Планета по имени Россия
Марья засучила рукава и в течение года запустила бесперебойно работающий конвейер заселения мест обитания на планете, наиболее благоприятных в новых реалиях для бережной природосберегающей хозяйственной и туристической деятельности.
Структурой, отвечающей за функционирование этого механизма, стало специально созданное для этого министерство дальних территорий, или миндальтер, во главе которого она поставила Левона Маданяна, выпускника Академии управления.
Она просканировала этого молодого человека с горящими глазами в тот момент, когда он в качестве организатора концерта на юбилее академии наклонился к ней, чтобы услышать от неё распоряжение. А потом он вернулся якобы кое-что уточнить, а на самом деле ещё раз вдохнуть аромат свежескошенных трав, исходивший от супруги государя.
Она в секунду прочла историю его жизни: мученик, круглый сирота. И выяснила черты его характера: правильно воспитанный, глубоко верующий мальчик с жаждой подвига в крови, бесстрашный, рисковый и в то же время продуманный, ответственный и исполнительный. Собственными идеями пока не обременён, но со временем сможет их извлекать из воздуха, когда почувствует, что нужен стране и что ему доверяют.
Марья сходу вручила ему самый трудный участок в своём проекте. Левон набрал продуктивную команду, поскольку знал студенческий контингент как свои пять пальцев. Подтянул самых активных и работоспособных ребят, которые по цепочке привели в проект себе подобных. И сразу образовалась слаженная группа крепких юных лидеров, которые, получив свою нишу, куда никто с приказами не совался, сходу ринулись наполнять её делами.
Через некоторое время была составлена подробная картография осваиваемых земель. Инвентаризированы все более-менее пригодные для проживания населённые пункты. Будущим застройщикам была предоставлена оценка состояния жилфондов, и главным требованием для них стало использование в восстановлении зданий материалов, добытых из разрушенных сооружений.
Фермерам предписывалось применять исключительно щадящую бесплужную обработку земли. На вырубку лесов было наложено вето, равно как и на осушение болот и изменение меандров рек, а также на добычу полезных ископаемых без специального на то разрешения.
Переселенцам предоставлялся увесистый пакет помощи в виде разрешающих документов, подъёмных денег и строгих инструкций. Новому министерству был вменён также и контроль за переселенцами.
Все так называемые новые россияне из числа праведников и их потомков принесли стране, спасшей их от геенны огненной и потопов, присягу в вечной верности. То же самое охотно сделали и миллионы иностранных верующих, эмигрировавших в Россию незадолго до всемирного катаклизма.
Российский народ через референдум единогласно высказался за то, чтобы вся географическая поверхность земного шара стала называться Россией и вошла в её юрисдикцию.
Будущее золотое тысячелетие державы – правопреемницы светочей веры протопопа Аввакума, Сергия Радонежского, Серафима Саровского и Достоевского – было окончательно распечатано.
Планета Земля стала носителем единой, целостной, богоцентричной цивилизации под водительством русского монарха.
Марья выбила всей команде у Огнева правительственные награды и премии – за тяжёлый, упорный и оперативный труд своих подопечных на благо державы. Отлично проявившие себя парни заняли ключевые должности в новом министерстве, которое постепенно подняло работу по освоению новых территорий на самый высокий уровень.
Марья умело и весело рулила процессом. Завертела в какой-то неистовый, бешеный, судьбоносный вихрь всех участников. Она держала нити в своих руках и кидалась спасать положение на местах по первому сигналу.
При этом быстро раскусила хитрость многих ребят, которые специально раздували небольшую проблемку в масштабную беду с одной лишь целью: вызвать на место Марью. И она нисколько на мальчишек за это не сердилась.
Мчалась к ним на всех парах, потому что понимала: её появление тонизирует их, мотивирует, подвигает на усердие. Ведь работа у этих вчерашних студентов была адски трудной в условиях смены климата, непривычной погоды и отсутствия элементарного комфорта.
Эти мальчики стали первопроходцами в местах, где незадолго до их появления бушевали огненные смерчи, проносились двенадцатибалльные ураганы и накатывали тридцатиметровые цунами.
Она научила своих марьинцев телепортации, полётам, извлечению из воздуха продуктов питания и необходимых предметов, пониманию языка фауны и сигналов флоры.
Амбициозные, алчущие экстрима молодые орлы впитывали волшебную энергетику этой непостижимой женщины, такой внешне юной, прекрасной и манящей и в то же время бесконечно далёкой и недоступной. Они гордились ею, боготворили её и все до одного стали бы её рыцарями, объяви она набор в орден своего имени.
Перемещаясь на объекты, она выслушивала их и вникала в детали, ела с ними, купалась в морях-океанах, обозревала уцелевшие артефакты, дворцы, музеи, замки, живописные развалины, пригодные для обитания деревушки и городки, дома, лаборатории, сельхозстроения, а также некие прежде засекреченные объекты непонятного назначения, тайну которых предстояло раскрыть специалистам.
Ребята издали буклеты для переселяющихся с перечнем всех осваиваемых территорий с честным и подробным перечислением как благоприятных, так и опасных факторов. Население стало изучать эти документы. Первой откликнулась, конечно же, безбашенная и романтичная молодёжь. И вот уже в дальние дали потянулись караваны судов, вездеходов, самолётов и вертушек. Появились первые репортажи, отчёты, остросюжетные жизненные истории. И понеслась!
... Марья загорела, напиталась новыми энергиями, обогатилась древними знаниями и как-то по-женски расцвела.
Регулярно в назначенное время она являлась к Романову с очередным докладом, так как он запретил официальщину дома. И августейший вдвоём с премьер-министром Огневым внимательно выслушивали её отчёты. Первое и второе лица государства даже что-то чёркали у себя в блокнотах, задавали вопросы и пытались корректировать дальнейшие действия Марьи.
Она приходила в роскошный зал приёмов какая-то хмельная и шальная, пахнущая ветрами и океанами, каждый раз в новом одеянии – в стилизованных, подогнанных под её нестандартную фигуру – то узорчатом африканском бубу, то в индийском сари, то в арабской абае, увешанная серебряными колокольчиками, золотыми монетками, драгоценными камешками, зубами тигров, в мелких косичках, обручах, браслетах, бусах, серьгах и для пущей экзотики слегка намазанная охрой, биксой и белилами.
Романов и Огнев с любопытством осматривали её, словно произведение искусства. И каждый из них подавлял желание утащить дамочку в какой-нибудь тихий уголок, чтобы снять с неё все эти шелка, атласы и сатины, освободить её от чуждых влияний и насладиться ею исконной.
Марья устраивала этот парад географической моды осознанно, понимая, как важен для мужчин зрительный ряд, а особенно для двух этих кабинетных альфа-самцов, смотревших на неё глазами обладателей. Ей хотелось подарить им праздник. Передать им заряд древних энергий, океанических бризов, донести до них слабый отзвук и отблеск погибшей цивилизации. И у неё это получалось. Удавалось растормошить их и разбередить.
Но вечером она представала перед мужем в своём всегдашнем сером халате, с заплетённой косой, тихая и домашняя. Он был с ней ласков и добр, хоть и с оттенком скучной дежурности, что всё равно делало её счастливой.
Однако с некоторых пор она стала ощущать ну ничем уже не прикрытый холодок в его отношении к ней. Муж начал пропадать ночами, домой являлся поутру совершенно никакущий. Она старалась выскользнуть из поля его зрения, чтобы он не видел её слёз. Ей было стыдно за него, горько и больно. И она стала подумывать об окончательном переезде в “Сосны”.
Но в то субботнее утро, когда он появился под утро и она замедленно, как кошка, по шажочку стала откатываться на край кровати, он схватил её за ногу и вернул в исходное положение.
– Почему ты снова плачешь и сбегаешь от меня?
– В смысле?
– Не прикидывайся дурой.
– Спроси лучше себя, почему ты так себя ведёшь?
– Как так?
– Являешься утром без объяснений. Я бы хотела вернуться в «Сосны», чтобы тебя не стеснять.
Он пожевал губами.
– Есть предчувствия? Знаки? Факты?
– Ты сам всё перечислил.
– Итак, ты придумала что-то новенькое. Типа, вулкан страсти угас. Что там ещё поэты и психологи понаписали?
– Свят, я даже слова упрёка тебе не сказала. Делай что считаешь нужным, это твоё право. Но ты не можешь мне запретить спасать свою психику и своё здоровье. В «Соснах» мне легче будет пережить расставание.
– Заумно и непонятно. Что ты задумала? Отталкиваешь меня, чтобы искусственно привязать к себе? Может, ещё и в колдовство ударишься? Ты ведь в своих путешествиях по свету наверняка нахваталась всякого шаманизма и чародейства.
– Привязывать кого-то к себе не собираюсь, это духовное насилие! К колдовству, вернее, к бесовству я никогда в жизни не прибегну. Мне гораздо милее молитва Богу. Но даже Господа не собираюсь просить привязать тебя ко мне. Просто смирюсь перед Его волей. Но за годы я проросла в тебя. Страшно думать, с какой кровью придётся отдираться. Утешает лишь то, что у тебя этот процесс прошёл легко. Я для тебя – всего лишь подсохшая корка, которая отпала сама собой.
– Что ты несёшь, блаженная? Кто тебя будет отдирать от меня? Что ты сочиняешь?
– Романов, я спешу на работу.
– Ты все претензии высказала?
– Это не претензии, а констатация. Я ощущаю холод, потерю интереса. Блин, Романов, я не укоряю, не вменяю тебе это в вину, потому что её нет. Мы с тобой лишь два организма, которые были помещены рядом на предметном стекле микроскопа. Пришло время растащить нас на разные предметные стёкла. Я всего лишь проявляю заботу о своём ментальном здоровье. Мне надо пережить острую фазу и не сорваться во что-то постыдное. Например, не упасть перед тобой ниц. Не валяться в твоих ногах, не целовать твои ботинки или лобызать их следы на асфальте.
– Ты бредишь! Нахваталась фиг знает чего в своих развалинах! На старинный лексикон даже перешла.
– Ну вот, даже слова из твоих уст покрыты изморозью.
– У тебя, может, и взаправду озноб? Дай-ка лоб.
– Если духовный, то – да.
Романов написал в телефоне распоряжение, уложил Марью на диван, через пятнадцать минут явился Аркадий с медицинским чемоданчиком.
– Что случилось? – спросил он Романова.
– Вот, постоянно ревёт в три ручья. Мне это уже осточертело.
Врач простукал Марьины коленки, проверил рефлексы, измерил температуру и снял кардио и энцефаллограмму. Взял кровь из вены, вставил пробирку в портативный анализатор. Задал блиц-вопросы.
– Марья, чего ты боишься? Почему плачешь?
– Охотка нападает.
– Ты ощущаешь страх. Давай облечём его в слова, поймаем его в сачок. Может, ты боишься, что Романов тебя разлюбил?
Марья отвернулась.
– Ага, вот она, твоя фобия, – продолжил Аркадий. – Боишься, что он тебя бросит. Так?
Она промолчала.
– Поводы давал? Или интуичишь? Или накопилась многолетняя усталость? Хотя, думаю, всё сошлось в пучке. Ладно, Марья, предварительные выводы я сделал. С твоего разрешения я пару минут переговорю с его величеством.
Аркадий собрал свой чемоданчик и вышел в гостиную. Романов сидел за столом и пил чай. Предложил присоединиться.
– Ну давай уже, лапши, Аркаша. Чего там с этой юродивой?
– Свят, почему с этой? А не с моей?
– Да задолбала уже бесконечным рёвом.
