Проводить Даву-хатун до Улугбека, Мансур решил сам. Не хотел обвинений в свой адрес, если вдруг с хатун что-то приключится в дороге. Провожая мужа, Мирослава не смогла не высказать своего недовольства.
-Зачем ты едешь сам, Мансур? Эта женщина опасна и сердце мое будет не спокойно! Тем более..
-Тем более - что? - спросил Мансур, внимательно вглядываясь в лицо своей Оджин.
Она опустила глаза и положила руки на живот.
-Оджин! Неужели это то, что я думаю?
Она кивнула и тут же оказалась в объятиях мужа. Он смеялся безмятежно и счастливо, покрывая ее лицо поцелуями.
-Ты рад? Останешься? - спросила она с надеждой.
-Не могу! Но я быстро вернусь, обещаю! И со мной ничего не случится! - сказал Мансур уверенно.
Ей ничего не оставалось, кроме как проводить его.
Дава-хатун сидела в возке с безучастным видом. Казалось, что горе лишило ее последних сил и разума. Глаза неподвижно глядели в одну точку. Губы иногда шевелились и те, кто находился рядом, могли расслышать тихое, как шелест пожухшей травы: "Аслан!"
На несколько мгновений, Мирославе стало невыносимо жаль эту женщину. Потерять ребенка - что может быть страшнее для любой матери? Но вспомнив проклятия, которыми Дава осыпала Мансура, Мирослава стряхнула с себя оцепенение. "Уезжает и скатертью дорога! А вот с проклятием надо что-то делать!" На душе было неспокойно. Как только путники скрылись из виду, она отправилась к Каймишь, в надежде получить совет.
Каймишь, как всегда серьезно отнеслась к ее словам.
-Знаешь, Оджин, мать всегда говорила мне, что проклятия - это зло, которое возвращается к тому кто проклял, но задевает и того, в чей адрес было послано!
-И у нас боятся таких слов! Но что же делать?
-Я пошлю весточку к матушке, думаю она подскажет! -пообещала Каймишь и перевела разговор в другое русло. - Когда Мансур обещал вернуться?
-Сказал, что скоро! Но ты же знаешь, в пути всякое может случиться!
-Не думай о плохом, Оджин! Мансур вернется, раз ты его ждешь!
В словах молодой женщины не было упрека, лишь толика грусти. Мирославе даже стало стыдно, за то что порой она испытывает чувство превосходства над Каймишь, оттого, что любовь Мансура принадлежит ей.
До становища Улугбека добирались долго. За все время в пути, Мансур не слышал от Давы-хатун ни единого слова. Улугбек расположил свое становище в безлюдном месте и найти его было тяжело. Он очень удивился, когда увидел, кто прибыл к нему в гости.
-Мансур!? Не ожидал...
-Я привез Даву-хатун!
-Мать? Она же к Аслану уехала, заявив, что я не на что не годен!
-Аслана нет больше! - Мансур рассказал брату о том, что случилось.
Улугбек тяжело вздохнул.
-Есть в том и моя вина, Мансур! Мог бы я Аслана остановить, да повелся на их общие посулы! Знаешь, Мансур, а мне хорошо тут! Так хорошо, как никогда раньше не было!
-Значит от тебя нож в спину мне не ждать?
-Не жди, слово даю! И за Даву-хатун не переживай, ей отсюда не выбраться! Я присмотрю за ней!
-Спасибо, брат! - Мансур испытывал невероятное облегчение. Что может быть страшнее, чем опасаться собственной крови!
С легким сердцем возвращался он домой, туда где дети, туда где ждала его Оджин...
На границе ростовской земли, так где кончаются леса и начинается бескрайняя степь, сошлись два отряда. Один из них возглавлял русский воевода, а другой
степной хан. Сошлись они не для боя, не для переговоров о мире. Сошлись, что бы устроить встречу людям, разлученным на долгие годы.
Лучезар смотрел на сестру. Прошедшие годы уже отразились на ее лице, собрав вокруг глаз мелкие морщинки. Позади нее, стоял настороженный молодой человек, по одежде - хан.
-Алдар! - произнесла Мирослава, обращаясь к юноше, - Это мой брат, Лучезар!
Алдар, юноша лет двадцати с небольшим, кивнул дяде. Он поехал сюда только уступив просьбе матери. Недавно они похоронили отца и теперь Алдар, вместе с братьями, решал дальнейшую судьбу степных племен.
-Не прожить мне на свете долго без моего Мансура! - говорила ему мать, - Хочу перед смертью повидать брата!
Алдар не смог отказать. Он знал, что хан Мансур поддерживал в русскими связь, знал, что мать его родилась в тех краях, но никогда не думал, что придется и ему повстречаться со своим родичем, вот так, в чистом поле.
Долго тянулась встреча. Бесконечными казались Алдару вопросы и ответы, которыми обменивалась мать с братом.
-Может вернешься со мной в Ростов? Дети твои выросли, можешь пожить на родине! - решился наконец Лучезар задать вопрос, который заготовил загодя.
Мирослава улыбнулась грустно.
-Как ты не понимаешь, Лучезар! Стала мне мила полынь степная! Полюбила я давно ее горький аромат!
Позади пробегал по степи легкий ветер, гладил по макушке зеленую траву и манил вернуться обратно, туда где прожита жизнь...