Найти в Дзене
НУАР-NOIR

Слэшер Среднерусской возвышенности

Российский триллер «Змеиный источник» можно было бы назвать кино-фильм-до. Не по причине якобы имеющейся схожести с боевыми искусствами (дзюдо, тайквондо, айкидо и т.д). Но по событийному фактору. Режиссер Николай Лебедев ещё до «Легенды 17». Екатерина Гусева до «Бригады». Лев Борисов до «Бандитского Петербурга». Евгений Миронов до «Идиота» и «Августа 44-го». Дмитрий Марьянов до своего трагического ухода. В 1997 году мало кто знал об особенностях триллеров, а киноведение в его нынешнем виде только зарождалось, а потому создателям ленты приходилось действовать на ощупь. Иногда просто по наитию адаптировать слэшеры (слова такого тогда тоже не знали) под реалии российской глубинки. По этой причине вы невольно почувствуете отсылки к мрачной классике. Причал для парома с печальным колоколом, в который звонит сумрачного вида дяденька – явно «мрачный предвестник» - напоминает «Мельницу каменных дев». Убийца, который способен вводить в заблуждение и широкие массы, и даже зрительские ожидания к
-2

Российский триллер «Змеиный источник» можно было бы назвать кино-фильм-до. Не по причине якобы имеющейся схожести с боевыми искусствами (дзюдо, тайквондо, айкидо и т.д). Но по событийному фактору.

Режиссер Николай Лебедев ещё до «Легенды 17». Екатерина Гусева до «Бригады». Лев Борисов до «Бандитского Петербурга». Евгений Миронов до «Идиота» и «Августа 44-го». Дмитрий Марьянов до своего трагического ухода.

В 1997 году мало кто знал об особенностях триллеров, а киноведение в его нынешнем виде только зарождалось, а потому создателям ленты приходилось действовать на ощупь. Иногда просто по наитию адаптировать слэшеры (слова такого тогда тоже не знали) под реалии российской глубинки.

По этой причине вы невольно почувствуете отсылки к мрачной классике. Причал для парома с печальным колоколом, в который звонит сумрачного вида дяденька – явно «мрачный предвестник» - напоминает «Мельницу каменных дев».

Убийца, который способен вводить в заблуждение и широкие массы, и даже зрительские ожидания как явная отсылка к классическому джалло «Кто видел её смерть». Череда смертей юных девиц, хотя и не студенток, но напоминающая «На греческой улице». И всё это не где-то в экзотической забугорщине, а у нас, под боком.

По этой причине лирические отступления в духе «Алешенька, свет очей моих» вполне уместны, так как вызывают в памяти ещё разученную нами в школе «Грозу» Островского. Только место Кабанихи здесь заняла директриса «туземной» школы.

В провинцию, не слишком глухую, но и не так, чтобы Ростов Великий, прибыла практикантка. Ей на биологическом факультете положено обязательно набраться педагогического опыта, а потому надо некоторое время поработать в школе (была в своё время такая норма).

И вдруг выясняется, что в крошечном городке некто изводит девиц. Причем, скажем так, определенного типажа, под который идеально попадает молоденькая Дина. Нормальная девушка пулей бы улетела обратно в Москву, но эта прибыла в глухомань не просто так, а с горячими амурными умыслами.

Кадр из фильма «Змеиный источник» (1997)
Кадр из фильма «Змеиный источник» (1997)

Что собственно запутало и без того сложную обстановку в городишке. Обычно в таких местах главным является «товарищ майор», коему «столица - не указ» («Картонная пристань», «Тот, кто гасит свет»). Однако в данном случае предложен апофеоз «российскости» - суровая директриса держит под каблуком даже милицию.

Что уж говорить про учителей и практикантку? Впрочем, весь этот социальный паноптикум не отменят того факта, что девиц ведь кто-то убивает. И убивает «не просто так». Что показательно, от этого фильма на стадии проб отказался Сергей Безруков, мол, не хочу начинать восхождение с «такого мрака».

Кадр из фильма «Змеиный источник» (1997)
Кадр из фильма «Змеиный источник» (1997)

Получилось действительно очень пасмурно и местами откровенно пугающе. Что Николай Лебедев попытался развить как общую тенденцию уже в последующих своих весьма качественных триллерах « Поклонник» и «Изгнанник». Что касается именно «Змеиного источника», то оказался очень удачный финал, который подан через новаторский на тот момент прием «воспоминания о будущем». Лаконично и внушительно.