Иногда я ловлю себя на мысли, что всё ещё помню, как пах её шампунь.
Пах свежестью и чем-то тёплым — может, ромашкой, может, июльским утром.
Уже 23 года прошло, а этот запах вдруг всплывает в голове, когда я открываю окно летним утром.
Когда мы жили вместе, Лена всегда ставила будильник раньше меня на 6:45.
Она вставала тихо, чтобы не разбудить, на цыпочках шла на кухню и варила кофе.
Иногда пекла блины — просто так, без повода. Я ворчал: «Полседьмого, Лён, ты с ума сошла?» А теперь просыпаюсь в 6:45 сам.
Без будильника. Без запаха блинов. Без неё.
Мы были вместе почти семь лет. Я тогда считал, что это не много. Мол, главное — свобода.
Главное — не застревать, не терять себя. Я всё время говорил: «Жизнь — это движение». И двигался. Только, как оказалось, от неё подальше.
Лена была из тех женщин, которые ничего не требуют, не давят, они просто любят и заботятся. В нужный момент.
Я тогда воспринимал её как что-то само собой разумеющееся. Как воздух.
Она хотела семью, ребенка, свою квартиру, куда ты приходишь с работы — и тебя ждут.
А я... я хотел «ещё немного свободы». Карьеры, поездок. Мне не хотелось ответственности.
Мне казалось, что я задыхаюсь. Что привязанность — это клетка.
Я думал: вот сейчас уйду — и заживу. Свободно и легко, как мечтал.
И я ушёл.
Когда я сказал ей, что ухожу, она не плакала, не пыталась удержать. Только смотрела так, как никто и никогда.
В этом взгляде был немой вопрос "Почему?"
— Ты уверен? — спросила.
— Да, — ответил я. И врал сам себе.
Первые недели я был окрылён. Снимал квартиру с другом, ходил по барам, флиртовал, смеялся.
Казалось, будто сбросил тонну. Никто не спрашивает, где я, почему задержался, куда дел деньги. Свобода!
Но прошёл месяц, потом другой — и началась тишина. Настоящая. Такая, от которой звенит в ушах.
Никто не спрашивал, как я. Никто не ждал дома. Никто не обнимал в 2 часа ночи, когда накатывает бессонница.
Я понял, что свобода без любви — это просто пустота.
Однажды я встретил Лену в магазине.
Осмелился подойти, чтобы спросить:
— Как ты?
Она ответила: — Хорошо. И пошла дальше по своим делам. Я понял что разговаривать со мной она не хочет.
Я стоял и смотрел ей вслед, она удалялась, а мне казалось, что это мое счастье удаляется от меня.
Потом я узнал, что она переехала. Новый город, новая жизнь. Друзья сказали, что у неё кто-то есть. Я промолчал.
Но внутри было ощущение, будто тебе в грудь положили камень.
Я пытался строить отношения. Было несколько женщин. Умные, красивые, интересные. Но всё было не то.
Я всё сравнивал. Всё искал знакомые черты. Всё надеялся, что кто-то заглушит ту самую пустоту внутри.
Не получилось.
Однажды одна из них, собирая свои вещи, сказала:
— Ты всё ещё любишь другую.
Я не спорил. Она была права.
Иногда мне снится: я сижу на кухне, Лена рядом, и она просто наливает мне чай. Молчит.
Но это сон. Утром — пустая кухня и чайник, в котором нет воды.
Прошли годы. Сейчас мне 57 лет.
Я начал стареть резко. Как будто за год — на десять. Болят колени, сердце шалит.
В аптеке кассир обращается ко мне «папа», и я не против. Пусть хоть и в шутку. Ведь своих детей у меня нет, о чем сейчас очень жалею.
У меня почти нет друзей. Кто остался — живёт далеко.
Вечерами я сижу у окна, смотрю, как фонари заливают улицу жёлтым светом, и думаю, что больше всего на свете хочу вернуть ту самую простую жизнь. Где утро начинается с блинов, а не с одиночества.
Однажды я увидел в автобусе женщину в коричневом пальто. Та же походка, та же прядь волос, выбившаяся из-под капюшона.
Сердце остановилось на секунду. Я хотел крикнуть:
— Лена?!
Она обернулась. Это была не она.
Я сел обратно и впервые за много лет почувствовал, что мне не хватает не просто женщины. Мне не хватает именно той Лены, от которой я ушел много лет назад.
Иногда думаю: а что, если бы я остался? Мы бы, конечно, ссорились.
Спорили бы о бытовых мелочах. Но она была бы рядом. А значит — всё было бы по-настоящему.
У нас бы появились дети.
Мы бы гуляли в парке. Ссорились из-за игрушек, оставленных на полу или еще чего-нибудь. Смирились бы с жизнью. Но были бы вдвоём.
Но я ушёл.
Потому что думал, что свобода — важнее.
Я разменял любовь на свободу.
И теперь жалею об этом каждый вечер. Без исключений.