Поезд, вздрагивая, медленно подползал к полустанку. Тёмный перрон еле виден среди густого тумана. Крепкий запах мазута ворвался в открытую дверь вагона. Егор крепко сжал в руке ремешок рюкзака. Зачем он сюда едет? К кому? Родительский дом давно пуст. Старый пёс вряд ли живёт в своей будке. Когда Егор уходил в армию, он уже не вставал на лапы, был глух и почти слеп. Ещё немного, ещё минут десять пути, и следующей станцией будет Орловка, его родина. Сам не зная почему, шагнул в темноту навстречу неизбежному. Зашуршал под ногами гравий.
Поезд, пикнув, как автомобиль, медленно пополз дальше. Зачем сошел раньше, для чего? Не хотел, чтобы на залитом светом вокзале его увидели односельчане? Боялся наткнуться на сочувствующие взгляды? Или, что еще хуже, на вопросы:
— Что теперь будешь делать? Твоя Верка оказалась та еще… Забрюхатила сразу после твоего отъезда. А как притворялась тихоней!
Егор даже остановился. Надо ли идти дальше? Неизвестность давила на нервы, заставляя сердце учащенно биться. Егор не мог совладать с волнением, и это его немного злило. Скоро всё выяснится, надо лишь преодолеть это расстояние. Тут совсем недалеко: через лесополосу, поле, овраг, мимо фермы, где когда-то работала мать, через забор мастерских, сквозь дырку в бетонном заборе. Дальше — берег озера, от которого до дома рукой подать. В голове набатом звучит один вопрос: «Стоит ли туда идти?» И зачем он вернулся спустя пять лет? После армии сразу же уехал на Север. Тогда его душа сильно болела, и он не смог бы вернуться и прямо посмотреть в глаза Веры.
— Можно подумать, что сейчас сможешь, — вслух упрекнул себя Егор. — Всю жизнь прятаться не будешь.
Ноги Егора еле шли, а мысли просто неслись вперед. На берегу озера он увидел старую, покосившуюся скамейку, где когда-то впервые поцеловал Веру. Маленькая, худенькая, с испуганными огромными глазами, она была похожа на воробушка. Егору хотелось носить ее на руках и оберегать от всех бед. Он провел рукой по еле видным буквам: «Е+В=любовь». Старая краска рассыпалась в прах от его прикосновения. Егор осторожно опустился на скамейку, которая жалобно скрипнула под его тяжестью. Туман рассеивался, лягушки квакали в камышах, пахло весенними цветами, а в груди Егора нарастала боль. Он вспомнил, как замер с письмом в руке, не слыша ничего вокруг.
Слова сестры, написанные ровными бездушными строчками, двоились в его глазах: «Твоя Верка беременна, нагуляла, наверное, с командировочными. Говорила я, не пара она тебе. Детдомовские верными не бывают!»
К счастью, в части заметили состояние солдата и отстранили его от занятий по стрельбе. Егор, хоть и серьёзный парень, но зачем ему, командиру, проблемы в своей роте? И не такие ломались, получая плохие письма из дома.
Внезапно у берега всплеснула рыба, и перед глазами вновь промелькнула картина из прошлого: Вера, радостно визжа, пыталась поймать крошечную сельдявку на удочку.
— Я поймала! — воскликнула она.
— А у меня крупнее, — с гордостью заявил Егор, держа в руках подлещика.
— Так нечестно, ты же большой, а я маленькая.
— Это правда, — он обнял любимую девушку, — ты моя Дюймовочка.
Подул ветерок, и Егору показалось, что он почувствовал запах Вереных волос. Как любил он зарываться носом в ее кудрявые каштановые локоны!
— Ты пахнешь земляничкой, — шептал ей на ушко.
Сжал кулаки, сейчас кто-то другой вдыхает этот аромат. После армии оборвал связь со всеми. Не писал никому: ни сестре, ни друзьям. Ничего не хотел знать — где Вера? С кем? Кого родила?
Надо было идти домой, но ноги будто потеряли способность двигаться. Воспоминания нахлынули на него удушающей волной, кадр за кадром, словно немое кино. Время вокруг остановилось. Первый поцелуй, вкус ее мягких податливых губ. Чистая она была, его Вера, невинная. Как такое могло произойти? Кто эта сволочь, что посмела украсть его, Егора, счастье? Правильно ли поступил, что уехал тогда, не разбираясь? Да! Ведь приедь он сюда, беды наделал бы точно. И сидел бы сейчас на нарах где-нибудь в Магадане.
Егору не хотелось возвращаться в реальность из туманного прошлого. Как много там было хорошего!
— Я знала, что ты обязательно вернешься, — услышал он за спиной.
Егор резко обернулся.
Вера стояла у тропинки в лёгком цветастом сарафанчике, всё такая же худенькая, маленькая, с каштановой копной волос. Родные синие глаза смотрели с любовью, как тогда, когда она провожала своего Егора в армию.
— Мама, это папка?
— Да, сынок.
Мальчуган смотрел на удивленного Егора, сердце которого готово было разлететься на сотни осколков. Он не верил своим глазам. Его точная копия в смешной футболочке и в сандаликах на босу ногу деловито протянула ладошку.
— Привет! Только, чур, мамку не обижать! А то знаю я ее, будет плакать, как всегда, когда смотрит на твое фото. Обещаешь?
— Обещаю!
Ком в горле не давал дышать. Какой же он дурак!
— Прости меня, — прошептал Егор, обнял Веру и уткнулся в земляничный запах ее волос.
Пять лет счастливой жизни потеряны навсегда. Сам виноват!
Опустился на колени перед сыном.
— Ты не уедешь? — строго спросил тот.
— Нет, сынок.
— Обещаешь? — в детских распахнутых глазах спряталась надежда.
— Клянусь!
Другие мои истории: