Валеру многие побаивались, недолюбливали. Причина налицо. Но внешность не изменишь, а характер с годами подстроился под эту внешность. Ему приходилось отражать насмешки и нападки, доказывать, что он такой же, как и все.
Сестре-двойняшке повезло гораздо больше. Когда им исполнилось по девять, в детский дом пришла супружеская пара. Боевая Янка умудрилась им понравиться, и они хотели забрать ее в семью.
Начало истории
Но когда увидели Валеру сразу же засомневались. Заведующая была категорична. Двойняшек разлучать нельзя. Те долго думали, часто приходили, недоверчиво посматривали на Валеру. А тот буквально лез из кожи вон.
Валера пытался им понравиться. Он хотел попасть в семью. В тот дом, о котором рассказывала Янка. Где вкусно пахнет запеченной курицей, где тебя принимают и любят ни за что. И совсем неважно, какая кровь бежит по венам. Он — невинный ребенок. Сирота.
Валера ждал, когда свершиться чудо. Но однажды выглянул в окно. Светило солнце. Девочка, которую удочерили, шла к воротам, улыбалась, держала за руки родителей. И Валера узнал ИХ со спины.
Его не выбрали. Валеру никогда не выбирали. Он к этому привык. Поэтому не удивился, что к нему цепляется местная шпана.
Спичке Валера тоже не понравился. Она запретила ему пялиться на окна. А тот решительно вошел в ее подъезд. Постоял на первом этаже, подумал и медленно поплелся на второй.
Валера не хотел ощущать себя отвергнутым. А зачем тогда приперся? Не понятно. Она его пошлет.
- Я тебя в психушку сдам! - послышалось за дверью. Валера насторожился, подходя поближе, - ты меня уже достала! Все нервы вытрепала! Сил больше нет!
Голос принадлежал не Спичке. Он — властный, раскатистый, грудной. Скорее всего — матери. На кого она орет?
- Сядь, пожри нормально! Хватит издеваться! Посмотри, в кого ты превратилась…
- Не трогай меня! - выкрикнула Спичка. Валера перестал дышать. - отстань!
- Дистрофичка! Ходячий труп!
- Пусти…
Послышался какой-то грохот, и Валера, не раздумывая, постучал.
Нужно спасать эту девчонку. Рука у матери была тяжелой. Валера это понял, едва она открыла дверь.
Женщина крупного телосложения была настолько разозленной, что Валера испугался. Не за себя. За Спичку. Он осторожно заглянул в дверной проем.
- Здравствуйте, - его голос был предельно напряжен, - я к Полине. Она дома?
- Дома! - выпалила Спичка, выбегая босиком в подъезд.
Не к Валере. Чтобы отдышаться. Полина дрожала, потирая предплечье, на котором остались красные следы.
Какая она тощая! Мать когда-нибудь не рассчитает силы и переломит ее руку пополам. В майке, в коротких шортах Полина походила на скелет.
Наверное, не стоит так открыто рассматривать ее фигуру. Валера старался, но она невольно притягивала его взгляд.
- Эээ… - он прочистил горло. «Давай, Валера, соберись!». - Я… вчера… немного натупил. Короче, извини.
- Каждый день будешь извиняться? - Спичка состроила надменное лицо.
- Каждый день не получится. Я здесь ненадолго, - он вдруг подумал - «А почему бы и нет?!» и предложил, - пойдем гулять.
Интересно, кого она боится больше — Валеру или мать? Похоже мать. Потому как Спичка согласилась. Пока она собиралась, Валера испытующе смотрел на дверь.
- Пока не пожрешь, из квартиры не выйдешь! - орала ее мать.
Он не мог вмешаться. Стоял и слушал, глубоко дыша от напряжения. Переживал, что мать ее ударит, не отпустит. Но Полина чудом вырвалась в подъезд. И помчалась вниз так быстро на своих ходулях, словно опасалась, что мать рванет за ней.
Мать в бешенстве. Похоже эта тощая ничего не ест. Неужели, она не испытывает голод? Толстовка висит на Щепке, как на вешалке. Из-под наброшенного на голову капюшона смотрят огромные и, как ему казалось, голодные глаза.
Будь у Валеры много денег, он повел бы Щепку в ресторан. В хороший, дорогой, с изысканной стряпней.
Чем накормить привереду? В голову приходили только пирожки. Сытно и доступно. Он притормозил возле пекарни и спросил:
- С чем будешь?
- Я не ем мучное, - Полина с опаской озиралась.
- Ясно, - он зашел в пекарню, и Спичка вынужденно поплелась за ним.
- Я же сказала… - она надула губы, когда Валера всучил ей сочный, жирный пирожок. - Я не ем мучное.
- Значит будешь нюхать. А я потом доем.
