"Хотелось пить, губы были сухими, не разлепить, но лежать было хорошо, уютно. Молнией вспыхнула в голове мысль, как же Машенька?! Аня зашевелилась, подняла руку пытаясь привлечь к себе внимание, но никто её не видел – читавшая книгу женщина сидела к ней спиной..."
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 6.
Проснулась Аня от того, что всё тело у неё болит, голова разламывается, а горло огнём горит. Всё внутри печёт, а самой холодно, и одеяло не греет, мурашки по коже бегут, трясёт всю. Тут же в люльке заплакала Машенька, нехорошо, хрипло кричит малышка, Аня подскочила, держась рукой за стул, чтоб не упасть. В глазах потемнело, повело. Но она взялась за люльку и вытащила дочку.
Так и есть горит вся малышка, плачем заходится, перепуганная Аня и о себе забыла. Рывком комод от двери дёрнула, на дворе уже стемнело, ранние зимние сумерки синим светом разлились за окном. Аркадий храпел во всё горло, развалившись на кровати в материной комнате.
- Аркадий! Вставай скорее! – Аня и страх свой перед мужем позабыла, - Беги скорее за фельдшером, Маша заболела, горит вся! Вставай! Вставай!
Аня неистово трясла мужа за плечо, тот непонимающе хлопал глазами, от него снова пахло спиртным, видимо, «поправил здоровье» перед тем, как лечь спать. Кое как растрясла его Анюта, Аркадий сидел на кровати, спустив на пол босые ноги и хмурился:
- Да чего ты всполошилась, ну чуть приболела девчонка, бывает. Мать отвар какой-то давала, когда я болел, травы у неё вон, в кладовке. И мёд есть, чего сразу фельдшера.
- Аркадий! Беги за фельдшером! – хрипло крикнула Аня, у самой всё в груди болело, - Иначе я сейчас сама пойду, да скажу всё про тебя! Ты что, нас обеих решил со свету сжить?! Сколько можно над нами измываться?! Только рыдал на коленях, клялся-божился, а теперь всё, отлегло?!
Аркадий испуганно глядел на красную, растрёпанную Аню, такой жену свою он никогда не видал. Надо же, ещё ему и припомнила, как он смалодушничал там, у деда ейного… это он ещё не соображал после выпитого, вот и расквасился, да и дед этот… хоть и старый, а как дал в глаз, так у Аркадия душа зашлась…
- Иду, иду, - заворчал он, отведя глаза от разъярённой жены, - Чего ты расшумелась…
Кое-как оделся Аркадий и вышел за дверь, поёживаясь и тихо ругаясь на Аню, да и на себя тоже, вот ведь… да на кой ему вообще надо было жениться? Жил бы себе не тужил, нет, приспичило ему Аньку заарканить, ни на какую другую и глядеть не хотел, и мать не слушал! Да вообще зачем ему нужна была жена? Ездил бы иногда к Верке в Бобровку, та завсегда его принять рада, и причёсана и губки красным накрашены… А тут, лахудра Анька, соскочила с кровати и давай его трясти – иди за фельдшером по морозу этакому.
Местный фельдшер Валентин Ерофеевич Медведев всю свою жизнь прожил здесь, в селе Зайцево, и всех тутошних жителей знал лично. В сорок первом на фронт ушёл, хоть и в годах уже, дважды его заворачивали, но своего добился – как ему на печи сидеть, когда три сына и дочка, все воевать ушли! Вернулась дочка и сын средний, двое полегло, а сам Валентин Ерофеич в тыл был в сорок четвёртом списан, после тяжёлого ранения.
Теперь хоть и был глух на одно ухо, а людей лечить продолжал, вот к нему и явился тем вечером Аркадий, в двух словах обсказав, что младенец у них заболел. Быстро Медведев собрался, хмуро на Аркадия глянул – недолюбливал он Петряева. Потому что считал все болезни Аркашкины, по причине которых он воевать не пошёл, выдуманными. Не может быть у такого борова здоровенного приписанного ему «букета». Порывался даже Медведев, было дело, написать про это куда следует, да только жена его отговорила, Пелагея Антоновна, призывая грех на душу не брать, дескать, Бог сам рассудит.
- Я жизни двоих сынов положил, получается, за то, чтобы такой вот «аркашка» жил? – сердился на жену Валентин Ерофеевич, - Чтобы он жрал тут в три горла да жирел? Он ведь не только от войны прятался, он теперь и в колхозе «лёгкого труда» себе требует, а за справочками в город ездит, к тамошним докторам! Знает, что я ему такое не подпишу! Только знает, что бумажки таскать, снабженец, тоже мне! да на нём два поля вспахать – и то не устанет!
И вот теперь стоит в сенях Медведевых этот самый Аркашка, рожа помятая, самогоном прёт от него на версту, и немытым телом. Пакость! Да где у старого Никанора Муромцева башка была, когда он за такого внучку свою выдавал?!
Ну да что поделаешь, младенчик не виноват, что папаша такой, надо идти! Заспешил старый фельдшер, тулуп надел, жена чемоданчик ему подала, и пошёл Медведев, не глядя на Аркадия, шагающего чуть позади него и натужно пыхтящего. Нарочно и здесь театр играет Аркашка, дескать, тяжко ему идти, немощь донимает, да не верит ему старый фельдшер, и не поверит никогда!
В доме Петряевых фельдшера ждала Аня, сама она выглядела очень болезненно, Валентин Ерофеевич сперва принял это за нервное – дочка заболела, вот мамаша и в беспокойстве, но приглядевшись увидел в Аниных глазах лихорадочный блеск, и щёки нехорошо горят…
- Ты присядь, голубушка, - ласково проговорил он, -Пусть муж твой похлопочет, он поздоровше будет. Ты, Аркадий, воды согрей, чего тут расселся, как в гостях! Ты поди в доме хозяин, голова и для жены с дочкой опора! Ну? Чего глаза вылупил, говорю, воды давай мне, руки мыть стану, ребёнка смотреть!
Аня послушалась Медведева и села, но больше от того, что ей было трудно устоять на ногах, в голове гудело, свет то и дело мерк в глазах. Она видела, как Аркадий нехотя стал исполнять приказания фельдшера, но молчал и на Аню не глядел. Лицо его было багровым, то ли от злости, то ли от стыда. Не приучен был Аркадий о ком-то заботиться, мать не приучила, того же и от снохи требовала – мужу угождать и домашние дела самой делать.
Хмурился фельдшер, слушая дыхание малышки, потом стал что-то искать в своём чемоданчике, Аня хотела спросить, что с дочкой, но голос вдруг пропал, она поехала по стене, клонясь на скамью возле окна.
- Ну-ка, приляг, моя хорошая, - перед Аней оказались добрые и обеспокоенные глаза фельдшера, голос его уходил куда-то, терялся эхом, она поняла, что теряет сознание.
Последнее, что услышала Аня, был сердитый голос Медведева, покрикивающий на Аркадия, чтобы тот скорее запрягал сани, надо ехать в район.
Какие-то несвязанные картины выплывали в Анином сознании… заиндевелые ветви елей плывут над нею, небо темнеет, наползает из-за леса всё густеющая тьма. Одна за одной зажигаются звёзды, кто-то покрикивает на лошадь… наверное, она лежит в санях. Аня попыталась пощупать рукой, и чуть приподнять голову, чтобы посмотреть, где Машенька, но не смогла, звёзды завертелись над нею и мир снова померк, пропал.
Очнулась Аня и поняла, что голова почти не болит, тело стало лёгким и не горит уже тем нестерпимым жаром. Открыв глаза, Аня сразу их зажмурила, потому что яркий солнечный свет лился через окна в комнату, где она лежала. Прищурившись, она огляделась и поняла, что находится в больничной палате. Белые занавески загораживали большие окна до половины стекла, в палате стояли ещё четыре кровати, три были заняты. У одной сидела пожилая женщина с книгой в руках, она негромко читала что-то девочке лет тринадцати, лежащей перед нею с закрытыми глазами. Других пациентов Ане не было видно так хорошо, она видела только укрытые одеялом фигуры.
Хотелось пить, губы были сухими, не разлепить, но лежать было хорошо, уютно. Молнией вспыхнула в голове мысль, как же Машенька?! Аня зашевелилась, подняла руку пытаясь привлечь к себе внимание, но никто её не видел – читавшая книгу женщина сидела к ней спиной.
В палату заглянула медсестра в марлевой повязке на лице, и увидев Анину поднятую руку подошла к ней.
- Я… я…, - Аня с трудом шевелила губами, - Моя… дочка…
- Лежите спокойно, я сейчас доктора позову, а после дам вам попить, - сказала медсестра и исчезла.
Читавшая книгу женщина замолчала и украдкой смотрела на Аню, но увидев, что та тоже повернула к ней голову, тут же снова уткнулась в книгу. Сердце у Ани похолодело… что-то зловещее, нехорошее витало в воздухе, хоть и заливал всё вокруг солнечный свет, плясали редкие пылинки в его лучах…
В палату вошёл, сильно прихрамывая на ногу, худощавый доктор, на остром носу блестели очки. Оглядев всех в палате, он сел на краешек Аниной кровати и взяв её руку стал слушать пульс, одновременно глядя ей в лицо:
- Ну вот и очнулась наша красавица! Неплохо, неплохо! Елена Кузьминична, напоите её и добавьте…, - и тут он заговорил на латыни, как поняла Аня.
- Доктор… скажите, - Аня с тревогой смотрела доктору в лицо, - Моя дочка Машенька, как она? Что с ней?
- Моя хорошая…, - доктор с силой сжал Анины руки и склонившись ниже, стал пристально глядеть ей в глаза, - Крепись, девонька. Мы сделали всё, что могли, поверь… Ты молодая, крепкая, смогла побороть болезнь, а она… не смогла. В том нет твоей вины, запомни, запомни! Понимаешь, что я говорю – нет твоей вины, никакой!
Аня не слышала, она зажмурилась, сжала зубы и затряслась, прижала руки к груди, словно младенца прижимая. Слёзы ручьями катились на подушку, она закусывала сухие свои губы, на них выступила кровь.
В руках доктора оказался шприц, при помощи медсестры он сделал Ане укол, не переставая уговаривать её, рассказывал что-то, гладил её по руке. Лекарство подействовало быстро, Аня провалилась в какое-то небытие, которое сном было сложно назвать. Слёзы капали на подушку, стекая по исхудавшему лицу, сама Аня была похожа на восковую куклу, глядевшую в белый потолок полуоткрытыми глазами.
- Ничего, наладится всё, - негромко сказал доктор медсестре Елене Кузьминичне, - Пригляди за ней, Елена, попристальнее.
Читавшая книгу женщина отложила чтение, поправила одеяло на девочке, и вздохнув, вытерла слёзы.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025