Встретиться с заведующей отделением хирургии Риммой Власовой Максиму удалось только на следующий день. Накануне вечером парень не застал в больнице никого, кто бы мог дать ему информацию о пациентке Гусевой.
— Гусева перенесла ампутацию обеих стоп, — сказала заведующая, перелистывая документацию. — Повреждения были получены в результате аварии. Женщина попала под электричку.
Этот случай хорошо засел в памяти врачей.
— Как попала? Она сама или случайно? — спросил Максим.
— Это к следственным органам вопрос. Меня другие вещи интересуют. Сейчас ее состояние стабильное, воспалительного процесса нет. Заживление проходит в соответствии с возрастом и здоровьем. Гусева поступила к нам без сознания, без документов. Но после операции она быстро пришла в себя. Я не наблюдала у Ирины Владимировны признаков ретроградной амнезии, но она делала тщательно вид, что ничего не помнит и затрудняется назвать своё имя.
— Даже так?
— Да, но полиции удалось установить её личность. Хотя времени это съело немало, а у нас круглосуточный поток больных. Мы не можем просто так занимать койко-места. Поэтому, как только мы получили данные по Гусевой, мы связались с вами, чтобы вы забирали её домой.
— Как домой? — Максим округлил глаза. — У неё же ног нет. Вы же сами сказали, перенесла ампутацию...
— Да, и очень прилично перенесла. Культи уже сформированы, швы чистые, сухие. Всё, что сейчас требуется, это приём антибиотиков и обработка культей. Пациенты с этим справляются сами. Ей незачем находиться в стационаре. И поверьте мне, не зря говорят, дома и стены помогают. Заживление дома пойдёт гораздо быстрее, чем здесь.
— Да, но я для неё чужой человек, квартирант. У Ирины Владимировны есть сын, — сказал молодой человек. Но тут же осекся: — но он наркоман.
— Понятно, почему она под колёсами оказалась. Но поймите меня, формально у неё есть сын, есть жилплощадь, и никаких оснований для продолжения лечения в стационаре нет.
— Римма Константиновна, послушайте... — снова возразил было Максим.
— Нет, это вы меня послушайте. Я подобных историй, как ваша, наслушалась по самое не хочу. Муж ушёл, квартира сдана, сын наркоман — чего только люди не наплетут, чтобы не забирать родственника, ставшего инвалидом.
— Но я действительно не родственник.
— Да? Но перед тем, как позвонить вам, я спросила у Ирины Владимировны, кто мне ответит. Она сказала, что племянник. — Женщина тяжело вздохнула, встала и подошла к окну. — Я все про вас поняла. И мой вам совет, Максим Геннадьевич, отдайте тетю вашу в дом инвалидов. Ей всяко там лучше будет, чем в компании родных, от любви которых под электричку бросаешься.
После того, как Ирина Владимировна в этот сложный для неё период назвала Максима своим племянником, он понял, что не сможет спокойно жить, зная, что мог хотя бы попытаться помочь этой женщине.
***
Максим сбегал в ближайший магазин и купил стандартный больничный набор: сок, фрукты, сладости. Собравшись с духом и настроившись, Руденский вошёл в палату Гусевой.
Ирина Владимировна обрадовалась гостю. Отложив газету, женщина распахнула руки в стороны, желая обнять молодого человека.
— Максимочка, вы не осуждайте моего Алёшу, — попросила она после теплых объятий. — Это не он зло творит. Это наркотики. Я вам расскажу всё.
— В общих чертах я в курсе. Мы уже успели с ним познакомиться, — ответил Максим.
— Как? А где он? Что с ним? — Ирина Владимировна сняла свои очки.
— Да я не знаю. Но если хотите, могу узнать. Его при мне полиция забрала. Он к нам домой вломился, выгонял нас, деньги требовал.
— Ой, ну вы простите его, пожалуйста. Простите.
— Ничего, Ирина Владимировна, проехали. Вы мне лучше скажите, что с вами-то случилось?
— Ой, ну, это долгая история. Но я надеюсь, что я вытащу Алешу. Обязательно вытащу. Он у меня мальчик хороший...
— Вы мне опять про сына говорите. А я спрашивал о вас. — Максим позволил себе перебить женщину. — Вы как на вокзале оказались? — Ирина Владимировна вдруг резко ушла в себя. — Он вас выгнал, что ли?
— Не осуждайте его, — попросила женщина. — Он выгнал, потому что продал дом. Но не мог же он продать меня вместе с домом. А потом... потом он думал, что я... что я поеду в город, в квартиру.
— А то он не знал, что вы эту квартиру сдаёте.
— Не осуждайте его, это всё наркотики. Я даже не знаю, как он провернул всю эту сделку, и мы в итоге лишились дома. Вот так я оказалась на вокзале с бомжами.
— Ну, а почему вы это мне не рассказали, когда вас полицейский привёл, Ирина Владимировна?
— Ну, не надо, не надо об этом, Максим. Я прошу вас, найдите Алёшу.
— Это после того, что он с вами сделал? Вы из-за него чуть жизни не лишились.
— Нет, нет, он не виноват. Это случайность. Я в обморок упала от голода.
Максим больше не мог этого выносить. Материнская любовь Ирины Владимировны была какой-то слепой, а её служение сыну беззаветным. Хотелось заставить ее очнуться, но потом молодой человек понял, что, может, очнуться нужно всем им? Ну, или, по крайней мере, ему. Может, это он спит? И если бы все могли так любить, как Ирина Владимировна, может, и мир бы стал лучше?
***
Вернувшись домой, Максим рассказал Милане о том, что случилось с Ириной Владимировной, и передал настоятельную просьбу врача забрать женщину из больницы.
Девушка возмутилась и предложила потребовать того, чтобы Гусеву поместили в специальное учреждение для инвалидов.
— Слушай, ну это беспредел просто какой-то. Я надеюсь, ты отказал этой врачихе? — поинтересовалась Милана, поливая цветы.
— Нет, завтра я заберу Ирину Владимировну.
Воцарилась тишина. Милана отставила лейку и с укором посмотрела на жениха.
— Так, — протянула она, — это уже интересно. И куда ты её собрался привезти?
— Сюда. Это же её квартира.
— Макс, ты что, спятил, что ли, я не понимаю? Ты издеваешься надо мной?! — Милана позволила себе прикрикнуть.
— Если я её оставлю, она опять постарается свести счёты с жизнью.
— Ну и что? Это её жизнь, а мы в спасатели не нанимались.
— От неё все отвернулись, даже родной сын. Я не смогу спокойно жить, зная, что хотя бы косвенно, но убил человека. — Максиму хотелось достучаться хотя бы до жалости возлюбленной, но ни сострадания, ни даже жалости он не увидел.
— А я не смогу спокойно жить с этим «обрубком» в одном доме! И потом, ты мне предлагаешь за ней горшки выносить или сам будешь, а? — резонно задала вопрос Милана.
— Нет, но можно нанять специально обученного человека.
— Да это тебе нужен специально обученный человек. У тебя явно что-то не в порядке с головой. И всё это достаёте мне почему-то. За что? — Милана на какое-то время замолчала. Но затем четко сказала: — Макс, её здесь не будет.
— Будет. Я так решил, — возразил Максим. — Мы же с тобой договорились, что в нашем доме решение принимает мужчина.
— Короче говоря, я так думаю, что у нас не будет никакой семьи. Теперь твоей семьей будет Ирина Владимировна. Без ног. Молодец! У тебя, конечно, есть шанс всё исправить. Считаю до трех: либо я, либо она.
— Милана...
— Раз... — Молчание. — Два... — Молчание. — Макс, мне недолго собрать вещи. — Снова молчание со стороны Максима. — Я тебя поняла. Три.
Максим молча простоял всё то время, пока Милана собирала вещи и уходила. Ему было больно. Он прекрасно осознавал, что своими руками разрушил собственную семью, обидел хорошую девушку, но почему-то одновременно ни о чём не жалел.
Эту ночь Максим провёл один и без сна. Он понимал, что с рассветом начнётся новая жизнь. А какой она будет, молодой человек тогда не знал, и эта неизвестность даже пугала его.