Его решительный взгляд. Уверенные движения рук. Порыв ветра, разметавший густые чёрные волосы. Гримаса боли, исказившая красивые черты лица всего лишь на мгновение. Горячая волна, уничтожившая то, что терзало тело и душу Аюн изнутри. Этот сон снился ей каждую ночь ― будил, тревожил и заставлял задуматься о том, чем безымянная подделка под благородную барышню может ответить на истинное благородство погибшего мужа. Аюн больше не имела иллюзий на свой счёт. Она никто. Всегда была никем. А Шэнли Нитаэн был принцем своей династии. Он не должен был спасать её жалкую жизнь ценой своей.
Эни всё ей рассказала. Демон знал иной способ уничтожить древесного духа, но выбрал сложный путь вместо простого. Да, он спасал свой народ, но почему таким несправедливым способом? Смертные это начали. Смертные должны были получить по заслугам. Вольно или невольно, но зло в себе нёс жалкий, никому не нужный человек, которого никто бы даже не стал оплакивать. Но этот ничтожный человек жив, а честного, доброго и благородного демона больше нет.
Для того, чтобы принять всю правду и понять, насколько жесток этот огромный мир, Аюн потребовался год. Она смирилась с тем, что в Шаэне для вдовы демона теперь не найдётся безопасного места, но никак не могла смириться с тем, что смертные незаслуженно обвинили её мужа и весь народ демонов во всех мыслимых и немыслимых преступлениях. Северные острова защищены от внешнего мира драконьими барьерами, но новости быстро попадают и сюда тоже. Эни и Лун не скрывали правду от тех, кто живёт с ними в большом дворце. Демоница Лиин, служившая Луну по собственному желанию, покинула остров и вернулась в Эсмар сразу же, как только демоны объявили траур по принцу Шэнли. Она обиделась на драконов за то, что они обошлись с демонами бесчестно и не раскрыли миру истину. Смертные сёстры Пин несколько лет назад были частью дани демонам сотней девушек, но остались тогда с господином Луном и его женой, потому что им некуда было возвращаться ― их мнение о случившемся тоже было не в пользу дракона-императора. Четыре змея-оборотня помалкивали, ведь они принесли клятву верности Эдриану Дайлу, а не его сыну, но было заметно, что эти мужчины тоже возмущены происходящим. И ещё во дворце Луна и Эни живёт очень интересная и дружная семья ― брат-близнец полубогини Дин и его жена-змейка Юалин. Дин ― лис-полукровка. У него нет божественной силы, но есть характер и острое чувство справедливости. Он не стесняется высказывать дракону своё недовольство или одобрение. Юалин ― болтушка, каких поискать. Кажется, она никогда не умолкает и в словесном состязании переплюнула бы даже Марту, хотя Аюн полагала, что болтливее её последней служанки созданий в этом мире просто нет. Эти двое считают, что демоны поступили правильно, отгородившись от всех и отказавшись помогать смертным. Они пришли в Шаэн с добром, на которое люди ответили подлостью. Смертным следует радоваться, что их царство после этой ужасной трагедии не было уничтожено полностью. Никто не винит Луна, ведь от его мнения мало что зависит, но он всё-таки сын своего отца.
Дня не проходило, чтобы Аюн не услышала болтовню сестёр Нанни и Паолы Пин по этому поводу. Юалин тоже не упускала случая перекинуться с Эни парой-тройкой фраз на злободневную тему. А по ночам приходили тревожные сны, в которых Шэнли Нитаэн раз за разом уничтожал самого себя, чтобы сохранить жизнь своей никчёмной смертной жене. Иногда Аюн казалось, что она сходит с ума, но спросить полубогиню о том, как избавиться от назойливых кошмаров, девушка не решалась. Она старалась как можно реже попадаться на глаза дракону и его супруге, потому что они потеряли друга ― постоянно видеть живое напоминание о его смерти не так уж и приятно. И всё же однажды она набралась смелости и подошла к Энии с вопросом о том, можно ли посетить поместье принца Дамиана в провинции Синэ.
― Хочешь забрать оттуда свои вещи? ― уточнила Эни и со вздохом продолжила: ― Прости, но их там уже нет. Лун приказал Хэйе всё сжечь, а золото и драгоценности раздали крестьянам.
