Любовь к надувной красотке
Романов не объявился ни в воскресенье, ни в понедельник, ни во вторник. Неделя прошла как дурной сон. Вторая. Третья. Марья приехала в его резиденцию и стала собирать свои вещи. Чемоданы поставила в столовой у двери.
Позавтракала напоследок кремлёвскими вкусняшками. Персонал испуганно жался по стенкам, ощущая приближение грозы в атмосфере царского дома. Марья тянула время. До вечера слонялась по комнатам и читала. Поужинала. Всё ещё краешком сознания надеялась, что он объявится для финального “прощай”.
Она за эти три недели словно окаменела. Ретроспективно пару раз перемещалась в его кабинет, садилась в самый дальний его уголок, откуда наблюдала, как он сидит за столом и смотрит в мониторы, с кем-то по видеосвязи разговаривает, острит, смеётся. Чаще всего он общался с женщиной, которая говорила с сильным акцентом. Называл её куколкой, золотком и лапочкой. Марья так и не решилась подойти к мужу.
Она поняла, что таким вот шпионским образом попрощалась со своей прежней жизнью. Однажды в ночную пору она посетила квартиру Огнева. Усталый Андрей сладко спал в своей огромной кровати. Марья подошла к нему, отвернула угол одеяла и залюбовалась широкой грудью сибиряка-здоровяка. Увы, он заметно исхудал. Её подмывало разбудить его и спросить, где ночует Романов, но совесть напомнила ей, что грешно лишать сна сановника, на чьих плечах лежит управление громадной страной.
Андрей утром считал её след и долго лежал, блестя глазами и улыбаясь.
На исходе третьей недели она связалась с правительственной курьерской службой и отправила в «Сосны» свой скарб. Дома она засучила рукава и вместе с присланной Аркадием Лейлой произвела в усадьбе генеральную уборку.
Обе отвыкли от домашней работы, и им в сладость была возня с тазами, тряпками и роботами-пылесосами. Холодильник и кладовая по-прежнему были забиты снедью. Марья и Лейла управились с наведением порядка и приготовили себе обильный ужин.
– Марунечка, а я не согласна жевать всухомятку. Винца хочу. Давай, вспоминай, у тебя должен быть схрон в кладовке! – пристала подруга.
– Увы, спиртного – ни капли. Царь всё выхлебал.
– Ну так сейчас будет!
Лейла отправила сообщение на пост охраны, и вскоре один из офицеров, сгоняв в ближайший винный магазин, притаранил целый ящик любимого Марьей тихого розового траминера.
Разлив по бокалам напиток солнца с ароматом роз, Лейла произнесла тост: «Марья, девчуля моя родная, за твою новую жизнь!».
Дамы дегустировали до полуночи. Болтали, плясали, плакали, хохотали. Лейла раздухарилась и открыла Марье большой секрет:
– Маруня, я подслушала, как Аркашка советовал твоему муженьку одну фигню. Прикинь, говорит, устрой ей тренаж. Тебе, то есть. Игнорь до упора, чтобы её лабильная психика полетела. Она и так у неё, мол, расшатана, с резкими перепадами: то смех, то плач.
– Вот оно что! Я тоже краем уха слышала, как Романов втирал Аркадию, что я ку-ку. Интересно, зачем им понадобилось довести меня до психоза? В дурку решили упечь, не иначе?
– Вот шайтаны! Не переживай, я на твоей стороне. Не дам мою рыжуню в обиду!
– Что ж, спасибки, Лейлик! Кто предупреждён, тот вооружён. Неужто до такой степени Романов влюбился, что решил сделать меня сумасшедшей соломенной вдовой? Он будет зажигать с любовницей, а я в качестве его законной – угасать в психлечебнице?
– В точку, Марья! Мы их подлый замысел раскусили! Понимаешь, ты чересчур мягкая и Романову всё спускала с рук. А я вот своего Аркашку постоянно пасу! Делаю внезапные проверки.
– Лейла, ты моя единственная подруга! Я уверена, ты знаешь, где и с кем Романов зависает. Я пыталась разузнать, но у меня не вышло. А Радова и Огнева просить стесняюсь, ещё подумают, что я гоняюсь за Романовым. Мне просто нужны доказательства его измены, чтобы припереть его к стенке. А то ломает комедию, строит из себя невинность. Чисто для быстрого развода.
– Аркашка тусит с ними, это я точно знаю! Меня в их компанию никогда не приглашают! А ты вообще в курсе, что у Романова по стране куча резиденций? В одной Москве, кажется, три. В одной ты жила с ним, а о двух других, я уверена, что ты даже не в курсе.
– То-то и оно.
– Зато я, Марья, знаю, где эти квартиры. Романов приглашал туда Аркашку типа на мальчишники! А я люблю разнюхивать их секреты. В минуту страсти я кое-что выпытала у Аркашки. Получается, для тебя старалась. Махнём туда?
– Давай!
Лейла от избытка чувств аж завизжала.
– Блин, Марья, как же классно! Нас ждёт приключение! Ты же раньше такая озорная была! Короче, пришла пора тряхнуть стариной. Спасём тебя от козней. А то ты уже подзакисла. И я тоже. Раньше с тобой в такие передряги попадали!
– Ну вот, новая сама в руки просится!
– Так, значит! Там охрана. И нас могут сцапать!
– Жену царя не имеют права! И подружку мою, само собой. Есть одна сложность. Тэпаться можно лишь в то место, которое получается визуализировать. А я там ни разу не была.
– Зато я была! Когда Аркашка там слишком напивался, ему за руль нельзя было. Я приезжала за ним, и меня впускали. Я помню интерьер холла обеих резиденций.
– Тогда иди ко мне, дорогуля. Обнимемся, и ты визуализируй.
Они хряпнули для храбрости ещё по бокалу и через секунду оказались в абсолютно тёмном помещении первого из двух царских представительств, Марье не ведомых.
Во дворе горели фонари. Их света было достаточно для обзора комнат. Они крадучись обошли пентхаус, но всюду было пусто.
Пошептались, похихикали, стуча зубами от страха. Немного помедлили с новым прыжком в иное измерение. Марья проговорила защитные псалмы, потом они на пару прочли «Отче наш» и перекрестились. Выдохнули.
– Марья, он там спит с бабой. Что ты будешь делать?
– Понятия не имею. Думаю забрать с собой вещдоки. Пошлю царю через юристов вместе с документами на развод.
– Вот это по-нашему! Стопудово он тут же подпишет! Марья, ты – мозг!
Они вновь обнялись и проникли в следующее жилище. Сразу же спрятались за портьеры. Приглушённый свет горел в коридоре и в одной из дальних комнат, – видимо, в спальне. Двери всюду были открыты. Звучало тихое томное фламенко.
Это была огромная квартира в стиле легковесного, амурного, кокетливого рококо с затейливыми узорами и любовными мотивами в интерьере, вычурной лепниной и обоями в пастельных тонах. С потолков свисали многоярусные люстры, на тумбах громоздились канделябры и статуэтки голых нимф. Мебель была в золочёных завитушках. В каждой комнате бросались в глаза роскошные диваны и пуфы. Марье на миг показалось, что она перенеслась в восемнадцатый век.
Они двинулись по анфиладе комнат, совещаясь знаками. Марья шла первая, едва касаясь пола, Лейла также неслышно шагала за ней. Наконец они добрались до освещённой спальни.
У Марьи подгибались колени. Пары розового траминера от страха выветрились. Она притормозила у распахнутой двери. Подумала: может, лучше вернуться в «Сосны» и ничего не знать? Но ноги уже несли её к кровати под балдахином.
