Это – очень редкая книга. Она вышла в Буэнос-Айресе в 1957 году. Книга воспоминаний офицера инженерно-сапёрного батальона, всё войну наводившего мосты и переправы, зачастую, под огнём врага от Воронежа до Рейхстага. Книга написана незатейливо, скорее всего, это простые зарисовки о войне, о том, что видел автор своими глазами. Но вместе с тем, это очень пронзительный разговор о войне и первых послевоенных годах. Книга произвела на меня глубочайшее и тяжелое впечатление. Главный вопрос, который поставил автор книги заключается в том, должна ли быть ответственность у руководства страны за преступления против своего народа? Мы хорошо усвоили определение предательства для конкретного лица. А если это - первое лицо государства? Или ему всё сойдет с рук? Как-то спросил у отца (на дворе были 70-е годы), есть ли конкретные виновники трагедии 1941-го года. Отец, подумав, ответил, что виновники, безусловно есть. Это - Сталин и Жуков, но об этом не принято говорить.
Итак, книга. Борис Ольшанский «Мы приходим с востока». Написанная простым языком, с первых строк погружает нас в хаос первых дней войны. Народ свято верил Сталину, наша непобедимая Красная армия через неделю малой кровью разобьёт врага, и мы увидим парад наших войск в Берлине. Ольшанский хорошо смог передать чувство обманутости народа, чувство безысходности.
«Над входом в кинотеатр "Пролетарий’ треплется ветром бумажный транспарант: “Жить стало лучше, жить стало веселее!“ А под ним, у входа — толпы призывников. Заседает мобилизационная комиссия. Колхозник прощается с женой: «Забрали... Теперь пропадать. Особо неё жди, береги детей». — по небритой щеке сползает слеза... Отправляемые на фронт бойцы в рваных шинелях, старых ботинках, в безобразных серых обмотках... Куда девались многолетние армейские запасы. Гонят. словно, на заведомый убой
Линия фронта ломается и меняется каждый час. В тылу, да и на Фронте, никто не представляет себе этой “линин”. В печати все камуфлируется, а на уличных картах ”театра военных действий” флажки с расположением наших и неприятельских войск давно сняты. Известно только, что “все трещит"... Бестолковые бон на левобережной Ухранне, Пал Киев, совсем недавно объявленный “неприступной крепостью обороны“. Эвакуирована Одесса. Щедро усеяли кровавыми “тельняшками* подступы к ней моряки-пехотинцы, Немцы под Ленинградом, Немцы под Вязьмой. Под Ельней маршал Кулик ”узнал свое болото"... Не помогают таинственные «катюши», про которых заговорили, как про смерть немцев. Третьего октября взят немцами орёл. Вторая армия, защищавшая её рассеялась и бежала. Впервые читаю вражескую листовку, сброшенную с самолета, отбомбившего где-то в окрестностях города: “Ленинград, Москва, Елец, — и всему будет конец!“ Заведующий промышленным отделом "Коммуны" встречает меня:
—Что же это? Строили, строили и как в прорву"?!
Становится известным позорное бегство директоров фабрик и шахт Донбасса. На целлюлозных комбинате в Шостке рабочие избивают до полусмерти собравшего тайком чемоданы и домочадцев начальника, В Москве расстреляны директор Трансторгпита Ленинской железной дороги Шестаков и его зам Леонов, драпанувшие на восток «с большой партией продуктов». А сколько благополучно драпает нерасстрелянными?»
Автор книги описывает трусость и подлость замполитов и офицеров СМЕРШ. Что-то подобное я уже слышал от ветеранов. Авторитет Сталина в войсках рушился на глазах. И с этим политорганы ничего не могли поделать. Не раз спрашивал ветеранов, которые ходили в атаки, кричали ли они «За Сталина»? Никто положительно не отвечал. Говорят, мол, что где-то…., обычно слышал я в ответ. Автор предельно жёстко даёт ответ на этот вопрос. Красной нитью в книге проходит неуважение к политработникам или политрабочим, как их звали в вооруженных силах. Трёкать языком одно, а в атаку идти – совсем другое. Сложно сказать. Быть может батальону, где служил Б. Ольшанский не повезло с политруком? И такое бывало.
