите стояла кастрюля, в которой он варился. Я пересолил его так, что есть было невозможно. Честно говоря, я не понял, в какой момент переборщил – то ли засмотрелся на видео про пассеровку лука в телефоне, то ли рука дрогнула. Так или иначе, обед отправился в слив...

– Ты понимаешь, Елена Анатольевна, – Роман обвёл рукой стол, за которым сидели четверо взрослых и один ребёнок, старательно выковыривавший изюм из творожной запеканки, – моя мать всё оставила и переехала. Ради внука. А вы живёте в двадцати минутах пешком и заходите два раза в неделю. Я поставила чашку с чаем на блюдце. Чашка стукнула чуть громче, чем следовало. Воскресный обед у дочери, третий за месяц, и третий раз я слышу эту историю про 'всё оставила и переехала'. Запеканка была ещё горячая, Марина резала её на порции, нож постукивал по керамической форме...