Утро 2 июня 2011 года в Боронии, тихом пригороде Мельбурна, началось как обычно. Дети с рюкзаками спешили в школу, машины сновали по дорогам, а воздух был пропитан ароматом цветущих садов. Тринадцатилетняя Сириякорн Сирибун, которую все звали просто Банг, вышла из дома на улице Элси. Она напевала что-то весёлое — может, песню Джастина Бибера, её кумира, — и шагала привычным путём к школе. Но в тот день Банг не дошла до колледжа Боронии Хайтс. Она исчезла, словно растворилась в утренней дымке. Что же случилось с этой доброй, смешливой девочкой, чья жизнь казалась такой простой и счастливой?
Из Таиланда в незнакомый мир
Сириякорн Сирибун родилась 30 декабря 1997 года в провинции Убонратчатхани, в самом сердце Таиланда. Её прозвали Банг — ласковое имя, которое идеально подходило этой солнечной девочке. Она была младшей в семье, её старшую сестру звали Сирипрон, но друзья называли её Панг. Панг была на семь лет старше, но это не мешало сёстрам быть близкими. Они болтали о девичьих секретах, хихикали над мелочами, а иногда спорили, как это бывает у сестёр. Их детство прошло в Таиланде, в уютном доме, где правила мама, Ванидда. Отец покинул семью, когда Банг была совсем малышкой, и девочки росли под крылом матери, которая делала всё, чтобы они ни в чём не нуждались.
========================
⚡️⚡️⚡️Вобар в Telegram - подпишись, чтобы не пропустить интересное
========================
Всё изменилось в 2004 году, когда Ванидда отправилась на отдых в Мельбурн. Там она познакомилась с Фредом Паттисоном, австралийцем с доброй улыбкой и открытым сердцем. Между ними сразу пробежала искра — из тех, что меняют судьбы. Фред, выросший в небольшом городке Квинсклифф в штате Виктория, был очарован Таиландом. Он впервые побывал там в середине 90-х и влюбился в эту страну — в её яркие краски, тёплые улыбки, неспешный ритм жизни. Ванидда, или Нид, как он её ласково называл, стала для него частью этой магии. Они начали переписываться, даже когда она вернулась к дочкам в Таиланд, и их связь только крепла.
В 2006 году Фред решился на смелый шаг. Он оставил всё и переехал в Таиланд, чтобы быть рядом с Нид. Там он познакомился с её дочерьми — семнадцатилетней Панг и маленькой Банг, которой было всего восемь. Девочки, выросшие без отца, сначала держались настороженно. Но Фред был терпелив. Он проводил с ними время, шутил, играл, учил их новым словам. Постепенно они начали видеть в нём не чужака, а родного человека. Он называл их своими дочками, а они стали звать его папой. Это было так естественно, так тепло, словно они всегда были семьёй.
Вскоре Фред и Ванидда поженились, и она взяла его фамилию — Паттисон. Вместе они открыли небольшой бизнес, полный надежд и планов. Они мечтали о будущем, наслаждались жизнью в Таиланде, где всё казалось возможным. Но через два года их мечты начали рушиться. Бизнес, на который они так рассчитывали, пошёл ко дну. Выбора не осталось: Фред решил вернуться в Австралию. Он нашёл работу на заводе недалеко от Мельбурна, в штате Виктория, и уехал первым, чтобы подготовить всё для семьи. В 2008 году Ванидда, семнадцатилетняя Панг и десятилетняя Банг последовали за ним. Так началась их новая жизнь в Боронии, пригороде, который должен был стать их домом.
Борония встретила семью цветущими садами и спокойствием среднего класса. Этот городок, названный в честь ярких местных растений, был типичным пригородом Мельбурна, где семьи искали тишину и безопасность. Он лежал к северу от горы Данденонг и к западу от лесистой местности, полной парков и горных троп. Здесь было уютно, почти идиллически. Но, как и в любом городке, у Боронии были свои тени. Район вокруг железнодорожной станции шептался о проблемах с запрещенными веществами, о молодых ребятах, что тусовались там по вечерам. Однако дом, который Фред и Ванидда купили на улице Элси, казался настоящим убежищем. Он был всего в нескольких минутах ходьбы от школ, где собирались учиться Панг и Банг.
Этот дом стал их маленьким раем. Семья посадила деревья, развела сад, полный цветов, которые напоминали о далёком Таиланде. Ванидда взяла подработку — не слишком престижную, но важную для бюджета. Фред пропадал на ночных сменах в заводе, возвращаясь домой усталым, но довольным. Они трудились ради дочерей, ради их будущего. План был простым и честным: девочки пойдут в австралийские школы, выучат английский, получат образование, которое откроет им двери. А потом, когда долги будут выплачены, семья, возможно, вернётся в Таиланд, чтобы жить в своё удовольствие. Это была мечта, ради которой стоило работать, жертвовать, терпеть.
Панг было семнадцать, а Банг — всего десять, когда они приехали в Австралию. Английский они почти не знали, и первые месяцы были нелёгкими. Но они были полны решимости освоиться, впитать новую культуру, найти своё место. Борония казалась идеальным местом для этого — тихим, безопасным, почти сонным. Фред позже вспоминал: «Я хотел, чтобы Банг росла, чувствуя себя в безопасности. И не было причин думать иначе. Утром на улицах всегда полно народу — школьники спешат на уроки, взрослые едут на работу. Рядом проходит главная автобусная линия, две большие дороги. Я никогда не беспокоился за неё». Дом на Элси был меньше чем в десяти минутах ходьбы от школы, где училась Банг. Всё выглядело так, будто жизнь налаживается.
Перед тем как пойти в местную школу, Банг пришлось пройти долгий курс английского. Для застенчивой девочки, привыкшей к тайскому укладу, это было настоящим испытанием. Она молчала, присматривалась, училась новым словам, боясь ошибиться. Но в четвёртом классе начальной школы Боронии её посадили за одну парту с Дьямай Хиллард. Сначала они не поладили. Дьямай вспоминает с улыбкой: «Я так хотела с ней подружиться, но, кажется, сначала она считала меня назойливой. Банг даже поставила линейку посреди парты, чтобы я не лезла на её половину! Я думала, она меня терпеть не может».
Но Банг просто нужно было время. Она была осторожной с незнакомцами, держалась чуть в стороне. Но чем больше они с Дьямай общались, тем ближе становились. Лед растаял, и вскоре они стали неразлучными подругами. Дьямай рассказывала: «Банг была такой счастливой, с добрым сердцем. Меня часто дразнили в школе, но она всегда вставала на мою защиту. С новыми людьми она была тихой, но с друзьями — настоящей душой компании. Она любила болтать, пробовать что-то новое, смеяться. С ней было так легко, так хорошо».
В школе Банг быстро заработала репутацию отличницы. Особенно ей удавалась математика — числа словно оживали под её карандашом. Учителя хвалили её за пунктуальность, за вежливость, за то, как аккуратно она вела тетради. «Это всё моё тайское воспитание», — смущённо отвечала она, когда её спрашивали. Банг почти никогда не пропускала уроки, всегда приходила вовремя, с собранным рюкзаком и улыбкой. Её любили все — и учителя, и одноклассники.
За пару лет дружба с Дьямай стала только крепче. Они обожали танцевать и петь, мечтая о больших сценах, о ярких огнях. Когда пришло время переходить в старшую школу, они вместе записались в колледж Боронии Хайтс, который был совсем рядом с домом Банг. Каждое утро они встречались в парке неподалёку, болтали без умолку и шли на уроки. В старшей школе к ним присоединились другие девочки, включая Лейлу Престон, которая училась с Банг в седьмом классе. Лейла вспоминала: «Банг была как солнечный лучик. Она всегда смешила всех, обожала веселиться, заражала всех своим настроением».
Девочки продолжали увлекаться танцами и музыкой. Они репетировали номера для школьных шоу, придумывали движения, смеялись до слёз, когда что-то не получалось. Банг влюбилась в K-pop — этот жанр захватил её целиком. Родители позже узнали, что она даже начала учить корейский, чтобы понимать тексты любимых песен. Но её настоящей страстью был Джастин Бибер. Лейла смеялась, вспоминая: «Она была без ума от него. У неё был настоящий краш, и она вечно слушала его песни, напевая их везде». Банг была самой обычной девочкой-подростком. Она пела, танцевала, хихикала с подругами, мечтала о чём-то большом. Для тех, кто знал её мельком, она казалась тихоней. Но друзья видели другую Банг — смешную, открытую, немного сумасбродную.
Школа была её миром, её радостью. Лейла говорила: «Банг любила учиться, любила быть среди друзей. Это было её место, где она чувствовала себя живой». Она не просто ходила на уроки — она жила этими моментами, когда можно было смеяться, делиться секретами, быть собой.
Тихая жизнь без тревог
Дома у Банг всё было спокойно, как в любой семье. С Панг они были близки, хоть и не всегда ладили. Разница в возрасте давала о себе знать — иногда они спорили, как это бывает у сестёр, но любовь между ними была настоящей. С отчимом Фредом, который стал для неё папой за последние пять лет, у Банг были тёплые, доверительные отношения. Он был для неё опорой, человеком, который всегда выслушает, подбодрит.
Но ближе всех ей была мама, Ванидда. Банг была младшенькой, маминой радостью, той, кого хочется обнять и защитить от всего мира. Дьямай, часто бывавшая у них дома, вспоминала: «Банг обожала свою семью. Конечно, она иногда спорила с мамой — ну, знаешь, из-за того, что не хотела мыть посуду или убираться. Обычные подростковые штучки. Но это было так по-семейному, так тепло, как в любом доме».
Банг любила быть дома, несмотря на свою энергию и любовь к друзьям. Она была немного домоседкой, обожала спать в своей кровати, обустраивать свой уголок. Ей нравилось иметь своё пространство, где можно было слушать музыку, листать соцсети, мечтать. Фред называл её «старой душой», и это описание подходило ей идеально. Она была активна в интернете, но никаких романов у неё не было. В июне 2011 года ей было всего тринадцать, и она только начинала понимать, кем хочет стать, о чём мечтать. Её жизнь была простой, полной маленьких радостей — пение, танцы, смех с подругами. Никто не мог представить, что эта история оборвётся так внезапно.
Обычный день, ставший кошмаром
2 июня 2011 года началось без намёка на беду. В доме на улице Элси всё было как обычно. Фред Паттисон, отчим Банг, только вернулся с ночной смены на заводе. Уставший, с тяжёлыми веками, он прошёл в спальню в глубине дома, чтобы отоспаться после долгой ночи. Ванидда, мама Банг, хлопотала на кухне, проверяя, всё ли готово для дочки. Банг, сидя за столом, неспешно ела завтрак. Её тёмные волосы были аккуратно собраны, а школьная форма сидела как влитая: сине-белое полосатое платье, белые носки, чёрные кеды Dunlop Volley. Поверх платья — тёмно-синяя школьная куртка с молнией, а за спиной — голубой рюкзак с узором, который она так любила. Она выглядела как любая школьница, готовая к новому дню, полному уроков и смеха с подругами.
========================
⚡️⚡️⚡️Вобар в Telegram - подпишись, чтобы не пропустить интересное
========================
Чуть после восьми утра — время разнится, кто-то говорит 8:15, кто-то 8:25, в такие моменты никто не смотрит на часы — Банг допила чай, улыбнулась маме и крикнула: «Пока, увидимся вечером!» Дверь хлопнула, и девочка шагнула на улицу Элси. Её шаги эхом отдавались в утренней тишине. Сосед, чья собака залаяла у окна около 8:30, заметил Банг. Она шла вниз по улице, в сторону Альберт-авеню, как делала это каждый день. Он запомнил её силуэт — маленькую фигурку в школьной форме, с рюкзаком за спиной. Ничего необычного, просто девочка, спешащая на уроки.
Путь Банг был коротким и знакомым, чуть больше километра от дома до колледжа Боронии Хайтс. Она всегда ходила одной дорогой: вниз по Элси до перекрёстка с Альберт-авеню. Там — направо, всего несколько шагов, а потом налево, на улицу Харкорт. Пройти половину квартала, свернуть налево на Монко — тупиковую улочку, которая заканчивалась задней калиткой школы. Этот маршрут занимал у неё минут десять, не больше. Она знала каждый поворот, каждый дом. Это был её мир, её ежедневная тропинка, безопасная и привычная. Но в то утро что-то пошло не так.
Дождь сделал улицы тише. Многие родители решили подвозить детей до школы, и пешеходов было меньше, чем обычно. Дьямай Хиллард, лучшая подруга Банг, которая часто встречала её по дороге, в тот день не вышла из дома. Позже полиция упомянет свидетельницу, якобы видевшую Банг на улице Харкорт около 8:55. Если это правда, то прогулка, обычно занимавшая десять минут, почему-то растянулась почти на полчаса. Странно. И ещё страннее то, что эта свидетельница заметила Банг всего в 150 метрах от школьной калитки. Так близко. Но до школы девочка не дошла. Где-то на этом коротком отрезке — между домом на Элси и колледжем — Банг пропала, словно растворилась в утреннем воздухе.
Банг не появилась в школе 2 июня 2011 года, и это было совсем не в её стиле. Учителя в колледже знали её как образцовую ученицу. Всегда вовремя, с аккуратными тетрадями, с улыбкой, готовой ответить на любой вопрос. Она почти никогда не болела, не прогуливала. Поэтому, не увидев её в классе, они решили: «Наверное, приболела». Отметили отсутствие как уважительное и продолжили уроки. Никто не заподозрил, что что-то не так. Но к вечеру правда начала проступать, как холодная вода, просачивающаяся сквозь трещины.
Около четырёх дня Дьямай Хиллард позвонила в дом Банг. Она хотела напомнить подруге, что завтра они играют в футбол, и надо захватить форму. Трубку сняли Фред и Ванидда. «Почему ты не сказала ей в школе?» — спросили они, и в их голосах уже дрожала тревога. Дьямай замялась. «Она не была в школе», — ответила она тихо. Эти слова упали, как камень в воду, разрывая тишину. Фред и Ванидда переглянулись. Их дочь, их маленькая Банг, ушла утром в школу — и не дошла? Сердце сжалось от ужаса.
Они тут же бросились в колледж. Директор Кейт Харнетти встретила их с сочувствием. Да, подтвердила она, Банг не было на уроках. Учителя думали, что она заболела, и ждали её завтра или послезавтра. Но для родителей это был не ответ. Это был кошмар. Они помчались в полицейский участок Нокса, что в паре километров от дома. Там их выслушали, записали заявление, но посоветовали не паниковать. «Позвоните её друзьям, может, она у кого-то задержалась», — сказали полицейские, стараясь успокоить. Фред и Ванидда вернулись домой, но покой покинул их навсегда.
Дома они обнаружили, что телефона у Банг с собой нет. Это было в порядке вещей — школа запрещала гаджеты, и Банг всегда оставляла мобильный дома. Но теперь это только усилило страх. Они начали обзванивать всех, кого знали. Дьямай, лучшую подругу Банг, их звонок застал врасплох. Позже она вспоминала: «Я сидела на полу и плакала. Дала им номера всех друзей, кого смогла вспомнить. Это было так страшно, так грустно. Я не верила, что это правда. Как будто сон».
Лейла Престон, ещё одна близкая подруга, узнала новость от общей знакомой. «Банг пропала», — сказала та по телефону. Лейла никогда не забудет эти слова. «Я разрыдалась. Начала звонить всем, повторяя: «Банг пропала, мы не знаем, где она». Словно в кошмаре, Фред и Ванидда обзванивали знакомых весь вечер. Они цеплялись за надежду, что Банг просто бунтует, как иногда делают подростки. Может, она у подруги? Может, заигралась? Но с каждой минутой эта надежда таяла. Они не ели, не спали. Страх сковал их, как ледяная рука, и не отпускал.
Город в поисках Банг
Утро 3 июня Фред и Ванидда встретили в полицейском участке Нокса. Они вернулись туда, чтобы узнать, есть ли новости, что делают следователи. Но новостей не было. Поиск пока не дал ничего. Родители не могли сидеть сложа руки — это было выше их сил. Они решили действовать сами. Фред взял отпуск на работе, решив, что не вернётся, пока не найдёт свою девочку. Вместе с Ваниддой они обошли окрестности, расклеивая объявления о пропаже. На листках было её фото — улыбающаяся Банг с длинными тёмными волосами и карими глазами, полными жизни. Фреда видели в тот день в торговом центре Боронии. Он методично развешивал листовки, словно каждая из них могла вернуть его дочку домой.
Их жизнь изменилась в один миг. Обычные семейные радости — ужин за общим столом, разговоры о пустяках, смех — исчезли. Осталась только одна мысль, одна цель: найти Банг. Фред позже признался журналистам: «Кажется, мы не ели целую неделю. Не могли думать ни о чём другом». В тот же день, в пятницу, новость о пропаже Банг попала в СМИ. История тринадцатилетней девочки, исчезнувшей по пути в школу, разлетелась по городу, как лесной пожар. Люди начали перешёптываться, обсуждать, строить догадки. Кто-то сочувствовал, кто-то боялся за своих детей.
К семье хлынул поток поддержки. Друзья, соседи, даже незнакомцы предлагали помощь. Кто-то приносил еду, кто-то создавал группы в соцсетях. Но вместе с этим пришли и страхи — те, что терзают каждого родителя, чей ребёнок пропал. Ванидда не могла справиться с эмоциями. Она плакала, молилась, цеплялась за любую надежду. Панг, старшая сестра, была слишком юной, чтобы нести такое бремя. Фред понял, что ему придётся стать опорой для всех. Он говорил с журналистами, координировал поиски, отвечал на бесконечные вопросы, хотя внутри всё разрывалось от боли.
«Друзья, коллеги — все приходили, организовывали поисковые группы. Люди создавали страницы в соцсетях, приносили еду. Камеры, репортёры — они были повсюду, преследовали нас даже на улице. Мы ходили кругами, в шоке, пытаясь держать себя в руках. Я был сам не свой, но должен был быть сильным ради жены и дочери. Так легко было бы сломаться, но что-то внутри говорило: «Надо найти её, что мы можем сделать?» — вспоминал Фред. Его голос дрожал, но он не сдавался.
Расследование
Полиция начала получать звонки и письма с информацией. Советы, слухи, домыслы — всё смешалось в кучу, и следователям пришлось разбирать этот хаос по крупицам, как археологам, ищущим осколки прошлого.
Они начали с самого близкого — с дома Банг. Детективы расспрашивали семью о её поведении в последние дни, недели. Не было ли чего-то странного? Может, она грустила, злилась, делилась секретами? Но всё было как обычно. Банг была обычной девочкой — счастливой, уравновешенной, без намёка на проблемы. Никаких ссор дома, никаких драм с друзьями. Она любила школу, любила своих подруг. Это сразу исключило версию побега. Банг не из тех, кто сбежит, не сказав ни слова.
Полиция проверила её соцсети. У Банг было три аккаунта в Запрещёноbook и страница в Myspace, где она, шутки ради, указала, что ей 27 лет. Детективы прошерстили каждый пост, каждое сообщение, каждую переписку. Ничего подозрительного. Ни странных контактов, ни намёков на планы. Версия о том, что Банг могла встретить кого-то в интернете — какого-нибудь хищника, заманившего её в ловушку, — быстро отпала. Она была открытой, но осторожной. Никаких тайн, никаких следов.
Подозрение пало на Фреда, отчима. Он сам это признавал и не возражал. «Отчим всегда первый подозреваемый», — говорил он с горькой усмешкой. Полиция обыскала его, дом, чердак, подвал. Кто-то даже пустил слух, что Фред копал яму под домом — нелепая сплетня, но её тоже проверили. «Меня проверяли долго. Люди шептались: «Это точно он». Но мне было всё равно. Мне нечего скрывать», — рассказывал Фред. Он хотел, чтобы его исключили из списка как можно скорее, чтобы полиция могла сосредоточиться на других версиях.
Семья Банг была быстро снята с подозрений. Джон Поттер, инспектор, работавший над делом, позже подтвердил: «Семья скорбит о дочери. Они отчаянно нуждаются в любой информации. Они верят, что она жива и вернётся домой». Ванидда, мама Банг, всё больше опиралась на свою буддийскую веру. Она зажигала свечи, молилась, прося вернуть её девочку. Эта вера стала её якорем, её единственной опорой в море неизвестности. Даже спустя недели, месяцы, она не угасла. Семья держалась, несмотря на боль, и продолжала надеяться.
К концу июня 2011 года полиция Боронии сделала заявление, от которого замирало сердце: исчезновение Банг Сирибун, скорее всего, было связано с похищением. Это был тяжёлый момент, когда надежда на случайное недоразумение начала угасать. Следователи перестроили свою работу, их взгляды стали острее, а вопросы — жёстче. К делу подключились детективы из отдела убийств — люди, которые привыкли смотреть в лицо самым тёмным тайнам. В воздухе витали слухи о создании оперативной группы, которая могла бы найти ответы. Зима в Австралии только начиналась, но для семьи Банг она уже стала бесконечной, холодной и безжалостной.
Полиция не сидела сложа руки с самого начала. Ещё в первые недели после исчезновения Банг, 2 июня 2011 года, они начали обыскивать окрестности с упорством, граничащим с отчаянием. Каждый переулок, каждый двор, каждый куст вдоль её привычного маршрута осматривался с дотошностью. Следователи восстановили хронологию того утра с пугающей точностью. Банг вышла из дома на улице Элси между 8:15 и 8:25, попрощавшись с мамой лёгким «Пока!». Она направилась к колледжу Борония Хайтс, как делала это каждый день. Сосед заметил её около 8:30 — его пёс залаял у окна, увидев маленькую фигурку в школьной форме: сине-белое платье, белые носки, чёрные кеды Dunlop Volley, тёмно-синяя куртка и голубой рюкзак за спиной. Она шагала в сторону Альберт-авеню, и всё выглядело так обыденно.
Но потом — ещё одно свидетельство, возможно, последнее. Кто-то утверждал, что видел Банг на улице Харкорт около 8:55, всего в 150 метрах от задней калитки школы. Если это правда, её десятиминутная прогулка растянулась почти на полчаса. Почему? И главное — как она могла исчезнуть так близко к цели? Полиция искала любые намёки на преступление: следы борьбы, обронённую вещь, крик, который мог услышать прохожий. Но ничего не было. Ни крови, ни рюкзака, ни даже сломанной ветки. Банг словно растворилась в утреннем воздухе, оставив лишь вопросы, которые жгли душу.
Следователи знали её маршрут наизусть: от Элси до перекрёстка с Альберт-авеню, короткий поворот направо, затем налево на Харкорт, и, наконец, ещё один поворот налево — на Монко, тупиковую улочку, ведущую прямо к школе. Всего чуть больше километра, десять минут неспешным шагом для тринадцатилетней девочки. Этот путь был её миром, её ежедневной тропинкой, безопасной и знакомой. Но в то утро он стал загадкой, которую никто не мог разгадать.
Полиция расширила зону поисков. Они двинулись на восток от Боронии, где раскинулись зелёные просторы национального парка Данденонг и леса Дунгалла. Это были почти сказочные места: густые заросли, крутые тропы, тёмные уголки, которые могли скрыть что угодно. Поисковые отряды часами прочесывали километры леса, пробираясь через колючие кусты и скользкие склоны. Они искали всё: рюкзак Банг, её куртку, обрывок ткани, след ботинка. Но лес молчал. Ни единого намёка на то, что Банг была там. Он хранил свои тайны, как старый страж, не желающий говорить.
Параллельно полиция разбирала поток звонков и писем от местных жителей. Люди звонили десятками, их голоса дрожали от желания помочь. Кто-то видел «похожую девочку» в соседнем районе, кто-то слышал странный шум утром 2 июня, кто-то замечал подозрительную машину. Каждый сигнал проверялся, каждый адрес осматривался, но всё вело в тупик. Один из звонков привёл полицию в восточный пригород Мельбурна, к борделю. Аноним утверждал, что видел там юную азиатку, похожую на Банг, вскоре после её исчезновения. Детективы нагрянули туда, перетрясли каждый угол, допросили всех, кто мог что-то знать. Но подробности остались за закрытыми дверями. Позже полиция лишь сказала: «Это ни к чему не привело». Никаких следов, никаких зацепок.
Журналисты начали строить свои версии, одна мрачнее другой. А что, если Банг увезли далеко от Боронии? Может, даже за пределы Австралии? Кто-то вспомнил про её родного отца, который жил в Таиланде. Полиция связалась с международными агентствами, подключила федеральные службы, проверила все возможные каналы: аэропорты, порты, базы данных. Но и здесь — ничего. Никаких записей о том, что Банг пересекала границу. Её имя нигде не всплывало. Она исчезла, словно её стёрли из реальности.
Страх, сгустившийся над пригородами
Спустя несколько недель после исчезновения Банг, в июне 2011 года, Мельбурн всколыхнули новые тревожные вести, от которых сердце замирало. 21 июня в Рингвуде, пригороде всего в 10 километрах от Боронии, шестнадцатилетняя девушка заявила, что едва избежала похищения. Это случилось средь бела дня, во вторник после обеда. Она шла по улице, погружённая в свои мысли, когда мимо проехал синий седан. Водитель затормозил, начал звать её, уговаривать сесть в машину. Его голос был настойчивым, почти угрожающим. Она отказалась, ускорила шаг, но мужчина не отставал. Он припарковался впереди, вылез из машины и пошёл за ней. Когда она проходила мимо, он схватил её за руку — крепко, с силой, от которой кровь застыла в жилах. Девушка вырвалась, царапалась, билась, пока не выскользнула из его хватки. Спрятавшись в кустах, она видела, как он вернулся к машине и уехал.
Она описала его: лет 50–60, седые волосы, плохие зубы, тёмная одежда. По акценту —европеец, но больше ничего вспомнить не смогла. Слишком быстро всё произошло, слишком страшно. Этот случай взбудоражил всех. Люди начали шептаться: а что, если это тот, кто забрал Банг? Но полиция сомневалась. Жертвы были разными: Банг — тринадцатилетняя азиатка, пропавшая утром, а эта девушка — шестнадцатилетняя, белая, атакованная днём. Время, место, внешность — всё не совпадало. И всё же страх начал расползаться по пригородам, как тень, от которой невозможно спрятаться.
========================
⚡️⚡️⚡️Вобар в Telegram - подпишись, чтобы не пропустить интересное
========================
А потом, 29 июня 2011 года, меньше чем через месяц после исчезновения Банг, в самой Боронии случилось ещё одно происшествие, от которого кровь стыла в жилах. Одиннадцатилетняя девочка, азиатка, жившая в двух шагах от дома Банг и даже знакомая с ней, заявила, что на неё напали. Это произошло всего в паре кварталов от того места, где Банг видели в последний раз. Девочка рассказала полиции, что мужчина в серо-красном спортивном костюме, в очках и с медицинской маской на лице, попытался её схватить. Она вырвалась, убежала, но страх остался с ней, как тёмное пятно.
Описание этого мужчины частично совпадало с тем, что дала девушка из Рингвуда неделей ранее. Случайность? Полиция не могла это игнорировать. Инспектор Джон Поттер, который месяцами жил делом Банг, выступил перед прессой: «Мы изучаем возможные связи между недавним покушением в Боронии, делом Банг и другими случаями в восточных и южных пригородах». Родители в Боронии перестали отпускать детей одних. Улицы опустели, окна закрывались плотнее, а страх сгустился, как туча перед грозой. Все ждали, что полиция найдёт этого монстра, который, возможно, был связан не только с Банг, но и с другими преступлениями.
Следователи бросили все силы на эту зацепку. Это мог быть тот самый ключ, которого так не хватало. Но через неделю надежды рухнули, как карточный домик. Одиннадцатилетняя девочка призналась родителям, а затем и полиции, что выдумала всю историю. Никакого мужчины, никакого нападения. Просто детская фантазия, которая увела следствие в сторону на целую неделю. Полиция осталась ни с чем. Связать случай в Рингвуде с делом Банг не удалось, а эта многообещающая ниточка оказалась пустышкой.
Джон Поттер, явно раздосадованный, обратился к прессе: «У нас нет описания преступника. Это не связано с другими попытками похищений. Нет описания машины, нет новых свидетельств с того дня, когда она пропала. Словно она испарилась в воздухе». Его голос был полон усталости, но он не сдавался. Никто не сдавался, хотя каждый новый день без Банг был как удар.
Эхо старых кошмаров
Когда надежды на связь с недавними нападениями испарились, журналисты начали копаться в прошлом, вытаскивая на свет старые, покрытые пылью дела, которые всё ещё будоражили умы. Особое внимание привлекла история Кармейн Чан, тринадцатилетней девочки, похищенной из дома в Виктории в 1991 году. Её случай был частью мрачной легенды о «Мистере Жестоком» — неуловимом преступнике, которого полиция подозревала в трёх похищениях в конце 80-х — начале 90-х годов.
«Мистер Жестокий» был настоящим кошмаром Австралии, тенью, от которой не было спасения. В 1988 году он похитил Шэрон Уиллс, в 1990-м — Николу Линас. Обеих девочек он затем оставлял в общественных местах, как ненужные игрушки. Жертвы описывали его как методичного, холодного, садиста, который продумывал каждый шаг. В 1991 году Кармейн Чан, дочь китайских иммигрантов, была похищена из дома в Темплстоу, пригороде к северо-западу от Боронии. Её тело нашли только через год, в 1992-м, и дело связали с «Мистером Жестоким».
Сходство между Кармейн и Банг бросалось в глаза: обеим было по тринадцать, обе — азиатки, дочери иммигрантов. Общественность начала шептаться: а что, если это он? Вернулся спустя двадцать лет, чтобы снова сеять страх? Но полиция сомневалась. Кармейн похитили в 1991 году, и с тех пор о «Мистере Жестоком» не было ни слуху ни духу. Не было никаких намёков, что он всё ещё активен. Стив Фонтана, работавший над тем делом и подключившийся к поиску Банг, был настроен скептически. «Я лично не думаю, что они связаны, но мы не отбрасываем эту версию», — говорил он. Слишком много времени прошло, слишком мало улик. Но слухи не утихали. Имя Банг всё чаще упоминалось в тени старого кошмара, как эхо, которое не даёт покоя.
Новые надежды и новые разочарования
В августе 2011 года полиция провела пятидневный обыск в парке «Олд Джо Крик», недалеко от дома Банг. Они перевернули каждый камень, осмотрели каждый клочок земли, надеясь найти хоть что-то — обрывок ткани, след ботинка, что угодно. Как сказал инспектор Джон Поттер, «нет доказательств, что она там была». Ничего, связанного с Банг, не обнаружили. Это был очередной удар, но полиция не останавливалась. В следующие две недели они опросили более 500 человек в Боронии — соседей, прохожих, местных, всех, кто мог видеть хоть что-то. Служба чрезвычайных ситуаций (SES) организовала ещё один тщательный поиск в районе, где Банг исчезла. Каждый шаг, каждый взгляд был полон надежды, но всё напрасно.
В октябре 2011 года появилась искра света: полиция объявила о создании оперативной группы «Пума» — первой такой группы с 2003 года. В неё вошли двенадцать детективов под руководством старшего сержанта Дэвида Снэйра из отдела убийств. Джон Поттер, который месяцами жил этим делом, тоже был в команде. «У нас серьёзные опасения за её судьбу, — сказал он прессе. — Мы всё ещё изучаем множество версий, основанных на поступающей информации. Мы ждём тот самый звонок, ту самую подсказку, которая раскроет дело». Его голос был твёрд, но в нём чувствовалась усталость. Они искали уже месяцы, а ответов не было.
За первые полгода, к лету 2012 года, «Пума» получила более 600 звонков от общественности. Люди звонили из Боронии, из Мельбурна, даже из других штатов. Каждый хотел помочь, каждый верил, что его слова могут стать ключом. В марте 2012 года, спустя девять месяцев после исчезновения Банг, один из звонков заставил следователей насторожиться. Подробности не разглашались — полиция лишь публично попросила звонившего связаться снова, потому что его информация была важной. Связался ли он? Это осталось тайной, как и многое в этом деле.
В августе 2012 года полиция допросила 24-летнего парня из Боронии. Он заявил, что знает что-то о пропаже Банг. Его слова звучали шокирующе: он сказал, что утром 2 июня случайно сбил Банг машиной, а потом, в панике, спрятал её тело в местном парке. Полиция арестовала его, но отпустила — улик не хватило, а одного признания мало. В октябре 2012 года его вызвали снова. И снова арест, допрос, признание — и снова освобождение. Следователи попросили доказательства. Он повёл их в парк, показал место, где якобы закопал тело. Но там ничего не нашли. Ни следов, ни улик. Машину парня изъяли, осмотрели от бампера до бампера — и опять ничего. Его признание вызывало сомнения, оно было слишком шатким. Без доказательств полиция не могла его задержать. Его назвали «лицом, представляющим интерес», но с тех пор о нём не упоминали.
Вскоре после этого полиция объявила о втором «лице, представляющем интерес». Главный комиссар Кен Лэй уточнил, что этот человек «совершенно не связан» с первым подозреваемым. Кто это был? Мужчина? Женщина? Подробностей не сообщили. Лишь позже Джон Поттер подтвердил: «Этот человек остаётся под подозрением».
Человек из тёмного прошлого
Вскоре после исчезновения Банг в июне 2011 года в заголовках газет появилось имя, от которого пробирал холод. Роберт Кит Найт не был обычным соседом из Боронии. Этот мужчина, живший неподалёку, когда Банг пропала, нёс на себе груз тяжёлых преступлений. Ещё в 1980 году его обвинили в похищении и нападении на школьницу. Затем, в 1996 году, история повторилась — ещё одна жертва, ещё одно обвинение. Два случая, разделённые шестнадцатью годами. Но полиция не сомневалась: это лишь то, что удалось доказать. Один из следователей заметил с мрачной уверенностью: «Вероятность, что он ничего не совершал между 1980 и 1996 годами, ничтожно мала». Эти слова звучали как предупреждение, как эхо тёмных дел, которые могли остаться в тени.
Имя Найта не раз упоминалось в связи с другим кошмаром Австралии — «Мистером Жестоким», неуловимым хищником, который держал штат Виктория в страхе в конце 80-х — начале 90-х. Даже в 2012 году, спустя десятилетия, полиция признавала: Найт оставался подозреваемым в тех делах, которого они так и не смогли окончательно исключить. Его тёмная репутация делала его мишенью для подозрений в случае Банг. Люди шептались: а что, если это он? Что, если он снова вышел на охоту?
В 1997 году Найта арестовали, а в 1998-м приговорили к долгому сроку за решёткой. Но в марте 2009 года он вышел на свободу и вернулся в Мельбурн — как раз в то время, когда Банг ещё бегала на уроки, напевая любимые мелодии и мечтая о будущем. Это совпадение заставляло сердца замирать. А в 2013 году Найт снова оказался в центре внимания: его поймали с огромной коллекцией непристойных фотографий с детьми.
Следователи вызвали Найта на допрос в 2013 году, чтобы проверить его причастность к исчезновению Банг. Они копали глубоко: задавали вопросы, сверяли даты, искали любую связь. Но вскоре его исключили из числа подозреваемых. Почему? Полиция молчала, оставляя лишь вопросы. Ответов не было, а вскоре не стало и самого Найта. Он решил покинуть этот мир, и сделал это прямо в следственном изоляторе. Это случилось за несколько часов до заседания суда. Его смерть оборвала ещё одну ниточку, которая могла привести к правде.
Но одна деталь не давала покоя. Найт ездил на белом Ford Maverick — машине, которая подозрительно напоминала ту, что мелькала в рассказах свидетелей в день исчезновения Банг. Совпадение? Возможно. Но оно цепляло, как заноза, которую невозможно вытащить. Полиция закрыла эту главу, но имя Найта осталось в истории Банг — как тень, которая не уходит даже после заката.
Оперативная группа «Пума»: опора и надежда для семьи Банг
Оперативная группа «Пума», созданная в октябре 2011 года, стала для семьи Банг символом надежды. Двенадцать детективов под руководством старшего сержанта Дэвида Снэйра из отдела убийств работали день и ночь, чтобы найти ответы. За два года они проверили более 250 зарегистрированных преступников в районе Боронии. Они обошли свыше 1000 домов, заглядывая в каждый угол, в каждый подвал. Они собрали более 1100 улик — от клочков бумаги до записей с камер. Всё это, как говорили в полиции, помогло сложить «портрет» исчезновения Банг — мозаику из фактов, свидетельств и предположений, которая должна была привести к разгадке.
========================
⚡️⚡️⚡️Вобар в Telegram - подпишись, чтобы не пропустить интересное
========================
Но в этой мозаике не хватало главного кусочка — того, что могло бы всё изменить. Улики были, но ни одна не указывала на Банг. Ни её голубого рюкзака, ни тёмно-синей куртки, ни следов, которые могли бы рассказать, что с ней стало. К октябрю 2013 года, спустя два года упорной работы, группу «Пума» расформировали. Это был тяжёлый момент. Дело Банг передали обратно в отдел убийств, но теперь без поддержки региональных сил и аналитиков, которые помогали группе. Надежда потускнела, как свеча на ветру.
Главный комиссар полиции Виктории Кен Лэй объяснил это решение, но его слова были полны боли: «Как бы мне ни хотелось верить, что Банг жива, это не так. Хотя мы не можем полностью закрыть эту дверь… мы, вероятно, готовимся к худшему». Он добавил, что не видит причин для возрождения группы «Пума», но считает расследование в надёжных руках. «Теперь оно стало более чётким. Отдел убийств взял его на себя. Я уверен, у нас хватит ресурсов, чтобы сделать всё необходимое».
Старший суперинтендант Тесс Уолш говорила с той же искренностью: «Решение расформировать «Пуму» было нелёгким, но необходимым. Мы встретились с семьёй Банг, объяснили, что расследование остаётся активным, и мы по-прежнему намерены дать им ответы». Эти слова были как обещание, но они не могли заглушить пустоту, которая росла в сердцах её близких. Два года без Банг — два года неизвестности, которая разъедала изнутри.
Семья в тени потери
К октябрю 2013 года Банг не было уже больше двух лет. Она пропала тринадцатилетней девочкой, полной жизни и мечтаний, а теперь ей должно было исполниться шестнадцать. Время шло, но для её семьи оно будто остановилось. Фред Паттисон, отчим Банг, бросил всё ради поисков. Он взял недели отпуска с завода, чтобы помогать полиции: расклеивал листовки, говорил с соседями, молился за любой намёк. Через месяц ему пришлось вернуться к работе, но ночные смены остались в прошлом. Его жена, Ванидда, не могла оставаться одна в темноте — страх и боль не отпускали её.
Ванидда, которую Фред ласково звал Нид, искала спасения в буддийской вере. Она зажигала свечи, молилась, но к первой годовщине исчезновения Банг её вера начала трещать по швам. Борония стала для неё невыносимой — каждый угол, каждая улица кричали о дочери. К 2012 году Нид уехала в Таиланд, к родным и храмам, в поисках покоя. Она осталась женой Фреда, но жить в Виктории больше не могла. Фред вспоминал с болью: «Она уехала, чтобы найти утешение с семьёй, в храмах, отвлечься от всего. Здесь всё напоминало о Банг. Она была её сокровищем. Они с Нид были так близки, как никто».
Фред остался в Австралии, в доме на улице Элси, где всё ещё чувствовался дух Банг. Он стал голосом семьи, говоря с журналистами, умоляя СМИ держать её историю в эфире. Он поддерживал старшую сестру Банг, Панг, которая училась в университете в Виктории, пытаясь идти вперёд в тени трагедии. Но боль была с ним каждый день — как тень, которая не исчезает даже в самый ясный полдень.
Друзья Банг тоже не могли найти покоя. Лейла Престон, её подруга из колледжа Боронии Хайтс, не выносила вида её лица на листовках и билбордах. Каждый плакат был как удар. В итоге она уехала к отцу в Новый Южный Уэльс, чтобы сбежать от этого груза. Другие подруги Банг меняли школы, переезжали в другие районы — всё, чтобы заглушить боль. Исчезновение Банг оставило в их сердцах рану, которая не заживала. Их мир изменился навсегда, и никто не знал, как жить дальше.
Награда за правду
В феврале 2014 года полиция сделала отчаянный шаг, чтобы оживить дело. Они объявили награду в один миллион долларов за информацию о Банг — сумму, способную изменить жизнь. А ещё — возможный иммунитет от преследования для тех, кто расскажет правду, в зависимости от обстоятельств. Это был призыв к совести, к тем, кто мог знать больше, чем говорил. Инспектор отдела убийств Джон Поттер обратился к людям: «Миллион долларов — это огромные деньги. Группа «Пума» и отдел убийств проверили более 1200 подсказок с тех пор, как Банг пропала, но нам всё ещё не хватает того самого ключа, который даст ответы. Мы не справимся одни. Нам нужна ваша помощь. Если вы знаете что-то о том утре в июне 2011 года и молчали, пожалуйста, расскажите. Прошло больше двух с половиной лет, и мы отчаянно хотим дать семье ответы и привлечь виновных к ответу».
В июне 2014 года, к третьей годовщине исчезновения Банг, полиция поделилась новыми деталями, которые, как они надеялись, могли встряхнуть расследование. Они рассказали о двух свидетельствах, полученных ещё в первые дни после 2 июня 2011 года. Оба были связаны с белыми машинами и их водителями — людьми, которые, возможно, видели Банг в то роковое утро.
Первое свидетельство было из самой Боронии, утром, когда Банг пропала. Примерно через 15 минут после того, как она вышла из дома — около 8:40 утра, — кто-то заметил белый Ford Falcon на пересечении улиц Борония и Флористон. Свидетель запомнил, как из заднего окна машины выглядывала девочка, похожая на Банг. Машина ехала на восток. Это был Ford Falcon модели EA–EF, выпущенный между 1988 и 1996 годами.
Водителя описали как белого мужчину лет 50–60, с каштановыми волосами, зачёсанными назад в стиле рок-н-ролл. Его руки украшали татуировки, в том числе яркая на левом плече. На нём была синяя майка — странная одежда для холодного июньского утра. Джон Поттер объяснил: «Мы знаем о белом мужчине 50–60 лет, который ехал с юной азиаткой на заднем сиденье. Что-то в этом было не так, это выглядело странно. Возможно, это невинное совпадение, но мы должны проверить».
Второе свидетельство пришло из Роувилла, района в 12 километрах к югу от Боронии. Между 8:45 и 9:00 утра, примерно через полчаса после того, как Банг ушла в школу, кто-то заметил белый универсал на улице Наполеон-роуд. На переднем сиденье сидела девочка, похожая на Банг, пока машины ползли в утренней пробке. Машиной была, предположительно, Holden Kingswood, модель 1971–1973 годов. Водитель — мужчина лет 35–40, лысый или с очень светлыми волосами. Его руки и шею покрывали татуировки, которые бросались в глаза, как яркие пятна.
Инспектор отдела убийств Майкл Хьюз обратился к людям: «Мы просим обратить внимание на две детали: мужчину с крупной татуировкой на шее и белый универсал. Подумайте, не знали ли вы кого-то, кто подходит под это описание и мог иметь такую машину или доступ к ней». Его слова повисли в воздухе, как последняя надежда найти Банг, как призыв к тем, кто мог держать правду в своих руках.
Память, что светит в темноте
Банг Сирибун не забыта. Её лицо всё ещё смотрит с плакатов пропавших без вести, её история звучит в новостях, но больше всего её помнят те, кто любил. Друзья и семья несут её память, как свечу, которую не задувает ветер. Подруги Банг из колледжа Боронии Хайтс, которым в 2011 году было чуть больше тринадцати, давно выросли. Они закончили школу, шагнули во взрослую жизнь, но тень подруги осталась с ними, как невидимый спутник. Сам колледж закрылся в 2015 году, объединившись с начальной школой в новую «Боронию К-12». Но Банг осталась частью этого места, как свет, который не гаснет.
Её подруги вытатуировали её имя и дату рождения — как обет не забывать. Около года назад они собрались в «Боронии К-12», чтобы вспомнить свою подругу. Школа установила мемориальную табличку, которая всегда подсвечивается, чтобы, как говорят, «показать Банг дорогу домой».
Семья Банг осталась разрозненной, как осколки стекла. Ванидда живёт в Таиланде, приезжая в Австралию лишь на праздники или важные события. Борония для неё — место, где всё рухнуло, и эта рана вряд ли заживёт. Она и Фред всё ещё женаты, но их брак висит на тонкой ниточке. Они летают друг к другу между Таиландом и Австралией, но пропасть, оставленная исчезновением Банг семь лет назад, не становится меньше. Их любовь пережила многое, но боль от потери дочери — это испытание, которое не проходит.
Панг, старшая сестра Банг, выросла и пошла вперёд. В 2016 году она окончила Университет Суинберна с дипломом по международному бизнесу.
Фред остался в доме на улице Элси, где всё началось. Он был и подозреваемым, и голосом семьи в глазах прессы, но не отступил ни на шаг. Он живёт надеждой, хотя каждый день даётся всё тяжелее. «Самое трудное — это пустота. Ничего нет. Она была здесь, а в следующую секунду — пропала. Но люди не исчезают просто так, идя по улице. Кто-то что-то знает. Им нужно найти в себе совесть и рассказать. Мы хотим знать правду, даже если она плохая», — говорил он, и его слова звучали как мольба к миру не забывать его девочку.
========================
Всем, кто дочитал до конца, спасибо большое, вы - лучшие! Если статья понравилась, не забывайте кликнуть на палец вверх или на сердечко, смотря где нас смотрите. Подписывайтесь на Вобар. Больше интересного на сайте Вобар
========================