Недавно в восьмитомнике Михаила Александровича Шолохова я прочитал его рассказ «Наука ненависти». Он отставил у меня тяжелое впечатление. Я бы даже сказал, некоторое непонимание. Фронтовой корреспондент Совинформбюро, газет «Правда» и «Красная звезда» полковой комиссар Михаил Шолохов в июне 1942 года, находясь в городе Камышине, написал рассказ «Наука ненависти». В нём лейтенант Виктор Герасимов рассказывает от том, откуда у него лютая ненависть к фашистам, даже пленным. Как оказалось, лейтенант побывал в плену, видел и на себе испытал все ужасы немецкого плена.
«Худое лицо лейтенанта было спокойно, почти бесстрастно, воспаленные глаза устало прищурены. Он говорил надтреснутым баском, изредка скрещивая крупные узловатые пальцы рук, и странно не вязался с его сильной фигурой, с энергическим, мужественным лицом этот жест, так красноречиво передающий безмолвное горе или глубокое и тягостное раздумье.
Но вдруг он умолк, и лицо его мгновенно преобразилось: смуглые щеки побледнели, под скулами, перекатываясь, заходили желваки, а пристально устремленные вперед глаза вспыхнули такой неугасимой, лютой ненавистью, что я невольно повернулся в сторону его взгляда и увидел шедших по лесу от переднего края нашей обороны трех пленных немцев и сзади — конвоировавшего их красноармейца в выгоревшей, почти белой от солнца, летней гимнастерке и сдвинутой на затылок пилотке.
Красноармеец шел медленно. Мерно раскачивалась в его руках винтовка, посверкивая на солнце жалом штыка. И так же медленно брели пленные немцы, нехотя переставляя ноги, обутые в короткие, измазанные желтой глиной сапоги.
Шагавший впереди немец — пожилой, со впалыми щеками, густо заросшими каштановой щетиной, — поравнялся с блиндажом, кинул в нашу сторону исподлобный, волчий взгляд, отвернулся, на ходу поправляя привешенную к поясу каску. И тогда лейтенант Герасимов порывисто вскочил, крикнул красноармейцу резким, лающим голосом:
— Ты что, на прогулке с ними? Прибавить шагу! Веди быстрей, говорят тебе!..
Он, видимо, хотел еще что-то крикнуть, но задохнулся от волнения и, круто повернувшись, быстро сбежал по ступенькам в блиндаж. Присутствовавший при разговоре политрук, отвечая на мой удивленный взгляд, вполголоса сказал:
— Ничего не поделаешь, — нервы. Он в плену у немцев был, разве вы не знаете? Вы поговорите с ним как-нибудь. Он очень много пережил там, и после этого живых гитлеровцев не может видеть, именно живых! На мертвых смотрит ничего, я бы сказал — даже с удовольствием, а вот пленных увидит и либо закроет глаза и сидит бледный и потный, либо повернется и уйдет. — Политрук придвинулся ко мне, перешел на шепот: — Мне с ним пришлось два раза ходить в атаку; силища у него лошадиная, и вы бы посмотрели, что он делает… Всякие виды мне приходилось видывать, но как он орудует штыком и прикладом, знаете ли, — это страшно!»
Во время войны рассказ «Наука ненависти» много раз печатался в различных газетах, издавался много раз отдельными брошюрами. При этом, как не вспомнить знаменитую статью Ильи Эренбурга «Убей немца!». В советских воинах воспитывалась ненависть к врагу. А что еще могла противопоставить врагу Красная армия после грандиозных, диких по своей преступности, сталинских репрессий накануне войны. После них уровень боевой подготовки фактически стал нулевым. Но ведь и тогда хорошо было известно, что ненависть превращает человека в зверя. Ненависть замещает хладнокровие, мешает думать, а война, по меткому замечанию старшины Васкова из повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие», это не кто кого перестреляет, а кто кого передумает. Да, советские полководцы передумали фашистскую армию, но какой ценой!? И во что после этой «науки ненависти» превратились бойцы отдельных подразделений Красной армии?