― У моего мужа был питомец, ― робко произнесла Аюн. ― Маленький мышонок со способностью создавать пугающие иллюзии. Господин Нитаэн говорил, что это дух. Думаю, он всё ещё там, но в поместье сейчас никто не живёт. Мышонку, наверное, голодно.
― Гаут, ― вспомнила полубогиня. ― Шэнли однажды показывал мне его и спрашивал, почему малыш не растёт. Но Гаут такой и есть, это ничем не изменишь. На самом деле он уже давно не мышонок, а взрослая и довольно-таки наглая мышь. Ты права, его нужно забрать. Он был дорог Шэнли. Способность этого зверя к иллюзиям может сослужить ему дурную службу. В Шаэне сейчас развелось так много нечисти, что люди уже и собственных теней боятся. Но я не могу отправиться в царство смертных без согласия мужа. Спросим его, когда вернётся. Он сейчас на драконьем острове у своего отца.
К сожалению, дракон вернулся настолько злым, что мышонок Гаут сразу же был забыт. Аюн и Эния играли с малышом Шидзе и весело смеялись над тщетными попытками горного духа Афу ровно написать своё имя, но их весёлость как ветром сдуло, когда в комнате появился разъярённый Лун.
― Что случилось? ― сразу же встревожилась его жена.
― То, чего и следовало ожидать, ― прорычал дракон в ответ. ― Нечисть вконец обнаглела и добралась уже до шаэнской столицы. Саймон Вэй не выдержал потока бесчисленных жалоб и передал трон своему старшему сыну Хьюи, а отношение этого смертного к демонам всегда оставляло желать лучшего. Принцесса Сильвия вдохновенно умоляет небесного императора спасти её народ и использовать против злых духов самое сильное оружие бессмертных. Сегодня новый владыка Шаэна и Грэлем Су потребовали у моего отца, чтобы он призвал к ответу демонов. Они заявляют, что нечисти стало так много потому, что Лерой Нитаэн мстит смертным за смерть своего сына, и угрожают решить эту проблему сами, если демоны не очистят Шаэн от злых духов в течение ближайшего месяца.
Полубогиня нахмурилась ещё сильнее и осторожно переспросила:
― Они осмеливаются угрожать дракону-императору?
― Он сам в этом виноват, ― ответил ей муж. ― Когда погиб Шэнли, ему следовало перевернуть Шаэн и Облачное Царство вверх дном, вытащить наружу всех гадюк, которые причастны к заговору, и уничтожить их публично, невзирая на количество жертв. Но он не хочет так поступать. Мой отец не понимает, что быть хорошим для всех невозможно. Ему проще пойти на поводу у большинства и пожертвовать меньшинством, чем попытаться заткнуть пасти псам, которые лают не по делу. Если дойдёт до войны, мне будет плевать на его желания и указы. Я встану на защиту Эсмара.
Аюн ещё никогда не видела дракона настолько сердитым. Он нервно ходил по большой комнате туда-сюда и выглядел пугающе грозным, чем даже расстроил своего сынишку Шидзе. Малыш начал плакать. Эни попросила Афу увести ребёнка к Юалин и Дину, а когда они ушли, недоверчиво поинтересовалась:
― Твой отец в самом деле способен обойтись с демонами так жестоко? Они же почитали его как владыку и бога. Госпожа Адели рассказывала, что было время, когда Лерой Нитаэн сам встал перед звёздным драконом на колени, принёс ему клятву верности и торжественно передал власть над своим народом в его руки. Твой отец был для демонов не просто другом. Они всецело ему доверяли.
― Он всегда был хорошим воином, но не правителем, ― ответил на это Лун. ― В моём возрасте дракон-отец учил его боевым искусствам и служению бессмертным, а богиня мать советовала уделять больше внимания и времени совершенствованию божественной силы, потому что у этой магии есть особое предназначение. Эдриан Дайлу выбрал стезю воина, ведь этот путь прямее и проще. Он всю свою жизнь избегал ответственности, которая приходит вместе с властью. Когда демоны назвали его своим владыкой, он не правил этим народом ни дня, а оставил все обязанности на Лероя Нитаэна. Потом и вовсе вернул ему трон, потому что ответственность душила его. Стать небесным императором он тоже отказался, хотя такая возможность была. Мой отец хотел того же, чего желаем мы с тобой ― простой и счастливой жизни в любящей семье. Но мы можем позволить себе такую жизнь, а он родился с предназначением. Ему было суждено стать первым богом-императором всего этого мира. Но он никогда этого не желал, поэтому просто не умеет быть правителем. Не хочет быть тираном. Боится ошибок. Он в отчаянии, Эни. У него нет ни советников, которые могли бы дать мудрый совет, ни наставников, которые на своём примере показали бы, как нужно поступать в том или ином случае. Прошло всего два года с тех пор, как он принял титул и обязанности, но посмотри, сколько всего случилось. Я понимаю, что ему сейчас сложно, но ведь так и будет продолжаться, если он не поймёт, что иногда жестокость и справедливость идут рука об руку. Демоны для людей как кость в горле, хотя никому не делают зла. Просто их духовная сила могущественнее, чем у бессмертных. О смертных и говорить нечего. Ненависть небожителей продиктована завистью, а смертных ― страхом. Они не успокоятся, пока народ демонов существует. Одни хотят покоя и безопасности, а вторые ― возвыситься за счёт уничтожения более значимой силы. И это началось не сейчас. Так происходит уже очень давно.
― Господин Нитаэн рассказывал, что бессмертное воинство регулярно истребляло его народ в Огненных Пустошах не до конца, но для того, чтобы сократить число демонов и превратить их в рабов, ― робко подала голос Аюн.
― Так и было, ― прозвучало в ответ. ― Я тогда ещё не родился, но отец рассказывал, как он в благодарность за заботу помогал демонам добывать золото для дани Облачному Царству. Но с тех пор прошло уже больше трёхсот лет. Люди вычеркнули это из своих летописей. Меня беспокоит то, что терпение демонов тоже не безгранично. Думаю, и в Эсмаре сейчас хватает тех, кто жаждет поквитаться с людьми за все обиды. Владыка не допустит самоуправства, но когда-нибудь и его смирению тоже придёт конец.
Эни тяжело вздохнула, подняла с пола одну из игрушек сына и положила её в большую плетёную корзину.
― Я могла бы с твоей помощью очистить Шаэн от злых духов всего за пару дней, но ведь это лишь временная мера, ― печально произнесла она. ― Смертные не перестанут бояться, бессмертные не избавятся от зависти, а нечисть со временем расплодится снова. И слов благодарности мы, конечно же не услышим, потому что демоны никуда не денутся. Знаешь, твоему отцу и правда пора открыть глаза. Облачное Царство почти в три раза больше Шаэна. Народ бессмертных тоже многочисленный. Они способны решить проблему с нечистью быстро и без усилий, но лишь создают видимость помощи смертным и продолжают подогревать ненависть к демоническому народу. Со стороны это хорошо видно.
― Господин Лун, можно задать вам один вопрос? ― осторожно спросила Аюн, помогая Энии собирать разбросанные игрушки.
― Спрашивай, ― разрешил дракон, гнев которого к этому моменту уже немного поутих.
― Когда мой муж… Когда он… ― начала девушка неуверенно, но быстро взяла себя в руки и продолжила уже более решительно. ― В тот день он что-то сделал с комнатой, из-за чего вы не могли войти. Что это за магия?
― Тройная защитная печать демонов, ― прозвучало в ответ.
― А вы можете сделать такую же, но из своей силы?
― Зачем?
― Моя служанка Пэнни однажды рассказывала мне легенду о богине Айлань. Это ваша бабушка, если я правильно понимаю. Богиня полюбила огненного дракона и покинула Занебесье, чтобы быть с ним. Они жили в прекрасном дворце на вершине горы Девяти Ветров, но огненный дракон Дайлу служил Облачному Царству, поэтому часто покидал свою возлюбленную и отправлялся на очередную войну с демонами. С одной такой войны он не вернулся. Богиня долго оплакивала эту утрату, а потом разрушила ядро своей божественной силы, чтобы этой магией навсегда запечатать демонов в Огненных Пустошах. Сын богини и дракона охранял и поддерживал эту печать много тысяч лет, а потом магия нашего мира изменилась, и демоны вырвались на свободу. Я не знаю, что из этого правда, а что ― вымысел, но у вас и вашего отца должна быть такая же сила, какая была у богини Айлань. Если госпожа Эния может уничтожить всю нечисть, какая есть сейчас, а вы способны запечатать Огненные Пустоши, злые духи перестанут тревожить смертных. Магия господина Нитаэна была очень сильной, раз уж даже вы не сразу смогли её разрушить, а ваша божественная сила точно сильнее.
