История моего Космоса началась в день моего рождения. В тот незабываемый день (который я почему-то не помню) в Советском Союзе запустили 3-й искусственный спутник Земли. Из-за этого чуть было не вышел забавный казус, который дорого мог обойтись мне в будущем. Мама рассказывала, как выбирали имя. Тётя, мамина сестра предложила: «Спутник».
При редких теперь уже встречах я пеняю тете на её легкомыслие. На что она, оправдываясь, возражает, что была юна, неопытна, а потому неразумна. Спасибо Космосу (и моему отцу) — справедливость восторжествовала, мне дали другое имя, тоже символизирующее историческую победу нашей Родины в космической гонке.
И по поводу космической гонки. Наша страна, вне всяких сомнений, опередила ближайшего конкурента минимум на три корпуса.
***
Несколько лет наши с Космосом пути не пересекались, если не считать наблюдений за звездным небом.
Яркие точки звезд в ночном небе в те годы можно было увидеть даже в черте крупного промышленного центра. Но мне нравилось всматриваться в усыпанную алмазами Вселенную далеко за городом, сидя у костра или гуляя по берегу озера, где мы собирали раков, выползающих из глубины на мелководье угоститься остатками сваренной в котелке каши, выброшенной в качестве приманки. Мы подсвечивали их фонариками «на квадратных батарейках» (такие светили особенно сильно).
А когда фонарики выключались — включались звезды.
Вода и Звезды
Красота в те мальчишеские годы называлась не красотой, а «здорово-то как!"
... Наблюдая за звездами, отраженными в воде, в неопределенный момент сталкиваешься с особенным чувством растворения объективной реальности. Вода и звезды перестают быть разделёнными в пространстве-времени, сливаясь в невыразимом чувстве единства. Позже я узнал, что это называется «быть здесь и сейчас».
В те мальчишеские годы я впервые услышал (или прочитал?) идею Канта:
«Две вещи поражают сознание: звездное небо над нами и моральный закон внутри нас».
Идея единства как неразрывности восприятия захватила моё воображение. Но я никому об этом не сказал — среди пацанов не было принято выражать внутреннее, но чувствовать его не возбранялось. Об этом все знали, и это вело к внутренней трансформации.
Школьные годы чудесные пролетели незаметно.
Окончив школу, я поступил в «ракетный колледж». Так мы с ребятами, поступившими в уральский университет на «космическую» специальность «0538 Двигатели летательных аппаратов», называли свою альма-матер. Слово «колледж» звучало загадочно-возвышенно и по-иностранному.
Забавно, как именно я выбирал «космическую» специальность. Не поверите, но в течение часа просматривая газету «Челябинский рабочий», развернутую на двойной вкладке «В помощь абитуриенту». Выбор был совершен по наитию, из романтических побуждений. Мне нравился Космос и я хотел «туда».
Вступительные баллы меня не волновали. За год до поступления я выиграл городскую олимпиаду по физике, поэтому из четырех вступительных экзаменов три сдал на «отлично» (устная и письменная математика, физика), что вместе со «средним баллом аттестата» хватало для проходного балла.
Поэтому за последний экзамен, «сочинение», расслабившись, я схлопотал «трояк». Помню, как сидел в аудитории, в течение часа (из четырех, отпущенных на экзамен) и свысока поглядывал на пыхтящих соседей, неспешно выбирал тему из шести предложенных. А куда спешить? Я ведь уже практически поступил.
(Оцените юмор ситуации. Учительница литературы агитировала нас с одноклассником Серёгой поступать на филфак.) Как я узнал много позже, тогда, на вступительных экзаменах я прошел буквально по лезвию бритвы.
Секретный космос
Внутреннее проявилось во внешнем.
Помню секретный «демонстрационный зал», куда пускали после подписания «формы секретности № 2», означающей пять лет бытия «невыездным». В зале стоял наш первый тактический ракетный комплекс 2К6 (твёрдотопливная ракета пролетала без ядерной боеголовки аж 60 километров, а с таковой целых 40). Чуть позже, ко второму курсу появилась вражеская система подводного базирования UGM-27 «Polaris». И еще много было чего интересного.