Помню, в академии нам читал предмет один почтенный старичок, в молодости офицер СМЕРШ, после ранения в 45-м - начальник лагеря где-то в сибирских лесах. Ну и давай нам рассказывать, о том, какой был разбой и изнасилования местного населения на территории оккупированной Восточной Пруссии. У нас волосы вставали дыбом от его рассказов. А он всё рассказывал и рассказывал. Мы спрашивали его, понесли ли наказания насильники и убийцы местного населения? В основном, это были дети, женщины и старики. Он с гордостью отвечал отрицательно. Странный тип. Но когда третье занятие он начал освещать одну и ту же тему, о безобразиях, творимых в Восточной Пруссии, когда, войдя в раж, сознался в своём участии в этих безобразиях, мы пошли к ректору с требованием заменить преподавателя. Больше того старичка-преподавателя мы не видели.
Солдат, потерявших в той войне родных, видевших зверства фашистов, сожженные советские города еще можно понять и оправдать. Не подлежит оправданию попустительство высшего руководства Красной армии. Ведь Сталину докладывали о творимых бесчинствах. Об этом можно прочесть в книге Б.Соколова «Рокоссовский». Здесь я писал о ней.
«Прощались мы у входа в землянку. Задумчиво глядя на залитую ярким солнечным светом просеку, лейтенант Герасимов говорил:
— …И воевать научились по-настоящему, и ненавидеть, и любить. На таком оселке, как война, все чувства отлично оттачиваются. Казалось бы, любовь и ненависть никак нельзя поставить рядышком; знаете, как это говорится: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань», — а вот у нас они впряжены и здорово тянут! Тяжко я ненавижу фашистов за все, что они причинили моей родине и мне лично, и в то же время всем сердцем люблю свой народ и не хочу, чтобы ему пришлось страдать под фашистским игом. Вот это-то и заставляет меня, да и всех нас, драться с таким ожесточением, именно эти два чувства, воплощенные в действие, и приведут к нам победу. И если любовь к родине хранится у нас в сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть всегда мы носим на кончиках штыков. Извините, если это замысловато сказано, но я так думаю, — закончил лейтенант Герасимов и впервые за время нашего знакомства улыбнулся простой и милой, ребяческой улыбкой.
А я впервые заметил, что у этого тридцатидвухлетнего лейтенанта, надломленного пережитыми лишениями, но все еще сильного и крепкого, как дуб, ослепительно белые от седины виски. И так чиста была эта добытая большими страданиями седина, что белая нитка паутины, прилипшая к пилотке лейтенанта, исчезала, коснувшись виска, и рассмотреть ее было невозможно, как я ни старался.»
А мог ли лейтенант поведать Шолохову о своём пленении? Сейчас-то мы знаем, что участь чудом вернувшихся из немецкого плена была незавидной. Их ждали трибунал и, в лучшем случае, лишение всех наград и воинских званий, отправка в штрафные батальоны. Уже в постсоветское время литературоведы писали, что рассказ создан Шолоховым либо по протоколу допроса бежавшего из немецкого плена, либо писатель сам присутствовал при допросе. В любом случае, рассказ получился сухим и безэмоциональным, похожим на агитационную статью. Наука ненависти крайне опасна, особенно на войне. Ненавистью противника победить нельзя, а вот разрушить собственное достоинство очень легко. Надо отдать должное современному военно-политическому руководству России, которое призывает и делает максимум возможного для гуманного отношения к пленным бойцам ВСУ. 21 марта 2025 года было показано видео, как военнослужащий российской армии 12 километров нёс на себе тяжелораненого украинского бойца. Этим он показал моральный облик вооружённых сил Российской Федерации. Это очень хорошо, что мы не превратились в мстителей, особенно после курской операции ВСУ. Хотя на войне есть место всему, ни одна война не ведётся в белых перчатках. И как бы то ни было, мы должны знать правду о войне. Пытаться что-то скрыть, утаить, приукрасить бесполезно. Рано или поздно, вся правда, удобная или неудобная вскроется.
Так, о чем же эта статья? О довольно неудачном, в меру лицемерном и очень опасном рассказе Шолохова «Наука ненависти». Ненависть взрастить легко, но извести очень трудно. Она не исчезает с исчезновением объекта ненависти. Я помню, как орал Владимир Рудольфович Соловьев, говоря о знаменитом выступлении в немецком Бундестаге Коли из Уренгоя. А что Коля сказал? Он сказал, что жаль тех простых немецких солдат, которые погибли в советском плену, они не хотели воевать их заставили. Уж 80 лет прошло, а ненависть всё жива. Наука ненависти проста и трудноизлечима. Об этом знали древние, об этом есть в священном писании. Знал ли об этом Шолохов и его идеологические начальники? Вот в чем вопрос.
Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста 👍 и подписывайтесь на мой канал.