Продолжение рецензии на вечер поэзии 16.02.2025, организованный проектом “Литературная гостиная” под руководством Елены Альмалибре в Ростове-на-Дону.
ЧАСТЬ 1
Поэт — не пророк, а ангел-хранитель народа?
Тема слова стоит у Елены Альмалибре самостоятельно, как Александрийский маяк или... парус посреди бури. Автор задаёт вопрос: что значит быть поэтом? И отвечает непонятным народу языком филологии: “претворять в жизнь семантические бури”. Лирическое “я” Елены не ищет тихих бухт, а, мятежное, ищет бурь. Почему? Потому что не поэт властен над словом, а слово — над поэтом и целым миром: “У слова священное право говорить, где угодно ему самому”. Истина — горизонт, к которому вечно стремятся все белые паруса, но никогда не достигают: “Швартуется смыслов фантом”. Правильный парус, то есть поэт, — это поэт ищущий.
Пафос гуманизма у Е. Альмалибре излюблен и неслучаен. Тема человека превращается в послание ко всем парусам, потерянным в море: “Мой друг, ты совершенно неслучаен”. С этой темой поэтесса оригинально соединяет тему взаимоотношений поэта и толпы. Никакого антагонизма, пастырства или бабочки поэтиного сердца — поэт толпу поддерживает! Утешает, ободряет, поднимает самооценку. Увязывая эту идею с темой ангела, получаем поэта — ангела-хранителя. С растроганным лиризмом человеколюбия Елена обращается к каждому в толпе: Ты чьё-то желание, но прежде всего — Бога”. Стихи не являются посланием и содержат генерализацию, и любому легко отнести их к себе: “Твоё желанное рожденье — одна из самых ярких звёзд”.
Так Елена Альмалибре ещё раз отвечает на вопрос о предназначении поэзии: повышать читателям (и слушателям) самооценку, быть капелькой мёда в большом и отнюдь не сладком мире. Быть поэтом — значит подсладить. Ибо кто, как не поэт?
Я тоже за любезность, вежливость и доброжелательность без фальши. Главное — балансировать между гуманизмом и Маниловым, у которого все, как на побор, премилые и прелюбезнейшие люди и который при этом ничуть не фальшивит. И почему тогда, спрашивается, Манилов не главный гуманист русской литературы?
Елена Холод: где взять силы в этом мире, где лишь сахар и свинец?
С постмодернистским символизмом обратилась к внимательному бару Елена Холод, отличающаяся бесстрастным, отвлечённым исполнением вполне драматичных стихов. Первое стихотворение под названием “Миндаль” в заголовке содержит синопсис всей лирической композиции. Миндаль — это глаза жестокого возлюбленного: “Глаза твои — миндаль”. Любовный конфликт протекает бурно: “И треснет небо, и выйдет море из своих границ”. Лирическая героиня Е. Холод потерялась в глазах своего опасного кавалера, на фоне которого чувствует свою маленькость: “Мне не по силам отодвинуть остров, я маленький апостроф”. Возможно, стоит быть апострОфом? Потому что апострОф сдвинет сорок островов!
Ароматом миндаля, кстати, известен и цианид. Ядовитый любовник? Что ж, героиня Елены Холод, как и все, “пьёт волшебный яд желаний”.
Стихи Елены Холод содержат образный ряд, намекающий на конфликт, но не раскрывающий его сути: “Жди меня у моря, друг”. Сердце лирического “я” Елены живёт самостоятельной и — кошачьей жизнью: “И дремлет сердце, мурлыча, как кот”. Это сон сердца, сумерки души? Безволие? Что ж, сочетается с “маленькостью” из стихов про миндальный остров.
Неожиданно, как остров Буян из-за поворота, выкатывается тема войны: “Солнце слепит... чтоб не глядела на войну, чтоб не грустила”. Вырисовывается характер лирической героини, прячущейся за неподвижным, как фарфоровая маска, лицом поэтессы: её огорчает война и собственная, видимо, гражданская беспомощность. Эту мысль подтверждает признание: “Я слаба”. Поэтесса выбирает не наносное, а истину: “Любить не краску — белый холст”. Страдая от бессилия, она ищет источник сил: “Дарят силы лунный свет и время”. В финале звучит чёткая поляризация бытия, подобная романтическому двоемирию: “Режет жизнь на сахар и свинец”.