Хорошо помню, как на стенде около деканата время от времени появлялись поздравления: кого-то из преподавателей опять наградили орденом. За что именно наградили — не писали, но мы знали «за что именно». Все эти секретные «ящики», с которыми сотрудничала кафедра (не исключая и того, где за год до моего рождения испытали атомную бомбу, после чего в уральских лесах появились таблички «осторожно: заражено), располагались в радиусе сотни километров.
Первый
Полет первого космонавта Планеты я почти не помню. А вот выход первого человека Планеты, Алексея Архиповича Леонова, в открытый Космос помню отлично.
Тогда я уже «учился писать тонким перышком в тетрадь». Помню первый полёт советского экипажа в составе трёх человек (Комаров, Феоктистов, Егоров), помню стыковку в 1969 году первого и второго «Союзов», помню фамилии космонавтов. «Шатались, Волынили, ни Хруна не делали» — такую шутку забыть трудно. :)
А первый в мире «Луноход-1»? Вот это была история!
В нашей школе проводилась выставка рисунков, посвященная Дню Космонавтики, на которую я представил бессмертное творение (заставили на уроке, сам бы ни за что не согласился, из меня художник хуже, чем балерина).
(Эта статья тоже написана в рамках тематического проекта "Космос" ко Дню Космонавтики, на этот раз совершенно добровольно. О чём я, находясь в здравом уме и твердой памяти, лично свидетельствую).
Мой карандашный рисунок стал призером выставки. Или лауреатом? Как правильно сказать? Курьез был в том, что под нарисованной открытой крышкой «Лунохода» я пытался изобразить лунный грунт, собранный аппаратом, но получилось нечто, похожее на торчащие из дырки научные приборы. :)
... Время летело быстро, земная жизнь брала свое. На четвертом курсе я в первый раз женился и переехал в другой город, где доучивался в другом ВУЗе и по другой специальности. Во мне к тому времени что-то перещёлкнуло, и я понял, что форма должна соответствовать содержанию, дабы не возникло антагонистическое противоречие.
Внешняя романтика космической специальности «ракетного колледжа», будучи таковой по форме, не совпала с моим внутренним чувством Космоса. (Как думаете, что для человека является формой, а что содержанием?)
На Землю
Доучивался я по более земной специальности и по окончании института много лет занимался прочностью материалов (предварительно защитив диплом по плазменному напылению — такой штуке, которая позволяла наносить на оболочку летательных аппаратов керамику, предохранявшую выводимый на орбиту космический аппарат от высоких температур). Потом была кандидатская диссертация, руководство академической лабораторией (не космической, но с приставкой «СССР») и научным центром (с такой же приставкой).
Казалось, наши с Космосом дороги разошлись окончательно. Да не тут-то было. Не всё, что кажется, оказывается тем, что есть на самом деле.
Первая любовь всегда если не самая сильная, то самая глубокая. Что, впрочем, одно и то же. Я же говорю: «Две вещи поразили мое сознание» в ранней юности, и я всё больше интересовался не внешней атрибутикой, не формой, но содержанием. Чувством Космоса.
А что такое Космос внутренний, как не наука о душе? Вот в этот Космос меня и тянуло всё сильнее. И дотянуло до того (не стану утомлять подробностями, рассказывая, как я дошел до жизни такой) — дотянуло до грязной китайской деревни под названием «Шаолинь», что в переводе означает «Низкорослый лес».
Встреча с собой
Встреча с большим Мастером явилась апогеем (вспомнил-таки космическое слово) поисков и началом серьезной практики, поиском пути в свой внутренний Космос, возвращением к тому, от чего, казалось, давно ушел.
Помню первые поездки в Шаолинь, ночи, проведенные на горе у "пещеры Дамо", где в течение девяти лет практиковал первый патриарх дзен, индийский принц Бодхидхарма, которого в Китае почему-то зовут Дамо. (В конце 90-х доступ в пещеру был открыт всем желающим, но желающих тогда было "ты, да я, да мы с тобой").
Оттуда можно было видеть иссиня-черное, отливающее металлом в предрассветные часы небо со звездами., Небо, которое поражало воображение. Не совсем так, как в детстве, но глубже, что ли?
Все эти параллели могут показаться притянутыми за уши, но мне они представляются чем-то единым, неразрывным, частями единой реальности, которую иногда называют Космосом, а иногда Человеком.
Два Космоса
А можно ли вообще реальность внутреннего, человеческого Космоса отделить от реальности Космоса внешнего? Как отделить наблюдателя от наблюдаемого?
