Глава 90
На следующее утро, едва покормив Олюшку, которая в эту ночь дала мне хорошенько выспаться, и только минут за двадцать до звонка будильника начала недовольно пищать, – настала пора снять подгузник, – я хватаю телефон и звоню Роману. Вчера я отвезла его домой, поскольку оставаться в клинике он категорически отказался. Объяснил просто: раз МРТ ничего не показала, а перелом мелких костей без смещения и прочих последствий, восстанавливаться буду дома.
Спорить с ним бесполезно. Роман Шварц – не тот человек, которому нужны твои аргументы, если у него своя точка зрения. Потому расстались мы у подъезда его дома, а дальше упрямый врач пошёл сам, бережно неся на перевязи повреждённую руку. Мне было его жаль оставлять одного в такой трудный момент. Но что поделаешь? У Романа своя жизнь, я не имею права вмешиваться. Да, он живёт совсем один, изредка заводя себе какую-нибудь пассию, но это его личное дело.
После пятиминутки иду делать обход и вижу, к своему большому удивлению, как по отделению расхаживает Данила. В руках у него целая охапка небольших металлических клеток.
– Доктор Береговой, – спрашиваю серьёзно. – Что это у вас такое? Надеюсь, не это причина твоего опоздания сегодня?
– Прости, Элли, – отвечает он. – Но я выполняю твоё поручение.
– Какое, интересно?
– Ловлю Ларису, – звучит в ответ с широкой улыбкой. – Вот, полгорода объездил с утра, чтобы их купить. Это гуманные мышеловки, – гордо отвечает он.
– Ты собрался расставить их по всему отделению, что ли?
– Именно!
– Только с одним условием: чтобы они не мешали медперсоналу и пациентам.
– Договорились! – и Данила уходит с видом охотника, который уже знает, где скрывается жирный фазан.
В следующую секунду мне уже пора спешить в первую смотровую.
– Раз, два, три! – с каталки перекладывают молодого парня лет 22-х.
Но самое большое удивление моё вызывает… присутствие Романа!
– Ты что тут делаешь?! – спрашиваю ошарашенно.
– Не могу дома сидеть, – говорит он с улыбкой. – Со мной всё в порядке.
– Потом поговорим, – бросаю ему, замечая, что вид у Шварца такой, будто вчера по нему грузовик прокатился.
– Витальный статус в норме, – докладывает медсестра. – Зрачки реагируют на свет, дыхание чистое, живот мягкий. Пульс 80, давление 120 на 75.
– Как его зовут?
– Григорий Сметанин.
– Гриша, ты меня слышишь? – спрашиваю больного. – Ты понимаешь, где ты?
– Нужна кровь, – говорит Роман.
– Полный анализ крови, рентген позвоночника, грудины, тазы. Анализ мочи, – диктую я и спрашиваю фельдшера «Скорой», которая его привезла. – Вхождение в пьяном виде?
– Да, он вилял на шоссе на большой скорости, а потом врезался в столб.
– Ясно. Уровень алкоголя в крови?
– Спиртным от него не пахнет, – замечает Роман.
В эту секунду пострадавший начинает резко дёргаться, и Шварц кричит от боли: от прощупывал рёбра больного снизу, когда тот придавил ему пострадавшую руку. Спрашивается – зачем было туда её совать? Я злюсь на коллегу, поскольку мне его жалко.
– Два… миллиграмма… лоразепама, – шипит Роман сквозь зубы.
Нам удаётся стабилизировать Григория, а потом я выхожу в коридор и первым делом спрашиваю Романа:
– Ты почему здесь? У тебя больничный!
– Я рад был вернуться на работу, – улыбается он.
– Не рано?
– Нет, проводить время дома здорово, но мне там совершенно нечем заняться.
«Типичная логика одиноких трудоголиков», – оцениваю про себя его слова. И верю в то, что Роман говорит совершенно искренне. Будь на его месте кто другой, то решила бы, что человек ради денег старается. Но нет, Шварц вырос в очень состоятельной семье. Его отец один из воротил портового бизнеса, насколько знаю. Он всегда мечтал, чтобы его единственный наследник тоже стал бизнесменом, но Роман выбрал путь служения людям. А ведь мог бы сейчас ездить на «Майбахе» с водителем, сидеть в крутом офисе и распоряжаться сотнями миллионов.
– Что говорит полиция? – спрашиваю его.
– Инспектор придёт сегодня днём. Я вспомнил кое-какие детали нападения, расскажу ему.
– Может быть, это кто-то из тех, кого ты лечил?
– Возможно.
– Ты подумай ещё. Вдруг найдётся какой-нибудь тип, который остался недоволен лечением.
– Хорошо. Скажи, Рома, ты пришёл в себя? Может, всё-таки стоит посидеть на больничном?
– Спасибо за заботу, Бэмби, – улыбается Шварц. – Со мной всё хорошо. Ну, почти. Конечно, событие не из приятных. Но, знаешь, я вдруг кое-что осознал. Нельзя быть резким с людьми. Это ударит рикошетом по тебе.
– Что ты такое говоришь, Рома? Да ты самый добрый врач в клинике!
– Видимо, недостаточно, – подмигивает и уходит.
Пожимаю плечами. Ему виднее. Иду по коридору и вдруг слышу вскрик. Открываю дверь, а там… стоит Маша. Вид растерянный, испуганный немного. Опускаю взгляд: у неё на ноге какая-то штука. Боже, да ведь это одна из тех гуманных мышеловок, которые Данила расставил! Вхожу, пытаюсь стянуть устройство.
– Держи крепче, – говорит мне Маша. – На счёт три.
Тяну. Не снимается. Встаю, иду к телефону и прошу администратора срочно прислать сюда Берегового. Маленькая девочка, которую перед этим осматривала Маша, хихикает, глядя, как её доктор ковыляет с клеткой размером с половину обувной коробки, застрявшую на ноге. Но дальше происходит нечто. Подруга моя взвизгивает, отпрыгивая от шкафа, и брякается пятой точкой на пол, споткнувшись на мышеловке.
Несколько ящиков из шкафа, который покачался-покачался и устоял, всё-таки вылетают. Их содержимое с грохотом высыпается по всей палате. Маленькая пациентка хохочет, и я тоже невольно улыбаюсь, глядя на Машу, которая сидит в окружении упаковок со шприцами, бинтами, шпателями и прочим.
Не успеваю ей помочь подняться, как входит Данила. Видит Машу и первым делом бросается ей помогать.
– Она там, – растерянно говорит моя подруга, показывая не один из ящиков.
– Кто?
– Лариса твоя, – недовольно отвечает Маша.
– Боже мой! Ларисочка! – и Береговой, позабыв о девушке, кидается разбирать завал. Раскапывает и… видит бездыханное тело маленькой белой мышки. – О, нет… Только не это! Ты убила её! – бросает гневно Маше. Та, поняв, что помощи не будет, поднялась сама. Я заметила, что гуманной мышеловки на её ноге нет: видимо, слетела во время падения.
– То есть что я тут едва не убилась, тебя не волнует? – бросает гневно Маша. – Что я чуть ногу не сломала об твою… эту штуку! – и она пинает клетку.
– Она ещё дышит, – замечаю я, глядя на Ларису.
– Правда?
– Сколько награда?
– Пятьдесят тысяч, – отвечает Данила.
– Маша, подай мне самую маленькую детскую кислородную маску и пять кубиков доксапрама, – говорю я. – Данила, начинай дыхание «рот – в мышь».
Он смотрит на меня, как на умалишённую.
– Ты смеёшься?!
– В школе на уроке биологии я видела, как учитель реанимировал морскую свинку.
Маша хихикает, маленькая пациентка в стороне тоже.
– Я не стану целоваться с мышью! – возмущается Береговой.
– Ладно, я сама. Но награду разделим. Маша, подключай кислород к маске.
Выполняем то, что называют реанимационными мероприятий. Спустя несколько секунд подруга радостно сообщает:
– Она шевельнулась!
– Живёхонька, – улыбаюсь, держа в обеих ладонях мышку. Не такая уж она и страшная, как оказывается!
– Сразу отнесу её в лабораторию, – довольным голосом говорит Данила, широко улыбаясь.
– Нет уж.
– Отдай мышь!
– Я сама отнесу и получу награду.
– Пополам, да?
– Нет. Дам тебе 10% за то, что ты рядом стоял.
Мы с Машей уходим, оставляя Данилу в расстроенных чувствах. Напоследок, обернувшись, требовательным голосом заявляю:
– И убери свои мышеловки! Немедленно!
Конечно, никакие 50 тысяч я забирать не буду. Но щёлкнуть Данилу по носу как следует нужно. Чтобы не придумывал всякой ерунды, а лучше занимался своими обязанностями. Отдаю Ларису, услышав «спасибо» раз сто, возвращаюсь в свой кабинет, навстречу незнакомый мужчина.
– Здравствуйте, – обращается ко мне, – не подскажете, как мне найти доктора Шварца?
Здороваюсь в ответ, и опыт подсказывает, что гражданин этот из правоохранительных органов. Короткая стрижка, цепкий взгляд, спортивная фигура. Называю себя и предлагаю пройти в мой кабинет, подождать. Мужчина соглашается, попутно представившись: Клим Андреевич Багрицкий, капитан из районного управления Следственного комитета РФ по Санкт-Петербургу. Я звоню Роману и прошу срочно зайти. Когда он приходит, капитан выжидательно смотрит на меня, когда оставлю их вдвоём. Шварц это замечает:
– У меня от Эллины Родионовны тайн нет, – говорит пришедшему.
Тот кивает, достаёт блокнот и начинает задавать Роману вопросы о происшествии. Слушая, понимаю: во-первых, нападение было не с целью ограбления. У коллеги ничего не забрали. Во-вторых, произошло всё в арке дома, через которую проходил Шварц. Значит, определённо ждали именно его, зная точный адрес. Из этого у меня сформировался чёткий вывод: нападение было актом месте. Осталось выяснить, кто это сделал и зачем.
Багрицкий спрашивает у Романа, есть ли у того кто-то «на примете». Шварц пожимает плечами. Я удивлённо смотрю на него: ведь собирался рассказать, почему не делает этого? Капитан делает пометку в блокноте. Обещает позвонить и уходит. Сразу спрашиваю коллегу, почему ничего не сказал.
– Хочу сам сначала разобраться, – отвечает он.
– Следствие проведёшь?
– Нет, просто… – Роман обрывает фразу, говорит, что ему пора к больному, уходит.
Пожимаю плечами. Странное поведение. Я бы на его месте… и тут же останавливаю бурный поток фантазии. А что бы сделала? Назвала с десяток фамилий людей, оставшихся недовольным лечением у нас? Таких сотни, а если за несколько лет, – тысячи. Благодарных намного больше, но ведь всем не угодишь. Вот вчера был некий гражданин. Как он там говорил? «Воды не смоют моего пророчества! Истинно говорю вам! Служащие помазаннику Божьему да отвергнут свиное мясо и плотские утехи с мужами! Всё сущее обратится в прах! Ваш мир – бред! Истина обрушится на вас громом испепеляющим!»
Пришлось, занимаясь его пневмонией, вызвать психиатра. Что будет в итоге? Выпишут рецепт и домой отпустят. Такие потом любят жалобы сочинять, в красках расписывая, как тут над ними издевались.
Но мог ли такой напасть?
Вряд ли. Мне хочется помочь Роману, чтобы поскорее нашли преступника. Вдруг снова нападёт? Но я не знаю, как быть.
МОЙ РОМАН "ПОДЖИГАТЕЛЬ" – рекомендую к прочтению! Бесплатно!