"Новый путь" так называется дачный посёлок, основанный ещё во времена НЭПа, когда государство после революционной аскезы решило поощрить наиболее ретивых своих подданных эдаким буржуйским удовольствием - дачей.
Место выбрали шикарное: вблизи узловой железнодорожной станции Болошево молодой сосновый лесок - воздух свежайший, грибочки-ягодки. На пяти гектарах расположились 30 домиков, каждый на две семьи, полисадник и даже погреб прилагается. Мебель и утварь - всё включено! На первый взгляд - райский уголок. Чего ж ещё желать-то?
Но Марине не до прелести пейзажей. Под каждым кустом ей мерещится волк. Ступая по усыпанной хвоей дорожке она не испытывает ничего кроме разъедающей душу тревоги.
Аля с Мулей внесли кладь на низенькое крылечко. Марина торопливо распахнула дверь - одну, потом другую. Планировка напоминала их Тарусский дом. Серёжа не встречает?
Дочь словно читая её мысли пояснила.
- Папа у себя в спальне. Болеет он.
Действительно из-за ширмы послышался знакомый булькающий кашель и потом хриплый Серёжин голос позвал:
- Ма-ри-на.
Завернув за ширму она нашла его лежащим на тахте. Лицо бледное-бледное и весь седой, а в глазах радость. Ждал!
Сухая, прохладная женская ладонь коснулась мужского упрямого лба, осторожно тронула колючую щеку, скользнула к подбородку,
Из кухни доносились голоса их детей. Мур с гордостью рассказывал Але, как они плыли на пароходе. Сестра обещала завтра же - нет, в воскресение сводить его на Красную площадь.
Наступило время разговоров. Сначала все говорили разом, перебивая друг друга, потому как важнее всего казалось высказаться, а не быть услышанным. Когда же первый порыв сошёл беседа постепенно выровнялась. Мало-помалу вырисовывались подробности новой жизни.
Сергей Яковлевич - язык уже не поворачивался назвать этого седого мужчину с усталыми глазами Серёжей поведал о том, как его по началу привечали здесь.
- Советское правительство ценит своих агентов - сказали ему и отправили в санаторий, в Кисловодск. Потом он отдохнул в Одессе, а Муля тем временем выхлопотал для тестя жил площадь - вот эту самую дачу для нкАвэдэшников.
Потом как снег на голову арест Аси. В то, что Ася якобы вела подпольную контр революционную деятельность Сергей Яковлевич конечно не поверил. Да и никто не поверил бы. Поэтому решили - ну, ошибка. Разберутся и отпустят.
Тем более, что подобное уже имело место быть в 1933 году. Тогда Асю тоже задержали на 33 дня и отпустили. Но на сей раз ситуация усугублялась тем, что взяли её вместе сыном Андреем. Прошёл месяц, другой. В январе, сразу после Рождества приговор - виновна, мол. Срок - 10 лет лагерей. Передачи принимаются только от близких родственников.
Аля тут же отнесла на пункт приёма тёплые вещи, тетради-ручки, чай с сахаром и всё что могло пригодится и что удалось достать. Однако, никаких сведений о том, куда и когда, с каким этапом - узнать не удалось. Муля обещал помочь.
Всем бросалось в глаза Алино неприкрытое счастье. Как она смотрела на своего Мулю. Как они обнимались и целовались кажется каждую свободную минутку, стоило остаться в стороне от родственников. Похоже парочку ни чуть не смущали посторонние взгляды. Но с другой-то стороны посудить - не было у них своего личного пространства, да и времени особо не было, чтоб откладывать счастье на потом.
Муля - Самуил Гуревич лет на десять старше Али. Образован весьма. Владеет несколькими европейскими языками. В своё время был однокашником сына Троцкого и даже бывал в гостях. За что и поплатился. В 1929-м Мулю вышибли из доблестных рядов партии за связь с троцкистами. Однако, работать позволили по специальности. Чему он был несказанно рад и благодарен.
И вот однажды утром в коридоре Жургаза (журнально-газетного издательства) Муля повстречал девушку своей мечты. Что в ней было особенного? Муля не мог объяснить толком даже самому себе. При этом имелась у него замечательная супруга Шуретта. И двое деток.
Супруга Гуревича - Александра Яковлевна Левенсон, врач-психиатр.
Аля работала в соседнем кабинете. Не сговариваясь они то и дело находили предлоги, чтоб заскочить друг к дружке на пару секунд. Курили вместе, шли в столовку тоже вместе. Скоро весь отдел был в курсе их романа. Но влюблённых это не смущало. Очень скоро предприимчивый Муля снял комнату в коммуналке и Аля покинула крохотную коморку тёти Лили. От Шуретты Муля пока держал втайне свои новые отношения, но мучительно размышлял о необходимости принятия решения.
Для Али это были счастливейшие дни и ночи.
Из дневника Али.
Счастлива я была за всю жизнь только в этот период – с 37 по 39 год в Москве, именно в Москве и только в Москве. До этого я счастья не знала.
Отдалась она чувству так, как любят только в первый и последний раз.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!