Виктория Мезенцева прочла стихи Виктории Бондаревой “Мир без тебя не рухнул”. Знаете, что удивило? А то, что есть песня Валентины Хромовой на Стихи.ру с точно такой строкой: “Мир без тебя не рухнул”. Что за переклички? Намеренные ли? Или поэты не сочиняют яркие фразы сами, а черпают их из общего кладезя народной мудрости? Это не полностью авторская поэзия, а новая форма фольклора? Только раньше фольклор пели по улицам и садам, а теперь — выкладывают в Интернете.
Ещё В. Мезенцева прочла стихи Агнии Барто “Всё я делаю для мамы”. Вообще самая большая удача для Агнии Львовны — это то, что она вовремя нашла спонсоров. Причём самых влиятельных. В 1924 г. 18-летняя Агния на выпускных экзаменах в балетном училище прочла стихи перед самим 49-летним наркомом просвещения Анатолием Луначарским. Это изменило всю её судьбу, и уже в 19 лет Агния Барто выпустила стихи о жёлтом “китайчёнке”, мечтающем стать русским пионером: книгу “Китайчёнок Ван-Ли”. В ней высохший от рабского труда злой китайчонок узнаёт о «волшебной стране, где всё хорошо, как во сне». Вторая поэма Барто-подростка — «Мишка-воришка», драма о детской преступности и бродяжничестве сирот после Октября.
Уникальные страницы из 1-го издания А. Барто: https://pisateli-za-dobro.com/articles/2288-otvet-na-..
Прозвучали стихи “Монстры не спят” о “девочке, которая не любила себя”. Героиня держала “сигарету в руке” и “в одиночку писала стихи”. Хочется добавить: как и все прочие поэты. Все поэты, увы или к счастью, пишут стихи в одиночку. А как иначе?
Заметно, что обращение “девочка” стало очень популярно в поэзии сегодня. Причём и в англоязычной литературе — всё те же “девочки”.
Например, «Девочка, которая не видела снов» Сары БетДёрст.
У Стивена Кинга — “Девочка, которая любила Тома Гордона”.
У Роберта Стайна — “Девочка, что кричала “Монстры!”.
У нас, как и при Пушкине, по-прежнему общее литературное пространство с Европой. Всё как всегда.
Девчата, пареньки, сигареты... Эта черта придаёт стихам “народность”? Вот сегодняшние “завсегдатаи” стихов. И большинство “девчат” в стихах учатся... как вы думаете чему? Полюбить себя. Вы не поверите — есть десятки, сотни стихов и песен в Интернете сегодня, как будто написанных под копирку: про “девочек”, сигареты, алкоголь, нелюбовь к себе и, наконец, про финальное самовлюбление. Полюбила себя — цель достигнута. Эти “общие места” позволяют говорить о секундарности поэзии, то есть о её скорее фольклорном характере, нежели индивидуально-авторском. В прошлые столетия так появились фольклорные песни, имена авторов которых неизвестны. Авторы стихов про “девочек”, сами того не ведая, тоже пишут фольклор.
Ростовский чтец Алексей Киселевский прочёл стихи Бориса Пастернака “Учись прощать”: “Молись за обижающих”. Упоминание Пастернака много значит. Ещё на днях профессор Шуменского университета Ивайло Петров отметил, что после Пастернака стало невозможно писать классические стихи: они всё равно были бы хуже написанных Борисом Леонидовичем. Потому поэты начали экспериментировать с формой, выкручиваться. Например, писать о девочках с сигаретами, но без точек.
Ксения Судник прочла свои стихи о “Снежной королеве”: “На улыбку она скупа./ Мыслят: «стерва». Держаться подальше!/ Как же эта толпа глупа!/То не злость, а защита от фальши.” Как Гоголь реабилитировал когда-то “маленького человека”, так К. Судник реабилитирует сдержанных женщин, которых толпа клеймит “стервами”.
