День поэзии в Донской публичной библиотеке в Ростове-на-Дону
29 марта 2025 литературно-просветительский проект LiterMort отпраздновал Всемирный день поэзии в крупненйшей библиотеке Юга России -- Донской публичной: 19 поэтов и чтецов исполнили стихи под аккомпанемент пианистки-импровизатора Анны Кучеренко.
Ведущие: Парвез Кумар (филолог, поэт), Надежда Бугаёва (филолог, поэт, автор проекта LiterMort)
“Таракан” Екатерины Вольховской написан необычным 3-стопным анапестом и нарочито “бел”. Анапест в нерифмованной лирике вообще оригинален: в России более привычен белый хорей или ямб. Но всё ясно: предоставляя слову усатому луврцу, Екатерина стремится к естественности безрифменной речи. Будь этот “герой-любовник” ещё и поэтом, мы удавились бы... от зависти. Прекрасен, бессмертен, а ещё и — поэт!
“Таракан, обитающий в Лувре,
Как мальчишка, влюбился в Джоконду.”
Стихи Екатерины Вольховской пронизывает утончённый, трогательный комизм. Развёрнутая метафора создаёт особую гротескную картину мира, в котором Джоконда засижена тараканами, а сами усачи способны любить и вожделеть. Создаётся тончайший исповедательный лиризм:
“Под стекло забирается ловко,
Гладит лапкой иссохшую краску
И, влюблённый, тихонечко шепчет
На своём языке тараканьем”.
Вы удивитесь, но таракан Екатерины Вольховской — это, по сути, интерпретация “естественного” героя в искусстве, которого ещё называли типом “дикого” человека. Эдакий “бедный Лиз”. Только — непотопляемый.
Что есть тип “дикого” человека? (В нашем случае — таракана). Это лишённый фальши и притворства герой, чья тяга к красоте и искусству внушена самой природой. И это не кто иной, как луврский шестиногий!
Таракан — природен и чист душою. Джоконда — цивилизованна и прекрасна. Романтический конфликт природы и цивилизации? Но перед нами не столько антагонизм низкого (тараканьего) и высокого (Леонардо-да-Винчьего), сколько соприкосновение (в прямом смысле слова — лапками) и соединение “благородной природы” и “просвещённого искусства”. Забавно? Не то слово. На то и создаётся комизм.
“Госпожа, в этом храме искусства
Вы и я – мы ведь с вами соседи.”
Екатерина доводит до гротеска, до предела “низкую” природу естественного героя, пока он не низводится до таракана: общепризнанную аллегорию низости. И комический контраст между пошлостью таракана и чистотой природы, которую Карамзин называл “священной”, особенно пронзителен.
Карамзин искал “диких и чистых” героев в крестьянской среде, не испорченной цивилизацией, сохранившей патриархальные устои. Он нашёл свой идеал в старой Руси — идеальной стране, в которой почти все люди — простосердечные, добрые и искренние богатыри и богатырки.
А Екатерина Вольховская, размышляя о временном и вечном, о хрупком и неубиваемом, об искусстве и человеке, о суете жизни и покое бессмертия, изобразила патриархально настроенного таракана — отличного мужа, зятя и отца, “вдовца многократного”, чьё восхищение Джокондой неподдельно и доходит до высшей формы — любви: “Как и я, вы прекрасны, прекрасны!/ Как я и, вы бессмертны, бессмертны!” Анафора и синтаксический параллелизм, подкреплённый повтором и восклицанием, проводят блистательную по остроумию параллель между тараканом и Моной Лизой. Сопоставление настолько остро, что вправе зваться парадоксом, где парадокс — противоречащее здравому смыслу утверждение:
“Госпожа, мы ведь с вами похожи.”
Иронична и трагикомически печальна параллель между многочисленными нападками на Джоконду и безуспешным уничтожением тараканов, в силу невинности природы не имеющих (в отличие от человека) коварного замысла:
“Вам плескали в лицо кислотою,
Вас пытались коварно зарезать
Обливали протухнувшим супом.”
Забавна и параллель между неистребимостью шестиногих и бессмертием великого искусства: “Как я и, вы бессмертны, бессмертны!” Изображая “тараканье” восхищение перед недостижимым шедевром (”И молчит, улыбаясь, Джоконда./ Сколько было таких насекомых?..”), Екатерина Вольховская сводит всё стихотворение к мысли о хрупкости искусства (”Грянет взрыв, и не станет Джоконды”) и о живучести простейших форм бытия в сравнении со сложнейшими (”И оплачут её тараканы”).
И разве истинная красота обязана быть непробиваемой, как бронированный унитаз?.. И разве стрессоустойчивость таракана делает его гением?..
