Очень часто я сталкиваюсь в своей практике с тем, что ученик 8-10 класса после пыток тщательных расспросов признаётся, что он не понимает, что у него происходит на уроках русского языка в школе. То есть он не понимает и не воспринимает текущий материал, хотя вроде и проявляет признаки жизни: что-то отвечает, как-то делает домашку, получает какие-то оценки. И часто всё это чуть не в бессознательном режиме.
Подобная ситуация может тянуться годами: во-первых, мотивация ученика в средней школе снижена, и он просто получает свои тройки и привыкает к ним. Во-вторых, слабый ученик практически всегда скрывает своё непонимание – никому не хочется выглядеть дурачком. Так он дотелёпывается до выпускных классов, и у тут у него вырастает мозг и вылупляются амбиции. Бывшему (и нынешнему) троечнику вдруг хочется сдать ЕГЭ на приличный балл, и приходится начинать с ним изучение программы чуть не с самого начала.
Леса за деревьями не просматривается
Программа по русскому языку в 6-9 классах предполагала и предполагает прежде всего освоение адаптированного для школы курса языкознания – науки о языке. То есть учащийся к концу 9 класса в первую очередь должен иметь представления о языке как системе систем.
Как говорится, не делайте мне смешно.
Учебники по русскому для общеобразовательных классов построены таким образом (за это больше всего критиковали учебник М.Баранова, но, имхо, другие учебники, рекомендованные/допущенные МинПросветом, этой проблемы всё равно не решили), что возникает стойкое (неправильное) впечатление, что главная задача курса 6-9 классов не освоение прежде всего грамматического строя языка (морфологии и синтаксиса), а оттарабанивание правил правописания. То есть 4 года мы вроде как ничем другим не занимаемся, кроме как учим правописание нешек, энок и приставок с корнями. Ну иногда еще знаки препинания изучаем.
Всё.
Орфография и пунктуация – это прикладные разделы лингвистики, и, как бы нам ни хотелось обратного, их изучение не является первостепенной задачей, потому что невозможно поставить телегу впереди лошади: нельзя без освоения морфологии освоить русскую орфографию по той простой причине, что русская орфография морфологическая. Но проблема в том, что именно это и происходит – лошадь плетётся за телегой, и в итоге и овцы съедены, и волки голодные, то есть учащиеся в массе язык как систему систем не осваивают, грамотность у них болтается в районе минусовых температур, а оценка по русскому складывается из общего интеллектуального уровня, помноженного на усердие.
Стог – это не куча сена (с)
Сегодня всё сильнее сглаживается разница между учениками слабыми (оценка между двойкой и тройкой) и средними (оценка между тройкой и четверкой). И те, и другие «страдают» от одних и тех же проблем и с одной и той же головной болью встречают подготовку к ЕГЭ.
Главная засада в том, что непонимание слабыми и средними учениками программы основывается на непонимание ими базовых, «несущих» понятий системы, и поэтому, сколько ни нанизывай на непонятое новый материал, он всё равно гибнет, словно попадая в зыбучие пески.
Первая проблема в том, что ученики часто воспринимают слово как кучу букв. Да, вроде как в начальной школе должно прийти понимание строения слова, но оно почему-то задерживается в пути лет эдак на 7-8, и эта задержка ставит часто жирный крест на освоении правописания морфем (во всяком случае, осознанном). Если ученик не может членить слово, бесполезно ему твердить, что корни пишутся так-то, а приставки вот так-то: он просто не видит их в слове. И главное, от чего лично у меня глаза на лоб лезут, что эта проблема в полный рост поднимается не в 5 классе – в десятом, на минуточку. Когда мы начинаем готовиться к ЕГЭ. Задания 9 и 10 на правописание корней и приставок «чуйкой» сделать трудно – она очень быстро вянет в условиях стресса, к тому же 30 слов для неё довольно серьёзное напряжение само по себе. И вот мы начинаем, как в 3 классе, корень в слове искать.
Иногда даже находим )
Вторая проблема в том, что ученики (слабые всегда, средние часто) плохо осваивают части речи. Два года, 6 и 7 классы, посвящены систематическому изучению морфологии, в общей сложности это 340 учебных часов. Казалось бы, за это время уже можно было бы, извините, зайца научить курить (даже с учётом возраста учеников и необходимости накопления знаний о языке), но ведь не тут-то было, и если деть отличает причастие от отглагольного прилагательного, то он уже чуть не маленький гений. Опять же, при подготовке к ЕГЭ приходится практически всем давать таблицу частей речи и заставлять учить к ним вопросы. А ведь морфология - это хребет грамматики, и, если система частей речи не освоена, куда проваливаются сотни уроков по русскому, в общем, понятно. Само собой, в то же отхожее место отправляются уроки по правописанию частей речи - те самые нешки и энки.
Ну и вишенкой на торте является представление слабых учеников о предложении – для них это просто наваленные в кучу слова. Пытаться освоить при этом пунктуацию - просто тратить время. Так как сильных учеников не сказать чтобы много (бывает, что ученик имеет пятёрку по русскому, но исключительно из-за общей высокой грамотности, система систем остаётся неосвоенной), чуть не каждому второму выпускнику приходится ещё раз и ещё раз объяснять, что все слова в предложении связаны грамматически. Если традиционное объяснение «не сработало» ни в четвертом, ни в восьмом классе, скорее всего, не сработает и в десятом, так что приходится взрослым ученикам, которые в 10 классе по физике должны изучать применение первого закона термодинамики к различным процессам, рассказывать о грамматическом центре предложения – грамматической основе, – к которой, как к перекладине, «привешены» вопросами второстепенные члены предложения.
Для многих только к концу школы раскрывается удивительный мир однородных членов предложения, зависимых слов, причастных и деепричастных оборотов.
Так и живём.
У матросов есть вопросы
Освоение языка как системы систем по традиционному учебнику всегда, и в советской школе тоже, шло со скрипом. И слабые ученики, которых очень тяжело обучить в условиях классно-урочной системы, были всегда. Но мне одной кажется, что в последние годы освоение программы по русскому галопирующими темпами деградирует? И виной этому плохо (или совсем не) сформированое к 16 годам понятийное мышление выпускников? Или программа, созданная полвека назад, потеряла актуальность и нуждается в полной переработке – прежде всего с учётом изменившихся познавательных психических процессов современных школьников? Или это частное следствие общих проблем школы? Или мы просто живём в последние времена?
Вопросы есть, ответов нет.