«Всех не перестреляешь…. Скорее, тебя застрелят. Ни одного такого крикуна «за Сталина» находили после боя с пулей в спине».
Вообще, «Книга мы приходим с востока» написана с большим уважением к ратному подвигу советских воинов. В книге чувствуется огромная боль за судьбу нашего народа. Автор справедливо рассуждает о том, что против захватчиков сражался народ за свою землю, за свою Родину. Не за нашу советскую, не за социализм, не за колхозы. И уж, тем более, не за Сталина и Ленина. Народ бился за свой дом, за своих детей.
В книге это особенно хорошо показано, когда описывались бои под Сталинградом. Автор ничего не приукрашивает. Он описывает жуткую картину, как армейская техника шла по телам убитых солдат наших и немецких. Поле переходило из рук в руки несколько раз. Кто остался на том поле, кто будет выяснять? А сколько таких полей! Не раз им приказывали начать возведение переправы у деревни, которая еще не отбита у врага. Это война и на войне, как на войне. Или повествование о фронтовых госпиталях. Автор описывает беспримерный подвиг женщин врачей, медсестер. И в то же время, находились те, кто обворовал раненных. Награды, деньги, документы, обмундирование, всё забиралось и продавалось.
«Шумом и громом началось широко задуманное и преступно выполненное “наступление маршала Тимошенко”. Шумом, громом и крахом быстро закончилось. Первые дни радио вещало о десятках занятых нашими войсками украинских сел, о взятий станции Лозовой, приближении боев к району Харькова, гремели марши, "Песня о Днепре“, а потом ... потом наступило гробовое молчание. Спустя два-три дня нах сообщили о семидесяти тысячах "пропавших без вести”, с нелепым заключением. что проведенная операция оправдала себя, оттянув силы противника с керченского и ростовского участков. Харьков, оказывается, мы брать "не собирались"... Именно с этого времени в армии окончательно возненавидели “сталинского стратега“ Семена Тимошенко».
Откровением для меня стало описание Ольшанским негативного отношения местного населения к партизанам или, как их называли, лесовикам. Население понять можно, партизаны требовали продуктов. В то же время, население оккупированных посёлков знало о зверских расправах за одно только подозрение в связях с партизанами. С освобождением территории, партизаны выходили из леса, считая, что их война закончилась. А их тут же забирали в Красную армию. Вопрос, действительно, не простой. Мы еще долго не узнаем всей правды.
Книга Бориса Ольшанского «Мы приходим с востока» содержит две части. Первая часть «Искушение» рассказывает о тяжелых боях в пределах границ Советского Союза. Вторая часть книги «Исход» посвящена действиям Советской армии в странах Европы и работе автора книги в СВАГ (советская военная администрация Германии). Здесь автор книги поднимает вопрос о воспитании ненависти ко всему немецкому, причем, лицемерие на официальном, государственном уровне переходит все мыслимые и немыслимые границы. В статье о посредственном, на мой взгляд, рассказе Шолохова «Наука ненавидеть», которую можно прочесть здесь, я писал о пагубности воспитания ненависти. Ненависть – один из семи основных грехов. Она застилает ум, она убивает душу.
«“Немецкий народ перестал быть народом Гете и Шиалера, Моцарта и Бетховена. Немецкий народ дал человечеству людоедов Гитлера и Гиммлера. Немецкий народ превратился в коричневую чуму, несущую миру смерть и разрушение“...
"Пройдут годы, — пишет Алексей Толстой, — и человечество поставит памятник Герою Советского Союза Мамедову, убившему в одном бою семьдесят немцев, На цоколе этого памятника будет выбито: "великому гуманисту".
