Пока колдун разматывал перекрученную повязку на его раненой руке, Раэ напрягал память и пытался наскрести по ее закоулкам то, что он знал о самоубийцах. Выходило негусто. Первым делом припоминалась история об одном охотнике, из-за которого Руна выдернули с прямо с занятий, и дня два он отсутствовал. Ему пришлось долго беседовать с одним охотником, который лишился в походе ног и, говорят, собирался из-за этого выброситься из окна лазарета. Потом Раэ видел этого охотника в архиве, а затем слыхал, что тот перебрался на одну из ферм, принадлежавших Цитадели, там огородничал, а затем вышел в отставку и даже женился. Вроде бы одного из своих сыновей он отправил в упырятники. Да, вроде бы в упырятники. Раэ точно не помнит, потому как малышня может несколько раз сменить крыло, пока точно не узнаешь, какой охотник из нее вырастет. Второй случай был иной: в крыло огнебойц привезли уже достаточно взрослого осиротевшего парнишку, которого туда сбагрили опекуны и сонаследники. Тот никак не мог примириться с тем, что с ним так поступили и порезал себе вены на руках, испортил сухожилия. Кажется, - Раэ не был уверен, что верно помнит, - его увезли лечиться и вразумляться в монастырь. Вернулся тот парень оттуда страшно злющим, стал помощником управляющего по хозяйству, и срывал злость на все крыло огнебойц за лишние расходы мыла, дров и даже подтирочной пакли. Вроде бы тоже после этого не резался – нашел свой смысл в жизни в изводе целого крыла на мелкопакостной должности. Был и другой случай: покончила с собой одна девица, которую уже просватали за одного из молодых охотников крыла водной нечисти и по каким-то причинам брак сорвался. Все три таких разных случая заставили Раэ по-быстрому осмыслить, что радовало или наоборот заставляло горько сожалеть тех, кто был причастен ко всем этим историям. Так, всех радовало то, что того покалеченного охотника успели спасти, оттащить от окна в тот миг, когда он не справлялся с отчаянием. И что однорукий Рун сумел в тот миг достучаться до бедолаги.
В случае с этим хмырем, который повредил себе руки, сожалели, что не смогли за ним уследить и предугадать, что он выкинет. Сожалели о том, что у него после этого случая испортился нрав, хотя, может, он такой был и раньше, но в Цитадели его тогда никто не знал.
В случае с девицей все, как один, сожалели, что не уследили и винили всех домочадцев, которые могли бы от нее не отходить ни на шаг.
Получалось, что все трое с собой справиться не могли, и за них приходилось справляться кому-нибудь другому. Глядя на сосредоточенное, умное лицо безымянного колдуна, Раэ изумлялся: неужели он находится на краю отчаяния? Разве он не справляется с собой? Хотел утопиться в озере, но не утопился же. Наоборот, от веревки избавился. Неужели он, такой умный колдун, рассчитывает на помощь Раэ? Да тот его в случае чего и за руки не всегда успеет схватить.
Сардер, который сидел не подоконнике и неодобрительно наблюдал за действиями колдуна, недовольно присвистнул, когда ортогонец освободил рану от повязки и чуть сжал кожу, чтобы осмотреть глубину укуса. Тогда колдун устремил на альва какой-то виноватый, что ли, взгляд, в котором промелькнули усталость и скорбь. Грустно улыбнулся малышу. Такой взгляд бывал у умирающих, когда они прощались с теми, кто им дорог: Раэ это видел, когда ходил за ранеными в охотничьем лазарете. И тогда он поверил, что колдуна что-то сильно гложет, и гложет настолько сильно, что он может с этим и не справиться.
Его взгляд почему-то напомнил взгляд Тево – вот уж кто был бы недоволен подобным сравнением! Чем? Теплотой! Да, человеческой теплотой, которую Раэ и не наделялся увидеть в колдунах.
«Надо с ним говорить, - решил Раэ, - о чем угодно, лишь бы отвлечь его»…
-Вот, - сказал колдун, безошибочно достал из сундука у ложа небольшой туесок, - здесь окопник и облепиха… заживляет очень быстро. Будь уверен, что без магии…
Затем он осторожно налил из теплого чайника воды в пиалу, скрутил из чистого уголка обмотки жгутик и намылил его.
«Угадал про меня, что я не хочу лечиться магией, - подумалось Раэ, - может быть, он еще и врет, чтобы я принял эту мазь: на самом деле есть там эта гадость».
-Я бы предложил тебе что-нибудь посущественней, но моя магия на тебя не подействует, - сказал колдун и виновато усмехнулся, - вы, семикняжцы, к легким видам магии малочувствительны.
-Но… моя хозяйка меня лечила…
Колдун погрузился в себя, через миг чуть вздрогнул, и сказал:
-Так она у тебя верховная ведьма! Ого! Ну да, она может, ну-ка кто это…
Через секунду колдун вздрогнул, оторвался от погружений в себя и поспешно завозился с туеском, явно растерянный от того, что ему открылось. Безошибочно достал из сундука корпию и чистые запасные обмотки для ног. Раэ не хотел ничего спрашивать о Мурчин. Меньше знаешь – крепче спишь.
-Ну… что мне сказать, - неловко проговорил колдун, - моя лечебная магия на тебя не подействует. Так что буду лечить тебя как простец простеца. Магии воды тут точно нет, так что можешь быть уверен, мазь, как мазь. Только очень сильные колдуны… высокого ранга... имеют такие силы, чтобы заживлять раны семикняжцев… вы же все делаете, чтобы быть отпорными от магии… даже от такой, которая исцеляет… и только ну очень сильная на вас может подействовать…даже исцеляюще, а не калечаще, а я только скромный водный стихийник. Я тебе могу водой только раны промыть и все…
-Это мне ни о чем не говорит.
-Тебе стоит изучить иерархию колдовского мира, чтобы не быть в ней слепым кутенком. Это тебе пригодится.
-А стихийник… это как? Это означает, что ты не высший?
-Нет… руку давай сюда на стол… как глубоко кусанул! У них даже человеческие зубы не совсем человеческие… вот… так… сейчас почистим края…
-Так ты низший?
-Низших колдунов не существует, - усмехнулся ортогонец, - только ведьмы. И для многих из нас оскорбительно, когда нас сопоставляют с низшими. Низшие – это отбросы колдовского мира. Магия владеет ими, а не они магией. Таких много в Семикняжии. Рано или поздно все они становятся безумными. Их тело и разум начнают распадаться.
Раэ кивнул. Он знал, о чем говорит колдун. Насмотрелся в клетках в крыле ведьмобойц. Да и Мурчин об этом тоже намекала.
-Из них хорошо получаются лишь одноразовые медиумы, - продолжал колдун, - а есть младшие колдуны и ведьмы, основа всех крупных ковенов. Их называют младшими сестрами и братьями, но на самом деле они являются в мире колдунов слугами.
«Нера… Мийя… Варью» , - мысленно перечислил Раэ.
-Они умеют управлять магией. Так что даже для того, чтобы стать младшим колдуном, нужно обладать недюжинной силой воли. Но магическую силу они способны брать только на шабашах, через живую магическую кровь, что может везти к перерождению в вампира… они обязаны постоянно приносить жертвы нави на шабашах. Для них неявка на шабаш означает потерю силы.
-Так ты не младший?
-Нет же! Ты же видишь – я не на шабаше. Стихийники могут не бывать на шабашах. Мы можем вытащить силу из стихии. Например, твой покорный слуга может вытащить силу из воды. Чтобы так сделать, мне достаточно выпить чашку. Или просто окунуться. Так что мне не надо таскаться на шабаши, приносить жертвы, участвовать в оргиях… - колдун брезгливо поморщился, - я, конечно, могу получить силу таким образом, и не малую, но… себе дороже… Я как раз получил обращение на Ламмас… И я этому рад, потому, что в этот праздник достаточно для обращения принести в жертву земные плоды. За это Ламмас любят все и стараются обратиться именно на него… Не надо никого резать, даже мелкую птицу, не надо ни с кем ложиться против воли… Ламмас тем и хорош… А когда я обратился на вторую ступень, я и в шабашах старался не участвовать.
-Так стихийные выше младших на ступеньку? – спросил Раэ.
-Ну да. Особняком, конечно, стоят звездные стихийники. Те, кто способен вытягивать силу из звезд. Все звездные стихийники считаются высшими колдунами. Как, например, большинство Муронидов.
-Принц Рансу и принц Лаар…
-Да, оба, - сказал ортогонец.
-А про мою хозяйку говорят, что она огневичка… значит, она тоже стихийница?
-Верховная ведьма способна брать силу из любых источников, - сказал колдун, - а твоя может ее получить хоть из комариного писка.
-Но ведь она ее и потерять может, - сказал Раэ, припомнив случаи. Колдун застыл с мазью над раной, опять обратил глаза как бы внутрь себя.
-Это все особые обстоятельства, - сказал колдун, - костяной дракон… блефарон… она быстро восстанавливается! Я бы очень удивился, будь я способен удивляться. Ну что ж… верховная… да, верховная…
И ортогонец занялся раной. Обработал ловкими точными движениями, умело перевязал. Но Раэ заметил, что присутствует он только руками. Сам колдун мыслями блуждал в ином месте… Альв на подоконнике присвистнул и заставил его очнуться, колдун спохватиться, осознанно посмотреть ему в глазки, а затем несколько обеспокоено взглянул на Раэ.
«Надо его отвлекать», - подумалось охотнику.
-А почему ты стал колдуном? – спросил он, - зачем ты это с собой сделал?
-Захотел так помочь своему народу. Мнил себя спасителем, - вздохнул колдун, - ну… ты знаешь, какая беда свалилась а Ортогон? Как его охватило поветрие, когда целыми деревнями превращались в вурдалаков…
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 121.