На ней спал он, её неповторимый, в объятьях белокурой женщины. Оба были обнажены. Дама состояла из шаров, обтянутых бронзовой кожей. «Неужто так загорела?» – мелькнуло в голове у Марьи. Тугие груди напоминали мячи. Филейная часть была идеально круглой и настолько выпирающей, что на неё, как на полку, можно было что-нибудь поставить.
Любовница по-хозяйски закинула ногу на Романова. Марья с нескольких ракурсов сфотографировала живописную парочку. Подобрала с пола его телефон и кинула в необъятный карман своего халата. Нашла красный бюстгалтер и романовские труселя и забрала с собой. Хорошо что Лейлу в опочивальню не впустила – вовремя прикрыла дверь перед самым её носом.
Поозиравшись ещё пару минут по сторонам, обе подруги вернулись в «Сосны».
Марья, не откладывая в долгий ящик, просканировала телефон своего супруга и увидела там множество изображений блондинки в царских объятьях. Он действительно без памяти влюбился! Жгучее желание Андрея осуществилось.
Она не стала отсылать мужу бельё. Это было мелко. А просто дала себе установку выкинуть Романова из своего сердца. Она держалась молодцом, но боль прописалась в её глазах.
Назавтра, в назначенный день она не явилась к нему для очередного отчёта. И в следующий тоже. Переполоха эта неявка ни у кого не вызвала. Марья продолжала работу и закончила её в срок.
Когда итоговый отчёт о проделанной работе был готов, она отправила с ним к Романову и Огневу нового министра Левона Маданяна. Парень устроил блестящую презентацию, которая обоим правителям понравилась, и с тех пор все контакты по новым землям осуществлялись только через этого начинающего чиновника.
А Марья тем временем наняла двух опытных пожилых юристов, которые составили максимально грамотное и аргументированное заявление на развод. Они же и отнесли его Романову. К бумагам прилагался конверт с личной сургучной печатью Марьи. В нём находилась флешка с фотоизображением голого Романова и его любовницы, а также снимок его труселей и бюстгалтера дамы.
И монарх незамедлительно подписал документы.
Через два месяца Марья и Святослав Романовы были освобождены друг от друга. Марья не стала разглашать свой новый статус, но о нём молниеносно узнал Огнев.
Он прибыл в «Сосны» рано утром, до работы, в парадном премьерском кителе с позументамии. Встал перед ней на колено и сделал предложение руки и сердца. Надел на палец невесте старинное, невероятной красоты кольцо с бриллиантом весом в пятьдесят карат.
Они поженились в золотой сентябрьский денёк, но уже не в центральном ЗАГСе, а в его поселковом филиале рядом с «Соснами». Там же местный батюшка Дионисий их обвенчал.
Свадьбу сыграли почти шёпотом и в самом узком кругу. Присутствовали свидетели церемонии – Лейла с Аркадием и Веселина с Фёдором. Посидели часок за бутылкой розового траминера, заели вино орехами, сушками и пирожными.
Андрей был на седьмом небе от счастья. Марья подпитывалась его ликованием и скрытно лечилась им от боли, раздиравшей её нутро. В сиянии его лучистых глаз она распрямила плечи и приосанилась. Начала улыбаться и шутить. Андрей пригласил жену на танец и долго кружил её по гостиной, словно не веря, что – да, эпохальное событие произошло, и теперь его любовь узаконена.
Они условились провести медовый месяц на одном из тропических островов в полном одиночестве. Служба безопасности премьер-министра доставила туда самолётом модули и оборудовала ультрасовременное бунгало со всеми удобствами и мощной солнечной батареей.
Специальное судно курсировало неподалёку от острова в течение всего месяца для безопасности отдыха высокопоставленных молодожёнов.
Моряки каждый вечер, в час косых лучей, собирались на палубе и любовались полётом прекрасной рыжеволосой женщины в лазурном небе. Она парила, взвивалась, пикировала, кружилась, делала волны, петли, плела кружева. Танцевала в белоснежном своём кисейном платье, выписывая завитушки, вензеля и разные орнаменты, а потом заныривала в кучевые облака метрах в трёхстах над морем, и тогда Андрей взмывал к ней и возвращал её на остров, чтобы она насмерть не замёрзла в скоплении ледяной кристаллической пыли.