– Значит, Марья всё правильно чувствует. Она плачет по вашей погибающей любви.
– Это её больная фантазия.
– Даже для самой фантезийной фантазии нужен повод. Скажи мне как врачу и как другу, это правда?
– Что правда?
– Ну не тупи уже. Разлюбил?
– Нет.
– Хочешь бросить?
– Чушь. Мне с ней просто стало тягостно. Да, я бываю с ней резким.
– С той, которая, рожая от тебя, терпела нечеловеческие муки, чтобы только тебе угодить? Десятерых через себя пропустила. Мне Лейла троих родила и заявила, что больше ни-ни!
– Вот не надо это Марье в заслугу ставить! Когда-то и по восемнадцать рожали.
– В общем, не буду из тебя информацию клещами тянуть. Это как на ромашке гадать. Марья действительно больна. У неё нервное и эмоциональное истощение. Ей не хватает душевного тепла. Медикаментозно тут не поможешь. Единственное на сегодня действенное лекарство – это ты, Свят.
Царь дурашливо округлил глаза.
– Ты можешь окружить её заботой, укутать душевностью? Нужны простые человеческие движения души. Она явно прочухала, что у тебя сейчас новые бурные отношения. Марья права на все сто: твоя любовь к ней иссякла. Я сочувствую ей. Но и тебе тоже. Выдерживать бабские нюни – это тяжело. Рекомендую ей пожить в «Соснах» пару недель под присмотром, скажем, Лейлы. Вам с Марьей надо отдохнуть друг от друга и проверить свои ощущения. Любовь зарождается и умирает. Марья выплачется и угомонится. А ты прояви гуманность и дай ей свободу, будь мужиком. Тебе ж лучше: снимешь с себя ответственность.
Романов загадочно улыбнулся и, пожав руку Аркадия, выпроводил его восвояси. Затем пошёл к Марье. Она читала, лёжа на боку. Он взял книгу и откинул её в сторону. Перекатил жену вглубь кровати, лёг рядом. Сказал притворно ласково:
– Давай поговорим, голубка моя.
– Зачем книгу швырять?
– А ничего, что кое-кто сейчас моей судьбой швыряется? Почему доктор мне впаривает, что я тебя разлюбил? И зачем параноишь, будто я тебя брошу? Сама подталкиваешь меня.
– Да хоть бы уже быстрее. Чик! – и всё. Поболит и заживёт.
– Романова, сейчас я буду говорить мантры, а ты повторяй. Хорошо?
– Угу.
– Итак: Святослав плюс Марья равно любовь навсегда!
– Цирк уехал, клоуны остались!
– Я тебя люблю. И никогда не брошу
– Ла-ла-ла.
– Скрепим это обещание поцелуйчиком? Невинным? Ну не хочешь – не надо! Я сейчас отъеду, срочное дело.
– Беги-лети. Тебя там кое-кто заждался.
– Ты ж моя умница.
И Марья как-то враз успокоилась. Она прекрасно услышала слова о новых бурных отношениях Романова. Вот всё и встало на свои места. И зачем ей сердце рвать? Полюбил другую – туда ему и дорога. Она позвонила Левону, поручила ему провести вместо себя назначенные встречи, позавтракала.
Солнце раскидало золотые снопы по наборному паркету из ценных пород дерева. Марья вдруг ощутила необыкновенную лёгкость. Ни за что больше она не поддастся унынию! Фиг ему! Тяжесть, морок, гнёт чего-то тёмного и мрачного исчезли.
Она увидела себя убитой и внезапно воскресшей девочкой на мосту. Вот она стоит на том же месте, только уже не юная тинейджерка, а зрелая женщина, и смотрит в дымку дали.
Её с Романовым взаимоотношения логически завершены. Мост, даль, синее платье. Кто теперь неслышно подойдёт к ней и что скажет? Её ждёт что-то суперское. Здравствуй, новая жизнь.
Продолжение Глава 115.
Подпишись, и следующая глава не потеряется на просторах инета.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская