-Тебе обязательно знать мое имя? – спросил колдун, и Раэ пожал плечами.
-Понимаю… - сказал тот, и снял с жаровни подогретый чайник с вином, стал неторопливо, как будто это было самым важным в жизни, разливать дымящуюся, алую, как свежепролитая кровь, жидкость по чашам, - мы хотим слышать свое имя в чужих устах, но только в молодости. Это щекочет наше самолюбие. Думаем, как можно скорее заявить о себе в этом мире, который по молодости считаем тесным… Но когда мы долго живем… что значит наше имя в устах тех, кто скоро нас покинет… и для тех, кто для нас не имеет никакого значения… и когда мы понимаем, как велик этот мир, и как ничтожен даже тот, чье имя гремит от края до края хотя бы век…
Ортогонский колдун дождался, когда Раэ осторожно примет из его рук деревянную чашу. Он ни в чем не торопил своего гостя. Времени у него было достаточно для того, чтобы дать охотнику оглядеть свою хижину, в которой все было просто и даже слишком. Маленькое ложе в углу, застеленное тонким покрывалом, несколько табуретов, два стула с настолько высокими спинками, что на них можно откинуться, малая полка с коробками для свитков, флейта на костяной подставке, таз с кувшином на сундуке, еще одна полка - с нехитрой посудой да веник в углу. Все было просто, невероятно чисто и продуманно до мелочей. Впрочем, никаких отвлекающих мелочей в хижине и не было. Из нее было выметено все лишнее. За столом в каком-то строгом, не по-людски безупречном порядке стояли безупречно выструганные плошки с безупречно нарезанным угощением.
Когда Раэ на что-то бросал взгляд, колдун невозмутимо пояснял, предугадывая его мысли. Так, охотник искал глазами в хижине подтверждения существования помощника вроде шишиги, но хозяин хижины и тут догадался, о чем тот думает, и сказал:
-Я предпочитаю все делать сам. Не люблю назойливых слуг. Да и время надо на что-то тратить. Когда живешь не одно столетие, понимаешь, что времени у тебя достаточно. Даже слишком…
Когда Раэ высмотрел, что на краю таза лежит новехонькая бритва, а на чистой тряпочке стоят новые ботинки, понял, что не сто лет назад они созданы, то услышал:
-Да, я иногда выбираюсь в город, когда мне это необходимо. Впрочем, в последнее время это мне не столь уж необходимо… сам понимаю, что это не совсем осмотрительно. Грядет великая война, передел мира, а я даже не суюсь в Дарук узнать последние новости. Но как же мне все, право, это надоело…
Когда же Раэ принял из рук в руки дымящуюся чашу, то и тут колдун ответил в тон его мыслям:
-Не опасайся, там ни яда, ни магии… обычное дешевое вино из Дарука… может даже и не хорошее. Держу, чтобы царапины промывать. Ну, иногда выпить. Или продержать до положения уксуса…
-Ты читаешь мои мысли? – не утерпел Раэ . Ему надоело то, что говорил только этот колдун. И сильно смущало в самом себе то, что он все-таки согласился пойти к нему в гости от того, что надоело всего бояться. Сардер в его хижине появляться не пожелал и посматривал за своим другом из окошка, а как только колдун устремлял в сторону окна свой пусть даже случайный взгляд, тотчас прятался.
-Нет, читать мысли человека не дано даже высшим силам. По крайней мере, пока. Я просто предвижу твои вопросы. Как-никак будущее мне в какой-то мере известно. Да и людей знаю. Ты сейчас тяготишься вопросом, зачем ты мне нужен?
-Для этого и столетним колдуном не надо быть, чтоб догадаться, о чем таком я думаю, - сказал Раэ.
Ортогонец кивнул и сделал глоток вина, как отпил воды, наколол на деревянную вилку мясо и протянул Раэ.
-Бобрятина, - опять опередил он расспросы. Раэ жадно вцепился зубами в кусок, ожидаемо костлявый, но так давно не получаемый. Вкус речной воды в мясе сказал ему больше, чем слова колдуна. Даже зажмурился от неожиданного удовольствия, хотя в такую ночь, казалось бы, ничто не должно было радовать… Ладно уж! Гулять так гулять! На каждом шагу западня. Столько мало хорошего видишь по жизни, так чего не порадоваться мясу? Тем более, что до середины августа было можно и нужно его есть.
-А я, признаться, и сам не знаю, зачем ты мне нужен, - сказал задумчиво колдун, - я бы сказал, что ты для меня диковинка, и что я тебя позвал, чтобы просто посмотреть на тебя... Но за столько лет я такого насмотрелся, что даже… будущий разрушитель Аспурны для меня ничего любопытного не представляет…
Колдун замолк и с большим участием пронаблюдал, как насыщается Раэ, который уже и хлеб отломил, и одним махом выдул чашу горячего вина. Тот даже не почувствовал, что пьет: внутренности из-за пережитых опасностей как слиплись. Ни голода от запаха мяса, ни хмеля, который мог бы быстро ударить в голову с горячего вина Раэ так и не ощутил. Колдун продолжал молчать и смотрел как бы сквозь гостя.
-Ну так, может, скажешь, с чего я должен разрушить какую-то Аспурну, про которую я даже не знаю толком, где она находится? – нарушил тогда он первым молчание, - Или что – не скажешь? Мне так толком никто и не сказал про нее. Ты, значит, сейчас тоже будешь отмалчиваться или наводить тень на плетень…
-А чего бы не сказать? – пожал плечами колдун и поджал недовольный чуть подвядший рот, - скажу… настанет такой день, когда ты поймешь, что Ивартан под Ваграмоном еще не самое страшное зло на этом свете. Настанет время, когда ты даже простишь Ваграмон за его магию…
-Я? За магию? – изумился Раэ. Сиди напротив него та же Мурчин, он мог себе позволить воскликнуть подобное только мысленно, но с этим колдуном было как-то иначе. Да и смысл был таиться от того, кто опережал его мысли! Хотя, если отрешиться от раздражения, то можно сказать, что это облегчало разговор и позволяло сразу перейти на откровенный тон. Охотник и впрямь совсем не боялся этого колдуна и чувствовал рядом с ним какое-то вкрадчивое тепло. Как-то само собой получалось, что он своей неспешностью стал располагать к себе охотника. Может, и тем, что помогал продержаться до рассвета… как знать. Но что при этом он попросит взамен?
Колдун в ответ на его возмущенное изумление как-то про себя улыбнулся и сказал в сторону:
-Дитя Семикняжия. Непримиримое к магии до мозга костей. К любому ее виду. Хоть к плохому, хоть к хорошему. Ну да, ты сейчас хотел бы мне сказать, что хорошей магии не существует… Ну что ж, по-своему ты прав. Прав по-семикняжески. Что ж, попробую тебе объяснить так, чтобы тебе было понятно... Ваграмон в твоем понимании рано или поздно станет меньшим злом. И ты первым делом займешься не им.
-Меньшим? Разве есть большее? – опять изумился Раэ.
-Всегда есть меньшее зло, всегда есть большее, так вот, для тебя Аахарн с его видами магии будет казаться худшим и опасным, - сказал ортогонец, откинулся на спинку стула и заложил за голову руки, вслушался в шум реки за окном хижины и проследил, как пронеслись во влажной темноте светлячки, а Сардер, сверкнув в его сторону глазами-бусинками, спрятался за окном так, что были видны только его торчащие над подоконником кончики ушей, подсвеченные из темноты огоньком. Раэ недоуменно помотал головой.
-Да, дитя Семикняжия. Тебе трудно представить, что есть большее зло, чем Ваграмон, но это не так. Тот порядок, который создал канцлер Теро Наюнеи... и те, кто стоит за ним... позволяет многие виды разрушительной магии держать в узде. Я даже скажу тебе так – что настанет такое время, когда вы, семикняжцы, войдете в Ивартан. Сожженный и измотанный войной с простецами. Настанет время, когда вы войдете в Императорский город и схватите Теро Наюнеи. Я даже скажу больше – ты будешь одним из тех, кто затеет над Теро Наюнеи долгий судебный процесс с разбирательством его преступлений за тысячу лет его жизни. Затеет задолго до того, как ваши войска войдут в Ивартан. Не знаю, доживешь ли ты, однодневная бабочка, до той поры, но, чтобы суд на Теро был честен и своевременен, ты начнешь его заранее. Чтобы к его окончанию оставалось только одно: схватить и сжечь заочно приговоренного Теро Наюнеи, который для многих поколений семикняжцев станет воплощенным злом Ваграмона. И после смерти Теро многие, ох многие, в том числе и простецы, проклянут твое имя… если ты, конечно, не будешь к тому времени бесславно забыт… потому, что не будет того, кто держал в узде все эти разношерстные виды магии и их разновидности… После смерти Теро Наюнеи начнется эпоха перемен, а любая эпоха перемен довольно болезненна… сильно бы хотелось надеяться, что она меня не тронет в ортогонских лесах… или пусть сюда суется… какая будет для меня тогда разница… когда все те виды магии, которые были ограничены, вырвутся на свободу…может, чему-то удивлюсь...
Раэ почувствовал, что ни много еды, ни много мяса в него в эту ночь не влезет и отодвинул горячую чашу от себя:
-Разрушить какой-то далекий город… свалить канцлера Ваграмона… а всю навь по дороге мне перебить не надо, а? Ну так, мимоходом…
-Не смейся, разумеется, ты это будешь делать не один. Но повлияешь сам по себе достаточно… улыбаешься? Не веришь?
Раэ и в самом деле не очень-то это верил еще с тех пор, как услышал про Аспурну на вершине секвойи. Ему более убедительными казались слова Рогни, сказанные тогда тотчас после болтовни вужалки – не способен он на подобное в одиночку, это все бред навок. Но этот колдун… он-то почему в это верит?
-А почему тогда за тобой вся навь в эту ночь гоняется, не назовешь другую причину? – спросил колдун.
-Знатная навья Тиана пожелала меня, - сказал Раэ, чуть смутившись. Что-что, а эта причина, хоть и нескромная, была поскромнее, чем вероятность разрушения им, мальчишкой, большого города.
-Одно другому не мешает и даже наоборот, - сказал колдун, - как у вас в Семикняжии говорят? И в лодку сесть, и рыбку съесть. И тебя заполучить, и уничтожение Аспурны остановить… там великая кормушка для Нави… и терять ее навь из-за тебя не захочет…
-А ты на чьей стороне? – бросил напрямик Раэ, глядя в непроницаемые глаза колдуна, - может, наконец, скажешь, зачем я тебе нужен? Или будешь продолжать делать вид, что от нечего делать?
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 119.