И почему романтика внешнего, восхищение первыми космическими полетами были столь глубоко притягательны для людей Земли? Разве способны притягиваться вещи, не имеющие внутреннего сродства?
Карл Густав Юнг, апогей творчества которого пришелся на годы активного освоения людьми внешнего Космоса, назвал это явление «психофизическим синхронизмом». Вот название его работы, опубликованной в 1959 году, в преддверие великого прорыва человека в Космос: «О летающих тарелках. О вещах, наблюдаемых в небе».
И в порядке не доказательства, но иллюстрации. (В области внутреннего Космоса доказательства вряд ли вообще возможны).
Я помню слезы мамы моего товарища, которая шла с работы и плакала. Плакала прямо на улице. «Экипаж космического корабля «Союз-11» в составе Георгия Добровольского, Владислава Волкова и Виктора Пацаева погиб из-за разгерметизации спускаемого аппарата».
Прорыв в неизвестное всегда сопряжен с риском. Риск — это и есть попытка проникнуть в неизвестное. Риск существует при попытке проникновения и в Космос внешний, и в Космос внутренний. Возможно поэтому так мало тех, кто решается на серьезную практику проникновения в самого себя?
И может быть поэтому понять внутреннее легче, наблюдая за звездами в небе, которое «поражает сознание»?
Звезды смотрят вниз
Мой отец до войны успел окончить только шесть классов, доучивался в пятидесятые. По окончании школы «За успехи в учебе» ему подарили книгу А. Кронина «Звезды смотрят вниз».
Звезды смотрят вниз, люди смотрят вверх. Их взгляды встречаются.
Всматриваясь в далекое звездное небо, мы становимся ближе друг к другу. «Звездное небо над нами и моральный закон внутри нас», поражая сознание, встречаются и становятся единым Целым.
По дороге в деревню за Звездами
Отправляясь из Москвы по трассе М1 в свой «домик в деревне», расположенный в Смоленской губернии, недалеко от малой родины первого космонавта Планеты, я проезжаю город Гагарин (до исторического полета — город Гжатск).
Несколько лет назад я заправлял полный бак на первой заправке, сразу за границей Московской области, где цены на «девяносто второй» были рубля на полтора дешевле. Подъезжая, я напевал песенку: «Гагааарин, я вас любил, о-о-о-о-о, за дешевый бензин». Но всё течет, всё изменяется, не исключая соотношения цен на топливо в разных регионах.
Прошлым летом мы решили заехать в Смоленск, погулять по центру, взглянуть на исторический для нашей семьи дом (ныне «Дом книги», что на Большой Советской улице), где в начале 20-х на четвёртом этаже снимал комнаты мой дед Буторов Захар Миронович. В бывшем офицерском собрании Смоленска, в паре сотне метров вверх по улице он играл на скрипке с маршалом Тухачевским.
Зашли мы и в Смоленский исторический музей, где открылась экспозиция: «Гагарин — первый космонавт Земли», приуроченная к 90-летию со дня рождения Юрия Алексеевича Гагарина.
Фотографии, личные вещи первого Человека, покорившего внешний Космос, Юрия Алексеевича Гагарина.
Фотографии Человека, обеспечившего покорение Космоса, остававшегося при жизни за кадром, Сергея Павловича Королева.
Но что меня действительно удивило — письма обыкновенных людей Юрию Алексеевичу Гагарину. И не только содержание писем, но почерк людей, внешнее отражение их внутреннего Космоса!
Почитайте, посмотрите, не пожалеете.
И, конечно, тетради, конспекты самого Юрия Алексеевича, учащегося Саратовского индустриального техникума, который будущий Первый окончил в 1955 году по специальности «литейное производство». Его путь в Космос не был прямым.
***
Приезжая в деревню, я ношу воду, колю дрова, топлю баню. А ночью смотрю в звездное небо, вглядываюсь во внешний Космос. Каждый раз мне кажется, что он становится ко мне всё ближе. Или я к нему?..
... В детстве, вглядываясь во Вселенную, мы с пацанами старались увидеть пролетающий спутник, но видели только падающие вниз звезды. Теперь ночное небо как будто стало живым.
Кроме падающих звезд, летящих вниз, к людям, видны «звезды», летящие вверх, с Земли во Вселенную.