Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
«Чомбе» отдал команду бойцам и вместе с Борхе направился к стоящему на крыльце. Журналисты и Росарио двинулись следом.
— Здравствуй, «Тайакан»! — произнёс Борхе, подойдя к дому.
— Зачем ты привёз с собой солдат? — вождь взглядом буравил стоящего напротив.
— А разве в твоих лесах безопасно? — спокойно произнёс команданте.
— Тут тебе ничего не угрожает…
— А тем, кого убили или угнали в Гондурас, тоже ничего не угрожало? Только не говори, что не слышал об этом, — жёстко произнёс Борхе.
— Ты же власть, — усмехнулся вождь. — Вот и защити нас.
— Как вас защищать, когда вы упираетесь? С нами приехало всего трое солдат, а ты уже истерику закатываешь. Не хотим мы никого силой заставлять принимать новые порядки, но и старые вернуть не дадим. Пойми, вождь, от тебя зависит будущее твоего народа… Об этом и хочу с вами всеми поговорить. Ты пригласил вождей?
— Все собрались, тебя ждём… Пусть солдаты в деревню не входят.
— А ты видишь их? — усмехнувшись, Борхе повернулся, посмотрел на автомобили, около которых на земле сидят водители. — Пошли к вождям…
— Идёшь один, остальные пусть ждут.
— «Тайакан», — Андрей вышел вперёд, — позволь поговорить с жителями деревни.
— Нет…
— А с учительницей?
— С ней говори, она чужая…
— Чужая? — Андрей прищурился. — Неблагодарный ты, вождь. Ошибся я… — Качнув головой, молодой человек вздохнул и, кивнув американцам, направился к навесу, где размещаются дети.
— Вижу, не настроен ты на разговор, вождь, — Борхе неодобрительно покачал головой, глядя на мужчину. — Ты просил приехать — я приехал. Но зачем людей обижаешь? Да, они чужие, но они хотят твоему народу добра. В Масая в семьдесят восьмом они спасли больше сотни женщин и детей индейцев монимбо. Разговаривать пойдём или так и будем стоять?
«Тайакан» вздохнул, посмотрел вслед идущим журналистам, спустился с крыльца и направился к хижине «окули» (шамана). Борхе, «Чомбе» и Росарио направились следом.
Не доходя пары шагов до навеса, под которым размещаются дети, журналисты остановились. Девушка бросила взгляд на мужчин, что-то быстро произнесла на непонятном языке. Дети загалдели, с интересом рассматривая чужих, поднялись с лавок, быстро вышли и побежали к домам.
— Здравствуйте! — Андрей, улыбаясь, рассматривал красивую девушку, одетую в светлое платье. — Мы журналисты. Можно с вами поговорить?
— Присаживайтесь, — девушка показала рукой на лавки. — О чём вы хотели поговорить?
— О вас… — улыбнулся Андрей. — Почему вы учите детей индейцев?
— Мое имя — Лейла. Учась в университете, примкнула к сандинистам. После победы, когда объявили о начале программы борьбы с неграмотностью, выразила желание учить детишек. Сначала меня направили в местечко под названием Ла-Рика, переводится как «богатая», это на севере. Забытое Богом место. Такой нищеты я никогда не видела, — девушка вздохнула. — Десяток бамбуковых и дощатых хижин, пульперия (таверна), голые детишки со вздутыми животами, тощие мулы бродят по улицам, женщины-старухи… Пришла к алькальду (старосте), представилась, объяснила, зачем приехала, а он только головой качает, глядя на меня, и вздыхает… Уже вечер был, отвел он меня в пустующую хижину. Земляной пол, голые стены, очаг за перегородкой. Ну, такой: камни, глиной обмазанные, без трубы. Дикий банан листьями по крыше скребет, лес перешептывается. Темно, жутко. Я ж городская, а тут… — засмеялась девушка. — Дон Педро посмотрел на меня и опять вздохнул: «Ты, говорит, дочка, не бойся, тебя тут никто не обидит. Лампу керосиновую принесу, гамак повешу, а ты растопишь очаг, попьешь кофе, поспишь — и утром езжай обратно». До полуночи с очагом промучилась, сажей перепачкалась, сколько хворосту извела, а растопить так и не сумела.
Андрей поднялся, чуть сместившись, поднял фотоаппарат, продавил кнопку спуска — хлопнуло зеркало. Девушка, смутившись, улыбнулась.
— А утром на первое занятие никто ко мне не пришел. Я к алькальду, а он опять вздыхает: «Люди ведь с рассветом поднимаются и в поле уходят». Чужая я для них была, да и как иначе. Приехала фифа-учительница, в джинсиках, белой кофточке, с лаком на ноготочках… — засмеялась девушка.
К Андрею присоединился Уин, дружно хлопнули зеркала камер. Лейла, смеясь, покачала головой.
— В общем, три дня ждала учеников, а никто и не идет. Поговорила с доном Педро, он и посоветовал попробовать пожить жизнью крестьян… Утром, еще до рассвета, пошла в поле, а вечером еле до хижины добрела. Какие тут занятия? Но ничего, втянулась. А крестьяне, глядя на меня, стали вечерами приходить — и дело потихоньку пошло. Первые мои ученики были разными: самому младшему — шесть, а старшему — шестьдесят с хвостиком.
— Читать и считать всех научили? — улыбнулся Грегори.
— Всех. Главное — поняла, какие у нас замечательные люди! А к индейцам пришла, потому что сюда бригадисты неохотно едут — опасно.
— А вам не страшно?
— Конечно, страшно. Вот только улыбки детей любой страх прогоняют. Когда у них все получается, так и мне радостно.
— А сами индейцы приходят на занятия?
— Не все, но многие. Скоро уйду в другую деревню. Тут вождь недоволен, что многое преподаю либо на английском, либо на испанском. А как точные науки преподавать на мискито? Разные мы. Не понимает вождь, что детям добра хотят…
— И куда вы отправитесь?
— Чуть восточнее, там большая деревня и вождь хороший… — улыбнулась девушка.
— Жители деревень к вам хорошо относятся?
— По-разному, но в целом хорошо.
К навесу подбежал мальчишка лет пяти, что-то произнес на языке мискито, показав пальцем на Андрея.
— Сеньор, «окули» хочет встретиться с вами.
— Что ж, уважим шамана, — Андрей поднялся. — Лейла, спасибо вам за рассказ. Надеюсь, еще увидимся.
— Пол, аккуратно там… — Грегори посмотрел на друга.
Законченные произведения (Журналист в процессе, но с опережением) вы можете читать на площадках Boosty (100 рублей в месяц) и Author Today. Желающие угостить автора кофе могут воспользоваться кнопкой «Поддержать», размещённой внизу каждой статьи справа.