― Хорошая мысль, ― похвалила Эни. ― Нечисть появляется именно в Пустошах, потому что раньше там был источник силы разрушения, которая лежит в основе демонической энергии. Сейчас этого источника нет, но порядок перерождения сохранился. Если запечатать Огненные Пустоши кольцевым барьером, оттуда ни один дух не выберется.
― И что это даст? ― хмуро уточнил Лун. ― В последнее время новая нечисть появляется уже не только в Пустошах. Порядок, о котором ты говоришь, давно нарушен.
― Это не так, ― возразила полубогиня. ― У природы, в том числе и магической, есть свои законы. Новая жизнь не появляется из воздуха. Ей нужен источник и благоприятные условия. Дамиан Вэй и его охотники не справляются с нечистью уже давно. Демоническая энергия в Шаэне повсюду, поэтому новые злые духи и появляются там, где её больше. Уничтожив всех духов, какие есть сейчас, и очистив царство смертных от остатков их демонической ауры, мы всё вернём на свои места. Только нужно сначала создать барьер и печати, а потом делать всё остальное. Ваша божественная сила небесных светил способна сдерживать даже драконов. Демонам она точно не по зубам. Даже если Лерой Нитаэн и захочет разрушить защиту, у него ничего не выйдет. И у бессмертных тоже. А то новое, что продолжит плодиться в Пустошах, мы сможем истреблять и сами. Так мы защитим смертных и лишим бессмертных повода распускать грязные слухи о демонах. Заодно узнаем, насколько добросовестно эти два народа соблюдают указы твоего отца. Нечисть плодится по их вине. Если её количество не пойдёт на убыль, значит, люди плевать хотели на дракона-императора и его волю. Может, хотя бы тогда он поймёт, что от наказаний тоже бывает польза. Мне нравится идея Аюн. Даже сожалею, что сама не подумала об этом раньше.
Лун долго молчал и продолжал мерить шагами комнату, но в конце концов всё же признал, что мысль и правда стоящая. Огненные Пустоши не так уж и велики. Для поддержание печатей и барьера много усилий не потребуется. Это остановит распространение нечисти и позволит время от времени уничтожать её скопление в одном и том же месте. Дракон-император сможет делать это и сам, чем заслужит благодарность и доверие смертных. С бессмертными дела обстоят намного сложнее, но если отнять у них этот повод для смуты, то новый небожителям удастся придумать ещё нескоро. Демоны отгородились от всего мира. Они ни с кем не хотят иметь никаких дел. Обвинять их в чём-либо при таком положении вещей просто глупо. А если обвинения не прекратятся, то можно предложить всем царствам новое разделение драконьими барьерами, но уже при условии полной изоляции народов друг от друга. Такая перспектива обрадует только демонический и морской народы, потому что первые уже устали от беспричинной к ним ненависти, а вторые и так живут обособленно.
― Я должен обсудить это с отцом, ― подытожил Лун.
― Конечно, ― согласилась Эни. ― И заодно скажи ему, что мы с Аюн хотим наведаться в поместье Дамиана Вэя. Там остался питомец Шэнли. Мышонок Гаут, помнишь? Бедолага уже больше года живёт без хозяина и в пустом доме. Нужно его забрать.
― Хорошо, я скажу, ― кивнул дракон и исчез.
Аюн так и не смогла привыкнуть к этим внезапным исчезновениям и появлениям своих новых друзей-покровителей, но всё же просияла ― ей понравилось, как ловко госпожа Эния ввернула в сложный разговор просьбу, на фоне всего остального казавшуюся совершенно незначительной. Кому есть дело до маленькой мышки, когда скоро может разразиться война магических народов? Но полубогине жизни есть дело даже до крошечных жучков. Она очень добрая. И в то же время справедливая. Почти как господин Шэнли Нитаэн, безропотно отдавший свою бесценную жизнь в обмен на ту, которая ничего не стоила.