Он не мог наглядеться на долгожданную свою награду. Сиял и лучезарил. А Марья, соответственно, отсвечивала.
Но когда речь заходила о Романове, во всегда добрых и ясных глазах своего рыцаря она улавливала нечто новое – хищное. Этот его странный взгляд спицей колол её в сердце.
– Андрюш, как ты этот финт с шарообразной блондой провернул? – не утерпела она. – Зуши помог или сам справился?
– Думаю, без помощи Зуши не обошлось. Твой небесный покровитель очень страдает из-за нашего треугольника и решил как-то его ослабить. И несколько раз устраивал мне нечаянные – в кавычках – знакомства. Тут была и деревенская тематика с мастерицей на все руки, и интеллектуальная, и деловая, и сорви-голова. А однажды я столкнулся с этой надувной женщиной, а по мне, так пройдохой. Ведь все, кто делает пластику, уже обманщики, потому что вводят в заблуждение окружающих насчёт своей внешности.
– Согласно, это лжецы.
– Мы с Романовым были приглашены на открытие санаторно-курортного комплекса на бывшем Лазурном берегу, который теперь называется Бирюзовым. Свят вложился в строительство отеля в виде парусника, а в два других санатория в виде пирамид инвестировалась некая дама латиноамериканского происхождения. Вот её-то мне и подогнали какие-то заинтересованные люди. Что ж, она вложила в свою внешность мешки денег, в итоге эта эффектная, ухоженная, светская львица ну о-очень дорого выглядит. Девушка на миллион. С идеальными формами. Но мне такие, насквозь деланные и неестественные, органически неприятны. Я же вижу, как им под кожу загоняли силикон, молотком хрящи разбивали, там вырезали, сям добавляли. Бр-р-р, нервы не выдерживают.
– Ты в этом плане не одинок. Многим нормальным мужчинам силиконовые барышни не нравятся.
– Согласен. Ну слушай дальше. Я с ней пообщался и понял, что этот симбиоз мышечной ткани и вязкого полимера – не для меня. Да, секси-куколка, но уж чересчур. Таких раньше называли инстаграмными. И я от неё отказался. Но не пропадать же добру! Решил протестировать этой блондинкой нашего общего друга. И царь-батюшка клюнул. К моей безумной радости. Ещё и с таким свистом! Девушка, как он сам признался, очень умелая. В её арсенале много порно фишек. Романову это зашло! У Свята не было шансов.
– Как думаешь, есть надежда, что он женится на ней? Она ведь может ещё родить.
– Да не так чтобы. Ей под пятьдесят. Но было бы здорово, если бы они расписались. Однако вряд ли он на это решится.
– Почему?
– Население не поймёт, как мог царь тебя, народную любимицу, лебёдушку, променять на пластикового пупса.
– Но Свят же серьёзно запал на неё. А для него главное – его хотелки, на общественное осуждение ему фиолетово.
– Справедливости ради я обязан сказать тебе, что он привязался к ней не совсем по своей воле. А под некоторым воздействием. И это сделал я.
– Можно подробнее?
– В присутствии этой яркой женщины во мне ничего даже не шевельнулось, как она ко мне ни прижималась. Зато в те минуты я увидел, какой она была первоначально: с тяжёлой квадратной челюстью, с массивным орлиным носом, с маленькими глазами. В общем, мужиковатой. Но тем не менее, в той первоначальной внешности проглядывала своя красота. Среди индейских девушек, мчавшихся по прериям на быстрых конях, умевших сражаться и защищаться, она была бы в топе! Но и сейчас она далеко не пустышка. Напористая, целеустремлённая, хваткая, как питбуль, своего не упустит. Не зря Романова сразила наповал.
– Под твоим гипнозом?
