Мне 50 лет.
Я живу один.
У меня есть сын. Где-то.
Иногда я просыпаюсь среди ночи и долго смотрю в потолок.
Молча. Без мыслей, без тревог — просто с ощущением, будто что-то забыл, что-то не успел.
Как будто кто-то зовёт меня, но слишком издалека, чтобы я услышал.
Я не видел сына больше десяти лет.
Когда он родился, мне было 27. Мы с Катей не планировали ребёнка. Всё случилось неожиданно.
Сначала замешательство, потом «так надо», потом брак и стремительная бытовая лотерея.
Мы снимали однушку на окраине. Я работал в маленькой типографии, Катя — в аптеке.
Мы были молоды, упрямы и не готовы к ребенку.
Первое время после рождения я старался. Вставал по ночам, гулял с коляской. Но внутри… не щёлкнуло.
Все говорили: «Ты поймёшь, когда возьмёшь его на руки». Я взял. Но не понял.
Это страшно говорить. Но это правда.
Я не чувствовал связи. Не знал, что говорить. Не знал, что делать.
Я думал, что просто не создан для отцовства. Мол, вот есть мужчины, которые рождаются отцами, а есть такие, как я — наблюдатели.
а есть такие, как я — наблюдатели.
Катя уставала, злилась, всё больше молчала. Мы начали ссориться. Я уходил в работу.
Она замыкалась в себе. Ребёнок плакал ночами, и я крутил подушку, не зная, как помочь.
Я всё больше чувствовал себя лишним. На кухне, в квартире, в её жизни. Даже рядом с собственным сыном.
А потом начались обвинения.
— Тебе всё равно.
— Ты не участвуешь.
— Ты просто сбежал.
Я не спорил. Потому что в глубине души знал — это правда.
Я не сбежал физически, но морально — ушёл давно. Я не умел быть отцом.
Не умел любить правильно. Не умел оставаться, когда было трудно.
Когда сыну было шесть, мы развелись. Я ушёл. Катя уехала с ним в другой город, ближе к своим родителям. Говорила, так будет лучше.
Сначала я приезжал. Раз в две недели. Потом — через месяц. Потом — только по праздникам.
Встречи были неловкими. Он сидел тихо, почти не говорил. Я пытался шутить, спрашивал, как школа, чем увлекается. Он отводил глаза. А я — чувствовал себя чужим.
С каждым годом становилось труднее. Он взрослел. Мы отдалялись.
Я не знал, какой у него характер, что он любит, какие у него друзья. Я перестал понимать, кто передо мной.
А потом… просто перестал приезжать.
Катя звонила. Напоминала. Просила. Я придумывал отговорки: работа, загруженность, поездки.
На самом деле — я боялся. Боялся снова почувствовать эту отчуждённость.
Этот взгляд: «Ты мне никто». А ведь когда-то я был для него целым миром. Хоть на пару лет.
Прошли годы. У меня были отношения. Короткие, несерьёзные. Ни одна женщина не задерживалась надолго.
Я не мог впустить в свою жизнь кого-то нового, когда внутри оставалась дыра от тех, кто ушёл.
От тех, кого я сам отпустил.
Теперь мне 50.
Я работаю охранником в бизнес-центре. Работа спокойная. Зарплата — средняя.
Живу в однушке, иногда встречаюсь с бывшими коллегами, реже — с друзьями.
Вечерами пью чай, читаю новости, слушаю музыку 90-х. И думаю. Много думаю.
Каждый день я вижу мужчин, которые встречают своих детей у школы напротив.
Они шутят, рассказывают с интересом что-то.
Они живут этими моментами. И я ловлю себя на том, что просто стою и смотрю.
Потому что я не знаю, как это — быть отцом.
Я не знаю, как это — поправлять шапку сыну.
Как это — держать его за руку перед первым классом.
Как это — говорить ему: «Я горжусь тобой».
Как это — обсуждать, кем он хочет стать.
Я не знаю ничего из этого.
Потому что я был слишком занят, чтобы быть рядом.
У меня осталось одно его фото. Ему там, наверное, года четыре. Он в синей куртке и вязаной шапке.
Смеётся. Тогда он ещё не чувствовал, что я отдалился. Тогда — всё ещё можно было исправить.
Я пытался найти его в соцсетях. Нашёл. Закрытая страница. Написал короткое сообщение. Без лишнего.
«Привет. Я не знаю, имею ли право писать. Просто хочу сказать: ты мне важен.
Извини, что не был рядом. Я правда сожалею».
Он прочитал. Но не ответил.
Прошёл год.
Каждый день я проверяю — вдруг напишет.
Не написал.
Катя говорила, что он поступил в институт. Что увлекается фотографией. Что живёт один, снимает квартиру.
Больше ничего. Она не обвиняет. Уже давно.
Мне 50.
И я не знаю, что значит быть отцом.
Но я знаю, каково — просыпаться каждое утро и понимать, что упустил самое важное.
Не в смысле «не успел». А в смысле — сам отказался.
Иногда мне снится, как я открываю дверь. Там стоит он. Мой сын. Не мальчик — взрослый парень.
С чемоданом и слегка настороженным лицом. Я улыбаюсь. Он медлит. А потом говорит:
— Можно я зайду?
Я киваю. Мы молча садимся пить чай. Он спрашивает, как я. А я не знаю, что ответить.
Хочу сказать всё сразу: «Прости», «Я скучал», «Ты стал взрослым», «Я горжусь тобой».
Но срывается только одно:
— Спасибо, что пришёл.
Но это — во сне.
В жизни ко мне никто не приходит.
Я понял за годы, что ребёнку не нужен идеальный отец. Ему нужен ты. Просто ты.
С твоими страхами, ошибками, но рядом.
Потому что рядом — это уже 90% любви.
Не стоит упускать, откладывать, думать, что «потом догоню».
Не догоните. Они растут быстрее, чем кажется.
И однажды ты тоже будешь сидеть ночью на кухне, пить чай и думать, почему не остался.
Я знаю, каково это.
И никому не пожелаю повторить мой путь.