- Фу! Валер, - пирожок вызывал у нее отвращение, - как ты можешь есть такую гадость? Знаешь, сколько в нем калорий? Ты видел мою мать? Хочешь, чтобы я потолстела?
- Не провоцируй, - посмеялся Валера, выискивая место, где бы им присесть. - Тема веса под запретом. Я на это не куплюсь. Надоело извиняться ни за что.
- Надоело?! А зачем тогда пришел?
- Попрощаться.
Он увидел лавку в тени развесистых кустов.
- Попрощаться? - удивленно протянула Спичка, шагая за Валерой.
- Еще скажи, что ты расстроилась, - усмехнулся тот.
Валера уселся, широко расставив ноги. Солнце припекало к темной шевелюре, но здесь его накрыла тень. Хорошо! Только на душе неспокойно. Спичка даже не понюхала ароматный пирожок.
Сидит, косится на него. Точно голодная! Строит из себя! Выделывается! Валера поднес к ее губам надкушенный пирог.
- Ешь! - он нахмурил брови. Попробуй только с ним поспорь.
Она подумала и с неохотой откусила крохотный кусочек пирожка. Валера замер. Может быть еще откусит? Он смотрел, как двигаются ее губы. То на губы, то в зеленые глаза.
Полина долго жевала, проглотила и сморщила лицо.
- Ужасно, - словно проглотила скользкую лягушку. А Валера, тыча в ее губы пирожком, настаивал:
- Кусай!
- Нет, я больше не могу, - Щепка положила руку на живот.
Вечно голодный Валера махом проглотил все пирожки. Ну и черт с ней, с этой Спичкой! Какое ему дело? Пусть умирает, если ей жизнь не дорога. Он равнодушно отвернулся и вдруг оторопел, когда она прижалась и уткнулась лбом в его плечо.
Валера поерзал. К нему никто не прикасался, кроме Лизки и сестры.
- Они меня узнают, - в страхе прошептала Спичка. Валера осмотрелся. Вдалеке маячила компания из четырех парней. А она предупредила, - не смотри! Они привяжутся, потом не отстанут.
- И кто они такие?
- Местная шпана.
Один из них знаком Валере. Дворовой пацанчик, который прицепился у подъезда, мерзко хохотал. Потом сделал жест, будто полоснул по чьей-то шее. После чего они загоготали вчетвером.
- Мда… - мрачно процедил Валера, - у вас не район, а рассадник отморозков. Пристают?
Он скосил зрачки на Спичку. Из-за плеча выставлялись большие, блестящие глаза. Они моргнули. Полина так смотрела, с потаенной надеждой, словно ждала, что Валера вскочит и помчится защищать.
Он — не герой. И ему нельзя так рисковать. Полина — тощая, но бесспорно красивая. Найдется тот, кто защитит.
Валера заметил, что она с интересом рассматривает черты его лица. Его огромный клюв. Он отвернулся, но в профиль нос еще крупнее. Куда деться от этих любопытных глаз?
- Валер, - позвала его Спичка, - а ты совсем не страшный.
- Ну, спасибо! Успокоила, - он иронично усмехнулся, - значит, по моей внешности проходиться можно, а по твоей нельзя?!
- А что со мной не так?
- Ты — тощая! - не вытерпел Валера и, раз уж начал, горячо продолжил, - можешь обижаться, если хочешь. Я извиняться не приду. Говорю как есть: ты — худущая, как спичка. Одни глаза остались.
И губы. Но про губы Валера умолчал.
Она не вскочила, не назвала его носатым, не толкнула, как делала сестра. Шпана рассосалась, а Валера терпеливо ждал ответ. Полина грустно отвела глаза. И ему ужасно захотелось извиниться за грубые слова.
Вместо этого он рассказал ей о себе. О жизни в детском доме, о том, что он все время думал о еде.
Это лавка стала местом откровений. Они пришли сюда на следующий день. И на следующий тоже. Валера отложил отъезд.
На третий день Валера почувствовал, что Спичка стала ему ближе, чем сестра.
Они расходились засветло, но сегодня засиделись дотемна. Шагая к дому, Валера вдруг остановился вдали от света фонаря. Повернулся к тощей Щепке. Капюшон скрывал ее глаза. Он стянул его, засмотрелся на Полину. Ее глаза искрились в темноте.
Валера — предатель. Где-то далеко отсюда рвет и мечет Лизка, ждет его звонка. А он здесь, смотрит на костлявую девчонку, которую мечтает накормить. И не только накормить.
Он протянул к ней руку...
За спиной раздался свист.
Их было четверо. Четыре темных силуэта. Валера обернулся, когда услышал голоса:
- Он?!
- Он!...
Продолжение➡️