Грузовик мчался по пыльной дороге, за ним оставались клубы пыли, из-а которых следующую машину уже не видно было. Митька на ходу перебрался на скамейку, где сидел Алеша.
- Как мы там в военкомате то друг друга не увидели, - удивился он. Парни обменялись рукопожатием, крепким, мужским. Алеша удивился. Как изменились они за короткое время. Совсем другие стали.
- Мить, ты не знаешь куда нас везут? - поинтересовался Алеша у бывшего одноклассника, а теперь сослуживца.
- Не знаю, говорят что на учебу какую то. Отбирали со средним образованием или после техникума парней. Да судя по нам, тут все после десятилетки.
- А тех, других.?
- Слышал что то про резервный полк говорили. Слышал, что командиры про это шептались. Говорили, куда их на фронт, винтовку то в руках держать не умеют. Сперва учить надо.
Алешке совсем не понравились слова про учебу. Он то воевать настроился, а тут опять учится. Митька поглядел на друга, рассмеялся.
- Ты что насупился то. Учиться что ли неохота. Я вот тоже учиться то не больно хотел. Мать меня ругала. Ребята со двора поступили в институты, им отсрочку сразу дали до окончания учебы. Вот и ругала меня, что бестолковый, куда под пули полезу. Хватит с нее, что отец на войну ушел и не слуху не духу от него до сих пор нет. То ли жив, то ли нет.
Алешка с немым осуждением поглядел на друга. Как он может говорить про отца такое, да еще так спокойно, будто делу быть.
- А что смотришь на меня так. В деревне, наверное, не так заметно. Знаешь сколько похоронок уже пришло. В нашем доме даже двое раненых обратно вернулись. У одного ноги нет, а другого не знаю чего, вроде все на месте, а комиссовали.
На какое то время парни замолчали. Хоть Митька и хорохорился, не мог он не думать о матери, которая так не хотела, чтоб ее сынок под пули попал Думал о парнях, которые поступили учиться. И даже осуждал их. Ухватились за отсрочку. Как можно учиться, когда враг рвется к Москве.
Алешкины мысли в голове роились, как пчелы. Вспомнил и мать, и Маринку, и то, что не сбылась его мечта поступить в институт. И Мишка с Толяном пришли в голову. Куда они попадут. Видно с этой дороги разойдутся друзья. Дай Бог, чтоб когда то они снова свиделись.
Алеша оборвал свою мысль. С чего это он Бога то вспомнил. Комсомолец ведь. А потом подумал. Время видно пришло такое, все с ног на голову перевернулось. Мать сегодня крестила его на дорогу, а он даже слова не сказал. А раньше бы обязательно спорить с ней стал, что то доказывать.
Мишка с Толькой находились во второй машине. Они глотали пыль, которая доставалась им сполна и тихонько ругались. Не мог что ли водитель отстать подальше. И какая нужда ему в такой то пыли ехать. Но тот видимо привык и даже внимания не обращал на этот пыльный столб впереди.
В машине было тесно. Парни сидели плотно прижавшись друг к другу. Не было слышно разговоров, не прибауток. Не то время. Мишка вообще весь извелся. Он не мог представить, что случилось с отцом, почему он не пришел. И если решил дезертировать, то что дальше с ним будет. Не будет же он всю жизнь прятаться. А матери каково жить будет. Люди пальцем на нее тыкать будут, во всех грехах тяжких обвинять.
Разматывалась лента дороги. Вскоре показалась впереди развилка, одна дорога шла на станцию, другая на областной центр. До станции поближе, а до центра больше двухсот верст добираться.
Первый грузовик свернул на область, а две последующие машины поехали на станцию.
Алеша видел, что они разъехались с друзьями в разные стороны. Только вот кто куда, он не знал. За всю свою жизнь он не бывал дальше районного города.
Парни в машине загалдели. Кто то из городских объявил, что повернули в область, а не на станцию. Хотя никто из них не знал, хорошо это или плохо для них.
Ехали долго. Один раз остановились на привал. Командир открыл дверцу кабинки, объявил что можно размяться, перекусить, умыться в реке. Речушка протекала рядом с дорогой, маленькая, узенькая, похожая на большой ручей. Но вода в ней была такая прозрачная, что видно все камушки на дне, стайки мелких рыбок.
- Товарищ командир, а куда нас везут, - обратилось сразу несколько ребят к командиру.
Тот коротко ответил, что все узнают на месте.
Уже начало смеркаться, когда грузовик въехал в город и покатился по городским улицам. Алешка всю шею открутил, рассматривая улицы, машины, дома. Он то думал, что районный город у них такой большой, а оказывается ошибался. Тут они сколько времени ехали, а город все не кончался.
Наконец добрались до места. Машина проехала через высокие железные ворота со звездами, возле которых стояли два солдата с винтовками.
Оформление, размещение в казарме, ужин. Все прошло быстро, организованно. На другое утром объявили, что они являются с сегодняшнего дня слушателями пехотного училища. В строю послышался ропот, что они ехали воевать, а не учиться.
Командир старый, как показалось Алешке, объяснил, что Красная армия остро нуждается в командном составе. Учеба будет проходить по ускоренному курсу, так что повоевать все успеют. Вот уж о чем никогда не думал Алексей, так это о том, что станет он военным. Но видно судьбе было угодно так распорядиться. И после того, как все определилось с учебой, полетело матери в деревню письмо, чтоб не переживала она сильно. По крайней мере в ближайшие полгода он будет учиться.
Вера получив долгожданное письмо бросилась к соседке, похвастаться новостью. Марфа горестно покачала головой. Она ни от сына, ни от мужа еще ни одной весточки не получила. Женщины обнялись, поплакали о своей горькой доле. И после слез этих Вере как то легче стало. Да и вообще, то что сын ее не на войне, грело душу. Она со спокойной душой, на сколько может быть спокойна душа в такое время, отправилась домой.
А Марфа после ее ухода расплакалась еще сильнее. Даже своей соседке и подруге не может она рассказать ничего. А так хочется хоть с кем то поделиться своим горем.
В то утро, когда она проводила Мишку, начал собираться Иван. Марфа ругалась на него, что не поехал вместе со всеми, теперь вот придется одному идти. Иван отмахнулся от нее, сказал, что попрощается с родными местами дорогой до города. Ведь не известно, на сколько он уходит, а может и вообще не вернется.
Марфа с детьми проводила его за околицу, попрощались , а потом еще долго стояли и смотрели ему вслед. Только когда Иван совсем скрылся за пригорком, Марфа побрела обратно домой, держа за руку младшенькую, а старший, шел рядом.
В тот же день, когда уже стемнелось, к их дому подъехал воронок. Из машины вышли двое, постучали. Женщина открыла калитку, военные прошли вперед и учинили несчастной женщине настоящий допрос. Они объявили, что ее Иван не явился во время на сборный пункт, да и позднее так же не появился.
Побледневшая от страха женщина ничего не могла понять. Как же так, что он не явился. Ведь она же проводила его, видела, как он уходил в город. Слезы полились из глаз. Ей было страшно от того, что эти люди в форме допытываются, где скрывается Иван, а еще страшнее было от мыслей, вдруг с ним чего то дорогой случилось. Мало ли чего бывает. Ее в тот момент просто трясло от страха.
Военные поняли, что баба видно и вправду ничего не знает, отступились от нее. Но было велено сразу, как муж появится в доме, отправить его в район, а если вдруг он откажется, то позвонить в органы.
Марфа все эти дни ходила сама не своя. Все надеялась, что придет Иван. Но его не было и не появлялся. Прошло уже две недели и в поздний час, когда все спят, в окошко как будто кошка заскреблась. Это был не стук, который можно услышать, а вот именно кто то скребся в окно.
Марфа даже к окну подходить не стала, накинула шаленку поверх рубахи и выскочила на улицу, открыла калитку. Словно тень проскользнул Иван мимо нее, прижав палец к губам, чтоб молчала. Тихо спросил, нет ли кого чужих в доме. Услышав, что никого нет, прошел с ней в чулан.
- Не надо, чтоб ребятишки знали, что я приходил.
- Ой, Иван, что же ты наделал. Ведь ищут тебя. Ко мне ведь приезжали, спрашивали, думали я знаю, где ты скрываешься. И что ты надумал. Поймают ведь тебя, - бормотала Марфа, ругала своего непутевого мужика, а сама прижималась к нему, радуясь, что вот он, рядом.
Иван признался, что сперва так и хотел идти в район, но потом, вдруг испугался, что вдруг он не вернется больше. Стало страшно и ноги сами понесли его вглубь леса. Знает он там одно укромное местечко, вот и прожил это время в лесу. Да еда вся закончилась, Как не тянул, траву ел, веточки пихтовые жевал. Вот и надумал домой прийти.
Марфа причитала, не знала, как ей дальше быть. Сказала, что велено ему самому прийти в военкомат. Вроде за то ничего не будет. Но Иван замотал головой. Животный страх охватывал его, только подумает об этом.
- Погоди, Марфа, я что-нибудь придумаю. Пересплю тут ночки две три. Ты чулан то на замок закрой, чтоб ребятишки не зашли ненароком. Если что, так я на подловке спрячусь.
Марфа горестно поджала губы. Ох Иван, не дело делает. Но против сказать ничего не смогла.