– Если бы! Он просто обомлел от её красоты. Стал таким сладкоречивым лапочкой, растёкся комплиментами. Когда я это уловил, тогда и применил техники. То есть, постфактум помог ему закрепить первое его впечатление. Но и она постаралась.
– И как?
– У неё есть сильнодействующие духи на основе сексуально возбуждающих феромонов. Так мне сказал Аркадий – а он в этом разбирается. Ради научного интереса он попросил её капнуть из флакона на салфетку, чтобы узнать мнение об аромате у Лейлы, а сам пошёл в ванную и быстро сделал исследование на своём анализаторе. И нашёл целый букет. Там лошадиная доза дофамина, пролактина, вазопрессина, окситоцина, тестостерона, адреналина, норадреналина и чего-то ещё. Аркадий, кстати, царюше доложился, но тот и ухом не повёл. У неё последний флакон остался. Поэтому она подбивает Свята открыть парфюмерную фабрику, но Романов пока тормозит.
– Но этого нельзя допустить, Андрей! Речь идёт о наркоте похлеще героина! Эти двое баснословно обогатятся, но сколько семей будет разрушено! Намазался духами – и всё! Доселе благоразумные мужья и жены побегут блудить! Бедный Свят! Во увяз!
– Ваня и Марфа уже в курсе их планов, а значит, и все романята. Вместе мы этот проект сорвём, будь уверена!
– А как получилось, что ты на слоновью дозу феромонов не отреагировал?
– Я маг, ты забыла? А он человек.
– А когда эти духи закончатся, он прозреет?
– Думаю, он уже подсел. Во избежание ломки они и думают о спешном строительстве фабрики.
– Значит, у Романова зависимость. Царь-наркоман?
– Романята быстро разберутся, что к чему, и отодвинут его от власти. Не хватало, чтобы эти двое наплодили выродков из низших планов и порушили наш богоустремлённый мир. Ну что, выговорилась? Теперь твоя душенька довольна?
Марья долго молчала. Потом спросила:
– Как она вообще просочилась в Россию?
– Обманом, как же ещё? Она дочка одного южноамериканского наркомиллиардера. Сбежала от папаши, прихватив из дому чемодан золотых слитков и пакет с бриллиантами. Спаслась тем, что попала в христианскую общину. С ней и проникла в Россию. Куча бабла позволила ей вложиться в московскую недвижимость. Пластику сделала, наврав, что боится преследований отца. Велела хирургам вылепить из неё Мэрилин Монро, и у них это получилось. Из-за сильно укороченного носа ей трудно дышать. Она исконная брюнетка с оливковой кожей. Хирург отбелил ей лицо, а тело осталось смуглым.
– Как я поняла, ты и Аркадий были дорогими гостями в их с Романовым рококо. Беседовали о латиноамериканской литературе? О музыке Эрнесто Кортазара?
– Нет, конечно. Мы дружно любовались продуктом пластической хирургии. По требованию царя она даже в нашем присутствии ходила голой. От этих шарообразных грудей и огромной трясущейся пятой точки глаз было не оторвать. Это было какое-то наваждение. Я пытался осматривать лепнину и фрески, но невнимание обижало и девушку, и Романова.
– А она его хоть любит?
– Им вдвоём весело. Нашли друг друга. Она жизнерадостная болтушка, трещит быстро и без умолку. Три четверти слов понять невозможно. Видишь ли, Марья, от неё пахнет очень большими деньгами. Как и от Романова. Эта особенность богатых людей и притянула их друг к другу. А вот на меня, сына сибирского пасечника, этот магнит не действует…
Марья поправила:
– Свят свои кровные заработал, а деньги Ракели смердят кровью и смертью миллионов загубленных душ.
Завершая беседу, Андрей резюмировал:
– Я рад, что всё так получилось. Желаю им долгих лет сожительства. Думаю, ему придётся периодически оплачивать ей поддерживающие операции. К сожалению, силикон не рассасывается, а приводит к утолщениям и грубым рубцам. Но Романов найдёт лучших докторов, и те применят более современные технологии. Да-а-а, латиноамериканка стремительно взлетела на социальном лифте. Возможно, если будет вести себя правильно, то станет его супругой. Надеюсь, Романов будет с ней счастлив.