Стерва, кстати, в первоначальном значении — труп животного.
Кадавр, в общем.
И образ Снежной королевы, холодной, сочетается с образом стервы — закоченевшего трупа, лишённого тепла и обаяния жизни. Стерва — это женщина-мертвяк. Вот такая народная образность. Фольклор. И Ксения Судник призывает народ заметить в глазах малоэмоциональных дам “огонь, запечатанный в лёд”.
Мария Ткачёва выступила со стихами Яны Мкр “Мама”: “Ты любовь, ты во всём”, — и Эдуарда Асадова “Когда мне встречается в людях дурное”. Приятно прозвучал нравственный итог стихов Асадова: “Ужасно не хочется верить во зло,/ И в подлость не хочется верить”. Наконец, стихи “Я научилась просто, мудро жить...”Анны Ахматовой сделали вечер почти классическим.
Яна Мкр: сбивчивый — значит искренний. Гладенький — возможно, гаденький...
Оказалось, Яна Мкр (имя которой я услышала впервые) — популярный сетевой поэт. Её поэму (!) о “Девочке-фее с длинным чёрным хвостом” (интересно, это девочка-кентавр?), живущей в самой высокой башне, декламировала ростовская чтица Лада Бучинова.
Поэма написана в стиле примитивизма — нарочитой простоты, сбивчивости, комичной угловатости. Примитивизм сегодня — одно из ведущих средств создания искренности, то есть лиризма, задушевности и правдивости. Сбивчивый — значит искренний. Гладенький — возможно, гаденький.
Стихи Яны Мкр — о френдзоне, о дружбе и любви. Идея — надо выбирать в мужья не чужого человека, а лучшего друга, как и сделала лироэпическая героиня, предпочтя принцу дракона: “Залетай, говорит, животному,/ Да, решение бесповоротное!”
Ок Мельникова: кто точки запятые вычеркнул — тот свободный?
Ещё одно новое имя для меня — Ок Мельникова. Стихи.ру публикует род деятельности этой поэтессы: “Сотрудничество, организация мероприятий, написание поэтических текстов на заказ”. Профессионалка, значит.
Л. Бучинова прочла стихотвороение Ок Мельниковой “все важные фразы должны быть тихими”. Следуя заветам модернистов и футуристов начала ХХ века, поэтесса пишет без точек и заглавных букв. Текст стихов лишён начертательной отчётливости. Это — смазанность ради броскости формы. Однако в стихах звучат афористичные строки, достойные более аккуратного оформления: “все наглые люди всегда ничтожества”. Точно подмечено!
А говоря, что “все стихи любимые — неизвестные”, поэтесса скорее всего имеет в виду себя. Ведь любимые стихи Пушкина и Блока вполне известны.
Стихотворение содержит ряд точных жизненных наблюдений, которые поэт помещает нарочито небрежно, как бы пренебрежительно, как бы не ценя и говоря читателю: вот, черкнула тут на досуге пару страниц гениального хлама, ловите, если хотите... Это — заигрывание с читателем, попытка интересничать и имитировать небрежность.
Однако за флёром и имитацией прослеживаются очень здравые мысли, хрестоматийной ясности которых Ок Мельникова как будто стесняется: “все важные встречи всегда случайные/ самые верные подданные — предатели,/ цирковые клоуны все печальные,/ а упрямые скептики все — мечтатели”. Отсутствие точек призвано подчеркнуть несвязность в переходах мысли от одного предмета к другому, а у Ок Мельниковой, напротив, ясности более чем достаточно. Нестыковка, однако.
Есть только вопрос по финальной строке: “кто ненужных вычеркнул — те свободные”. Те свободные — это те, видимо, которых вычеркнули? Или это анаколуф (сбой грамматики)? Или игра в примитивизм? Или самый настоящий искренний и талантливый примитив, не нуждающийся ни в какой имитации?
Завершение следует
Благодарю за прочтение!
Уважаемые читатели, прошу оставаться вежливыми при обсуждении.