Поэта привлекает противопоставление высокого и низкого, мелочного и возвышенного. Трагикомизм в её стихах повсеместен. Трагикомизм для Екатерины — способ постижения бытия. Почти что научный метод. Её стихи сотканы из смерти и улыбки, потому что такова сама жизнь.
Например, тема смерти нивелируется мотивом смерти... хомяка. Ничтожность его жизни — почти тараканьей — делает его смерть комичной. Комизм — это вообще прежде всего контраст. У Екатерины Вольховской — контраст между смертью Офелии и смертью хомяка в поилке. Где Шекспир — и где хомяк.
✅Читать интересную статью о комизме в журнале "Мир культуры и культурология" (стр. 81): https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fworldculture.su%2Findex.php%2Fmk%2Fissue%2Fview%2F2%2F2&utf=1
“Маленькость” хомяка отнимает у его смерти право быть трагедией. И образы животных в лирике обычно указывают на иносказание, на подтекст. Формируется проблема “маленькости”, на которую в современном глобальном мире неизбежно натыкается всякий обладатель мозга. Как справиться с маленькостью, с удешевлением жизни, искусства, красоты, с обнищанием бытия и одновременно с его стремительным ростом и движением? Только улыбкой. Сквозь слёзы.
“О кто-нибудь, заштопайте мне нос!”
Вообще трогательно-комичное противопоставление цивилизации и природы Екатерина Вольховская то и дело демонстрирует на неожиданных примерах:
“Расслаблены домашние носки
А дикие упруги мускулисты
Они бегут на тысячу охот
В аптеку на работу в магазин”.
“Кинцуги” написано в обычном 5-стопном — но белом — ямбе. Комично, но глубокомысленно сопоставление драгоценной техники “кинцуги” и штопанья дырявых носков: это подводит нас к мысли о драгоценности “ласковой руки”, домашнего тепла, ценности дома, “свычая и обычая” как концепта.
Трогателен и по-своему трагичен финальный возглас:
“О кто-нибудь,
Заштопайте мне нос”.
В нём человек сводится к носку, израненному в беге между аптекой и магазином, но — вот незадача — вряд ли есть такая “ласковая рука”, что залатает поистрепавшегося антропоса. Разве что “жилистая рука” того, кто не допускает затухания звёзд и безвременной гибели носков?..
Я заметила, что с недавних пор мотив “кинцуги” (японской техники реставрации керамики золотом) приобрёл популярность в искусстве и поп-культуре:
• нидерландский проект “Droeloe” выпустил песню “Kintsugi” ещё в 2017;
• у финского композитора и поэта Вилле Вало в альбоме “Neon Noir” (2022) в песне “In Trenodia” звучит: ”I read your kintsugi heart”;
• в индийском фильме “Патхан” (2023) с Шахрукхом Кханом инклюзивная команда ветеранов спецназа сравнивается с “кинцуги”;
• итальянская группа “Kingcrow” выпустила песню “Kintsugi” в 2024 г.,
• на днях ВК-видео в ленте показало мне ролик с техникой кинцуги, и т.д.
Сформировался отдельный “концепт кинцуги”, объединяющий мировое сообщество деятелей разных искусств. В общественном сознании “кинцуги” связано с гуманизмом и инклюзивностью.
Как мастер трагикомизма, Екатерина ставит в один ряд тему смерти и “весёлую старшую группу детсада”. Смерть сама сочувствует обречённому Вове, и горечь утраты сливается с горечью чёрного шоколада. Мотив смерти, олицетворённой и вступающей с человеком в диалог, сближает стихотворение то ли с “Девушкой и смертью” Максима Горького — уникальной поэмой неоромантизма, в которой Смерть поёт песню о подлецах, недостойных жалости, то ли с “Пляской смерти” Сен-Санса, то ли со сказками Г. Х. Андерсена — особенно с “Соловьём”, в котором Смерть заслушалась Соловья и соскучилась по своему тенистому кладбищу. Увы, в системе образов Е. Вольховской нет Соловья, способного отвлечь раскисшую Безносую от Вовы.
Как в индуистской теории реинкарнаций, Вовина смерть означает рождение младенца у тётеньки в палате. Андрей, сбивший второклассника, искупит вину отцовством. А Витино выживание, соответственно, чревато тем, что у Андреевой жены “вообще никто не родится”. И как вы рассудили бы? — философски задаёт в конце вопрос Екатерина Вольховская. Вся горечь шоколада в том, что ответа, конечно, нет.
Благодарю за прочтение!
Уважаемые читатели, прошу оставаться вежливыми при обсуждении.