Люба сидела прижавшись к ледяному окошку автобуса, везущего ее в областной центр. На автобусе она ехала впервые и уже ругала себя за то, что села к окну. Казалось, что рукав шубы так примерз к стеклу что она даже встать потом не сможет. Возле нее сидел мужчина, крепкий, плечистый. Его ни капли не смущало, что он сдвинул бедную женщину совсем к стенке. Скорее всего он даже не задумывался об этом, сидел да сидел.
Хорошо хоть на улице мороз не сильный был, да и дорога накатана. Автобус изредка только потряхивало. Когда Любин сосед совсем задремал и привалился к ее плечу, терпению женщины пришел конец. Она начала двигать от себя мужчину, повернулась к нему спиной, уперлась коленями в стенку автобуса. Она толкала соседа изо всех своих сил и ее старания увенчались успехом. Тот понял, что совсем прижал худенькую соседку, отодвинулся от нее.
- Замерзла, чай, от окошка-то, прижимайся поближе ко мне, теплее будет.
Увидев, как вспыхнуло лицо Любы, продолжил.
- Да не думай ничего. Холодно ведь. А ехать еще далеко. Скоро остановка будет, греться пойдем.
Люба обрадовалась, что мужик обратился к ней по-простому, без всякой насмешки. А то кто знает их, городских. Вдруг посмеяться над ней хотел. Видит, что из деревни. Хотя как тут разобрать, кто да откуда, все, как снопы завернуты в платки да шали. Лишь бы потеплее было.
Автобус и вправду скоро остановился. Водитель повернулся к пассажирам и объявил, что стоять будет полчаса, чтоб шли греться, да чаю горячего попили. Все пассажиры высыпали из автобуса, на занемевших ногах пошли к зданию с вывеской “столовая”. В здании было тепло, пахло кислой капустой. Все бросились к пузатому самовару с кипятком. Заварку в стаканы наливала буфетчица из большого зеленого эмалированного чайника после того, как заплатят за чай деньги. Кто-то довольствовался просто кипятком, но Люба подошла к буфетчице и протянула свой стакан, из кармашка, пришитого к кофте достала деньги. Чай был настоящий, хотя и отдавал немного веником. А еще в заварке видимо было немного сахара или сахарина. Потом из самовара долила в стакан кипяточку и с удовольствием хлебнула. Приятное тепло от горячего разлилось внутри. Сразу стало теплее. Она бы и еще стаканчик выпила, да побоялась, ехать-то еще долго.
Водитель объявил, что пора возвращаться в автобус. Сосед уже сидел на своем месте. Увидел прихрамывающую Любу, пожалел ее. Передвинулся к стенке.
- Садись уж тут. Мне -то привычнее.
Люба с благодарностью посмотрела на соседа.
- А долго еще ехать - спросила она попутчика.
- Час с небольшим. Ты я вижу первый раз едешь.
- Да, я и на автобусе-то первый раз еду.
- Ну ничего, не так уж и много осталось. Ты прижимайся, прижимайся ко мне. Да не думай ничего плохого. У меня у самого в городе девка чуть помладше тебя будет.
После чая, да и пребывания в теплом помещении, Люба согрелась. Она в который раз сказала спасибо матери за то, что заставила одеться ее как кочан капусты. Разные одежки, одна на другую, валенки подшитые да носки шерстяные. Еще одни носки про запас дала. Тут и отец командовал, что форсить нечего, подшитые валенки теплее.
Автобус подъехал к железнодорожному вокзалу. Люба так бы и проехала до самого конца, хорошо, что водитель объявил, что кому на поезд, то здесь выходить. Люба вышла и огляделась. Ей показалось, что она попала в сказку. Большие дома, каких не видывала, гудят машины, снуют туда-сюда, по рельсам трамвай, как на картинке, катится, зазвенел так, что женщина вздрогнула.
- А теперь-то куда? - подумала Люба, поворачиваясь кругом. И тут словно подсказка для нее, позади буквы светятся “Железнодорожный вокзал”. И везде лампочки горят. Так только в кино она видела. Конечно ей туда. Народу много, с котомками да чемоданами почти все. Большинство такие, как и она, с раскрытыми от удивления ртами. Люба вспомнила наставления Петра, что рот разевать не надо. Шпаны да жуликов развелось немеряно. Только зазеваешься, сумку срежут или карманы обчистят и поминай, как звали.
Люба прижала свой мешок поближе к себе. Хорошо хоть деньги надежно Фрося зашила. Сама хозяйка не сразу до них доберется. Да не в одном месте, а в трех.
Люба тогда только посмеивалась. А как увидела сколько народищу прет, так поняла, что не зря все материны хлопоты были.
Она решила, что пока спрашивать никого не будет, куда люди идут, туда и она.
“Кассы”, вот сюда Петр говорил надо идти и просить билет на Москву на ближайший поезд, чтобы долго не ждать. Только вот когда он будет, Люба не знала. Женщина заняла очередь. Ну вот, теперь можно ждать, да смотреть, как она двигаться будет.
Люба осмотрелась, что да как. Не так уж и страшно тут, как она думала. Только вот воров бояться надо. Впереди нее стояла женщина с детьми. Двое лет семи, девяти стояли рядышком, а совсем маленький был привязан к матери клетчатой шалью. Тут же, рядом с ними лежала целая куча узлов да котомок. Люба спросила женщину, куда они едут. Та оказалась словоохотливой. Она рассказала, что едут от голода на Урал. Сейчас-то им надо до Москвы доехать, а потом дальше.
Люба обрадовалась таким попутчикам. Видно, что женщина тоже деревенская, тоже нигде не бывала и всего боится.
- А там, на Урале куда вы?
- Так муж у меня уже уехал. Родня у него там живет. В городе на завод устроился. Теперь вот нас вызвал к себе. В деревне-то у нас совсем голодно. Мужик-то мой, как с войны пришел, поработал в колхозе. меньше года, а потом говорит, бежать надо отсюда, думал, что после войны заживем. А тут смотри, что творится. И уехал за хорошей долей. Младшенькую-то он и не видел еще. После него родилась. Недавно письмо прислал. Пишет, чтоб выезжали. Вот я справку вытребовала, что в колхозе работаю, собрала всех и поехали. А чего ждать-то. Там у нас никого не осталось.
- Тяжело тебе с тремя-то добираться будет.
- Ничего, я привычная. Как ломовая лошадь в войну работала. Тогда хоть знали, что на победу работаем. А сейчас, кто у власти стоит, воруют почем зря. И управы на них нету. А людей за колоски с поля собранные в тюрьме гноят.
Люба осторожно посмотрела кругом.
- Ты тише, не говори так громко-то. Да вообще лучше помалкивай. Что же тебя мужик-то не научил. Я вот пойду сейчас, да напишу на тебя заявление, что власть очерняешь. - закончила Люба почти шепотом.
Она видела, что женщина испуганно посмотрела кругом.
- И мужик-то мне говорил, чтоб я поменьше болтала. А мне неймется. Вижу человек хороший вроде и все как на духу.
- У тебя ребятишки. Будь поаккуратней в разговорах. А лучше молчи больше. До Москвы-то вместе поедем, друг друга держаться будем, вдвоем все легче будет.
Для начала они решили познакомиться. Попутчицу звали Елена. Вот и хорошо. Теперь при случае не надо будет кричать что-то типа “Эй”.
В динамике послышался стук и шум, потом голос объявил, что прибыл поезд. Какой, откуда, женщины не поняли. Но народ у кассы зашевелился. Видно билеты продавать стали. Медленно, не торопясь, очередь немного продвинулась вперед.
Ребятишки у попутчицы начали клевать носами. Ночь на дворе. Сон их сморил, как не старались они держаться. Женщина сбила свои узлы поплотнее, уложила на них детей. Можно было поискать место получше, но из очереди она уходить боялась, а их оставить далеко от себя тоже было страшно.
Казалось, что ночь никогда не закончится. Люба поняла, что билеты начинают продавать, как приходит поезд. Только вот как узнать, когда он придет, следующий. Она вспомнила, как Петр говорил, что если чего-то ей нужно будет узнать, то спрашивать лучше у милиционеров. И не надо их бояться. Люба оставила свою попутчицу стоять, а сама пошла узнать про поезд.
Она увидела милиционера, расхаживающегося по залу взад и вперед. Робко, нерешительно подошла к нему. И спросила все, что ее интересовало. Даже странно ей показалось, что он не схватил ее, не повел за руку в отделение, не стал задавать вопросы, кто она и куда и зачем едет. Нет. Он пошел с ней к стене, на которой было написано расписание движения поездов. Показал, какие ей нужны поезда, когда они будут. Люба и сама потом быстро во всем разобралась.
Милиционер после этого козырнул ей и пошел дальше измерять своими шагами зал. Люба осталась в растерянности. Надо же. А она так боялась. Сколько времени собиралась спросить. Оказалось, что это совсем не страшно.
Люба вернулась к своей товарке. Сказала, что поезд будет только через три часа. Поэтому можно и передохнуть им по очереди. Люба отправила Елену с маленькой присмотреть себе место и немного вздремнуть. Та, бедная, уже чуть держалась на ногах.
Очередь жила своей жизнью. Все уже помнили, кто за кем стоит. Желающих протиснуться вперед без очереди дружно отжимали и отправляли в хвост. Кто-то расположился прямо на полу, кто-то стоял, прижавшись к стенке, некоторые даже умудрялись лежать прямо посреди пола.
У Любы тоже уже гудели ноги. Она подошла к спящим мальчишкам и присела рядом с ними на один из узлов. Не спать, хотя бы просто посидеть. Ноги приятно загудели, с благодарностью отозвались на то, что хозяйка дала им отдых. Чтобы как-то скоротать время, Люба начала вспоминать, как собиралась в эту поездку.
С деньгами все утряслось довольно быстро. Петр, как и обещал, выдал ей энную сумму. Остальное добавила мать. Дала даже больше, чем требовалось.
- Бери, бери. Лишними не будут. Останутся так обратно привезешь.
Все деньги тщательно зашили в нижнем белье, оставив только на дорогу в пришитом изнутри кармане вязаной кофты.
С председателем оказалось все даже проще, чем думала Люба. Он поддержал женщину сразу, сказал, что надо обязательно ехать и справку выписал без проблем. До райцентра ее проводил Петр. Он же помог купить билет на автобус. Перед тем, как ехать, они сходили в ресторан, где работала Валька. Люба сразу заметила, что она какая-то невеселая, глаза грустные.
- Ты чего такая? - спросила ее Люба.
- Да из-за Сергея Николаевича переживаю. На службе у него проблемы. Слышала, чай, про чистки военных и партийных работников. Под чистку эту кого хочешь могут подвести. Вот он и попросился через знакомых, чтобы его куда-нибудь подальше перевели. Тут он давно работает, врагов много нажил. Многие бы порадовались, если бы его пригребли.
- Не знаю, как другие, а я маме наказала, чтоб молилась она за него каждый день. Как ведь помог он.
- Вот, может Фросина молитва и помогла. Переводят его в другую область. На такое же место. А мне так тоскливо. Не будем больше с ним видеться. Хоть он сказал, что как станет поспокойнее, да утрясется все, выпишет меня туда.
Люба удивленно посмотрела на Вальку.
- Как это выпишет. Женат же он. Там, чай, жена будет.
- Ох Любка, Любка. Не понять тебе меня никогда.
Валька только рассмеялась, а глаза ее так и остались грустными.
Опять зашуршал динамик и голос объявил о скором прибытии очередного поезда на Москву. Опять очередь зашевелилась, проснулись все спящие , встали друг за другом. К Любе подбежала Лена.
- Ой, а я ведь чуть не проспала. Слышу, что объявляют а сама сплю. Ладно дядька рядышком сидел, да толкнул меня в бок. “Гражданочка, говорит, не твой ли поезд объявили”. Тут уж я и подскочила.
- Билетов бы хватило только. Вон впереди еще сколько народищу.
Попутчицы посмотрели с надеждой вперед. Очень бы хотелось уехать поскорее. Неужели еще ждать придется.