Циничность возводится в доблесть. “Труп врага пахнет приятно”, Упорно повторяется: Увидишь немца, —Убей его“.. Начинается наступление, — и снова сознание солдата, уже опьяненное военным разгулом, отравляется науськиванием: “жирная фрау Минина, — это она била по щекам твою сестру”, “ровненький, сытый Фриц, — это он допрашивал твоего пленного брата”, “если немец заискивает, дрожит, просит пощадить его, падает на колени, — не верь, не щади его — бей без промаха!” Вместо патриотизма, — оскал человеконенавистничества...»
Далее автор заостряет внимание на многочисленных плакатах при въезде на территорию Германии. Нам хорошо знаком это плакат по многочисленным военным фотографиям «Вот она проклятая Германия». Проклятая, значит можно творить на ней всё, что угодно. И творили. Я рассказывал, о там, что в академии нас задолбал один старичок своими рассказами о зверствах, грабежах изнасилованиях и прочих преступлениях. Я как и многие тогда не поверил. Но тогда еще много было живых участников войны. Я аккуратно спрашивал их и они очень аккуратно подтверждали те мрачные события. Лишь два ветерана наотрез отрицали всё. Мол, выдумки это и досужие сплетни, ни одного подобного случая не было. Но те ветераны были политработниками. А может, действительно, они ничего подобного не знали.
«Наши военные рассыпались по городу в поносках “трофеев”. В разоренных не до конца квартирах отыскивают одежду, чемоданы с вещами, драгоценности, Все — в подарок, но родину, своим. Как нарочно, перед вступлением в Варшаву, разрешили отправку раз в месяц посылок лая солдат весом в пять килограммов, для офицеров — в десять, генералам — пятнадцать. На деле, кто сумел и имел друзей при штабах н полевых почтах, мог отослать много больше.»
Меня поразило больше всего то, что автор описывает этот кошмарный разбой буднично и безэмоционально. То же самое, я встретил в книге Николая Никулина «Воспоминания о войне». Здесь, я писал об этой книге, книге, которая произвела на меня тяжелейшее впечатление.
Напомню, Б.Ольшанский был инженером по строительству переправ. И он описывал запруженные переправы немецким добром, отсылаемым в СССР. Немцев нисколько не жалко. За что боролись, на то и напоролись. Жалко наших доблестных воинов. Ведь многие, не сумев остановиться, продолжили бандитствовать и у себя дома. И плохо кончили, в конце концов. Но и это сейчас не так удивляет. Убивает беззастенчивое враньё советской пропаганды. Мол не было этого никогда. Советские писатели были втиснуты в рамки жесточайшей цензуры, даже там, где она абсолютно не требовалась. И от того мы читали пресные и напыщенные героизмом и ура- патриотизмом книги. А в жизни война была несколько другой. Автор книги пишет об одном примечательном факте. У Красной армии был шанс с ходу взять Берлин. Но произошла заминка. В исторической литературе она объясняется необходимостью дать войскам передышку, переформировать воинские соединения, подтянуть резервы. В книге же утверждается, что задержка была вызвана массовым мародёрством. Где ложь, где истина?
«Достаточно упомянуть несколько примеров штабной переписки, характеризующих обстановку: "..третья танковая бригада, овладев населённым пунктом Шверин, не выполнила приказа о незамедлительном движении на Ландеберг-Хоэнвальде. Личный состав бригады, не взирая на попытки командира навести передох, побросал машины и занялся повальным пьянством. До восьмого февраля бригада самовольно оставалась в районе Шверина..., “...рядовой и офицерский состав 63-го полка истребительной авиации разошелся по окрестностям Ландеберга в поисках “трофей”. Командир полка избит (следуют фамилии и воинские звания избивавших)”, ”...в Швибусе задержались 315-я артиллерийская бригада, части 185-го и 1$7-го моторизованных пехотных полков, команды связн..., 28-я рота ПТР, 65-й полевой госпиталь. ..”, ".., штаб 1865-го мотополка растерял свои подразделения в пути следования"...
В двадцатых числах февраля по воинским частям зачитывалось воззвание Военного Совета с призывом прекратить "сбор трофей” и вернуться к исполнению воинского долга, с предупреждением об опасности “упустить час окончательной победы“, Пятого марта в соединения поступил приказ Сталина, опять таки па этому вопросу. Приказ довели до сведения командного состава. В них вина в массовом мародерстве и насилиях возлагалась ка личный состав тыловых частей. Констатируя факты, Сталин делал заключение: «... Насилие н жестокости по отношению немецкого населения ие выгодны Красной армии, так как увеличивают сопротивление немцев и замедляют окончание войны"...»
По окончании войны, автор книги работает в Советской военной администрации Германии (СВАГ). В первый же свой отпуск он выезжает в родной Воронеж. Описывает дичайшую картину нищеты. Люди, в том числе и победители, жили в землянках, под старыми вагонами. Немецкие же военнопленные восстанавливали обкомы, кинотеатры. О людском жилье никто не думал. Народ надеялся зажить после войны еще лучше, а получилось наоборот. Да и воспоминания отца оживились с новой силой. В тыловом городе Горький пленные немцы строили парадную лестницу к Волге. Отец мальчишкой бегал практиковаться в немецком языке. Немцев уже почти никто не охранял. Отец хорошо помнит, как одна женщина в сердцах сказала, что лучше бы они восстанавливали дома в Смоленске. Так вот, с тяжелым чувством автор книги возвращался к месту службы в немецкий Карлсхорст.
Он описывает эшелоны новейшей техники с заводов, ржавеющей на платформах и ждущих отправку в страну победительницу. Спишут технику по прибытии, как негодную, потому что она немецкая. В книге описывается усиление слежки и подозрения за всеми работниками администрации, участились доносы. Быстро овладел тотальный страх лишиться здешнего сытного места и быть высланным в голодный Союз. Все прекрасно были осведомлены о ежегодных локальных голодоморах в различных советских областях. Стрелялись недавние боевые товарищи.
«Оправдание перешло а осуждение. И я чувствовал, что я прав, так как каждый день давал мне предметные аргументы, что в этом моем отрицании я не одинок, а со иной, мысленно иди открыто, сотни, тысячи, миллионы моих товарищей, земляков, беспартийных и еще формально партийных людей, кто не на словах, а на деае спас Родину, на своих плечах вынес мертвящую тяжесть войны,.
Я не раз и не два анализировал, почему так случилось, кто сделал нас такими. И на это был один ответ — Сталин. Это он, — олицетворение органически порочной системы, — не захотел и не смог понять, чем для него и для нас должен был бы явиться тысяча девятьсот сорок пятый год, День Девятого Мая! Упустил неповторимый момент испросить забвения причиненного им несчетного зла у нашего везлопамятного народа. Это он, — верный последователь и циничнейший претворитель фанатического эксперимента, — подло обманул нас, в грязь втоптал самые святые наши желания, превратил нашу Родину в бродячий, нищий табор, а нас, ее защитников, окружил унизительным, беспрецедентным надзором.
Это он устроил торг из за итальянских колоний, постыдную тяжбу из за пятнадцати девушек, вышедших замуж за союзников-англичан, а сейчас ввергает нас в жерло новой смертельной бойни, делает ненавистными всему миру. Это он, Сталин, толкает на безумные. быть может, поступки. Это из за него вчера в карлехорстовском ресторане застрелился, спев перед концом ”Темную ночь“, орденоносец-офицер...»
Борис Ольшанский решает бежать на запад. Он не захотел стать рабом советской системы. Ура-патриоты скажут – предатель! Нет, не предатель, некого и нечего было предавать. Повторюсь. Книга хорошая, проникнута любовью к народу, к фронтовым друзьям и болью к судьбе великой страны.
Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста 👍 и подписывайтесь на мой канал.