– Только бы она романят не обижала.
– Свят этого не допустит. В роли подкаблучника я его не вижу.
Они лежали на широкой низкой тахте, покрытой шёлковой, цвета весенней травы простыне, уже обсохшие после купания в тёплых водах океана. Андрей, блаженно улыбаясь, щекотал свою жёнушку, гладил её волосы, ласкал и целовал. Марья о чём-то думала. Он вслушался в ленивый шелест её мыслей. Спросил с тревогой:
– Та-а-к! Ты обвиняешь меня в том, что я поступил с Романовым нечестно! Сбагрил ему надувную куклу. И что у него затуманен разум.
– Андрюш, ты недопонял. Романов ждал новой любви. Вернее, не так. Он ждал истинной, настоящей любви. Потому что любовь ко мне таковой не была. Ну и дождался. Это был его выбор, ты лишь состыковал.
– Слава Богу, что я устоял, а он спёкся. И треугольник благополучно рассыпался.
– И сколько времени все знали об их связи, кроме меня?
– Месяца три. Ты не зря начала ощущать его охлаждение. Они с Аркашей всё время подтрунивали над твоими слёзками и предчувствиями. Я очень в такие моменты страдал, но поделать ничего не мог, потому что в его руках сосредоточена абсолютная власть.
– А как ты узнал, что Романов отпустил меня?
– Ты, гордячка, ни за что бы не прибежала ко мне сама! Романов пожаловался мне, что кто-то ночью вломился к нему в резиденцию и спёр его телефон и труселя.
Марья рассмеялась.
– Он сразу догадался, кто осмелился это сделать! Сказал, никто в мире не решился бы на такую беспардонную провокацию, кроме Марьи! У меня в тот миг сердце так сладко запело! Мысленно я тебе зааплодировал – моей отважной Марьюшке! И сразу зажёг лампадки и свечи перед иконостасом и прочёл благодарственные молитвы. Позже царюша поплакался, что к нему явились два стареньких юриста с бумагами на развод и конвертом с флешкой. На видео они с надувной спят голые. Даже жалко его стало. Романов в последнее время ходит как пьяный. У него хронический недосып из-за этой женщины. Они ночи напролёт экспериментируют, у него уже голова в тумане. Вот на этой волне переутомления он и поставил свою подпись. Марья, по-хорошему, я должен был оттащить его от этой вампирши. Но не смог себя заставить. Почему ты грустишь?
– Веселья мало. Если бы царюша полюбил чистую и прекрасную девушку, я была бы за него спокойна. А его занесло в ту самую грязцу, о которой он так мечтал. Свят оказался дешёвкой! Я испытываю испанский стыд за то, что когда-то по нему убивалась. Прости меня, милый, за кислый вид. Погрущу ещё немного, ладно? Во мне поселилось какое-то вдовье чувство.. Кажется, будто умер титан, вместо него жить остался жалкий гномик.
– Грусти на здоровье. Зато я от радости переливаюсь через край, милая. Моей безбрежной любви хватит на нас обоих, Марь.
– А у меня душа пока что – выжженное поле.
– У меня есть всё для орошения и плодоношения. А Романов без тебя быстро деградирует. Ты вспомни, ему же в кайф стало мучить тебя. В любую минуту он мог совершить непоправимое. Поэтому там, на небе, решили, что вам больше жить вместе нельзя!
Свежий ночной ветерок влетел к ним под простыню и остудил их пыл. Андрей расчесал пятернёй растрёпанные её рыжие кудряшки:
– Как же, блин, жить хорошо, Марька! Моя мечта лежит рядом и смотрит на меня своими глазами-звёздочками! Ура!
Продолжение Глава 116.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская