Найти в Дзене
Тайный фотограф Москвы

Прозаический дом в Лебяжьем переулке с поэтичными панно, или Где прячутся работы Васнецова и Врубеля

Скоро я вернусь к своей прогулке по Тверскому району – из Леонтьевского переулка дальше, к новым историям. А сейчас, раз уж вчера вечером речь коснулась Большого Каменного моста, хочу показать один дом, что стоит буквально шагах в двадцати от основания моста. Это дом №3 по Лебяжьему переулку, откуда открываются прекрасные виды на Кремль, дом Пашкова и храм Христа Спасителя. В переулке когда-то стояла усадьба царевны Екатерины Ивановны, племянницы Петра Первого. Здесь жил первый учитель маленького Петра – Никита Моисеевич Зотов, а позднее – сенатор и действительный статский советник Александр Васильевич Алябьев, отец знаменитого композитора. И даже снимал квартиру Борис Пастернак. А на крыше бывшего водочного завода Михаила Андреевича Попова в самые горячие дни 1917-го расположились с пулеметами юнкера, перекрывая подступы к Кремлю. Но сегодняшний дом, казалось бы, не имеет удивительной истории, да и выглядит он весьма прозаично и ничуть не презентабельно. Тихий домик постройки 1912 год

Скоро я вернусь к своей прогулке по Тверскому району – из Леонтьевского переулка дальше, к новым историям. А сейчас, раз уж вчера вечером речь коснулась Большого Каменного моста, хочу показать один дом, что стоит буквально шагах в двадцати от основания моста.

Это дом №3 по Лебяжьему переулку, откуда открываются прекрасные виды на Кремль, дом Пашкова и храм Христа Спасителя.

-2
-3

В переулке когда-то стояла усадьба царевны Екатерины Ивановны, племянницы Петра Первого. Здесь жил первый учитель маленького Петра – Никита Моисеевич Зотов, а позднее – сенатор и действительный статский советник Александр Васильевич Алябьев, отец знаменитого композитора. И даже снимал квартиру Борис Пастернак.

А на крыше бывшего водочного завода Михаила Андреевича Попова в самые горячие дни 1917-го расположились с пулеметами юнкера, перекрывая подступы к Кремлю.

-4

Но сегодняшний дом, казалось бы, не имеет удивительной истории, да и выглядит он весьма прозаично и ничуть не презентабельно. Тихий домик постройки 1912 года, не примечательный ничем, кроме того, что стоит через дорогу от самого сердца Москвы (4 фото).

Правда, его нетрудно заметить, если подойти с другой стороны, от Боровицкой.

-6

Но неприметен этот дом при взгляде на него из переулка, если только не остановиться и не запрокинуть голову.

Потому что на самом его верху, под карнизом, располагаются пять замечательных майоликовых панно – которые, предположительно, были изготовлены в Абрамцевской мастерской, что принадлежала Савве Ивановичу Мамонтову.

-7

И как же мне захотелось попасть на крышу противоположного дома и снять их как следует, не под таким острым углом. Но, к сожалению…

-8

Если постараться, то на двух из них, с изображением батальной сцены, можно прочитать текст: «Сшиблись вдруг ладьи с ладьями, и пошла меж ними сеча, брызжут искры, кровь струится, треск и вопль в бою сомкнутом» (4 фото).

А его секрет раскрыл в своей книге «Переулки Старой Москвы» историк и москвовед Сергей Константинович Романюк. Оказывается, это строчки из поэмы Алексея Константиновича Толстого «Боривой», и рассказывают они о крестовом походе германских князей Свена и Кнута против Балтийских славян.

И под всеми парусами
Он ударил им навстречу:
Сшиблись вдруг ладьи с ладьями –
И пошла меж ними сеча.
То взлетая над волнами,
То спускаяся в пучины,
Бок о бок сцепясь баграми,
С криком режутся дружины;
Брызжут искры, кровь струится,
Треск и вопль в бою сомкнутом,
До заката битва длится, –
Не сдаются Свен со Кнутом.

Сергей Константинович же рассказывает и о происхождении майоликов.

-10

Первое изображение слева – богатырь и дракон – могло принадлежать руке Аполлинария Васнецова. Как раз незадолго до постройки дома художник вел переговоры с Алексеем Толстым об иллюстрациях для его «Дракона»:

1
В те дни, когда на нас созвездье Пса
Глядит враждебно с высоты зенита,
И свод небес как тяжесть оперся
2
На грудь земли, и солнце, мглой обвито,
Жжет без лучей, и бегают стада
С мычанием, ища от мух защиты,
3
В те дни любил с друзьями я всегда
Собора тень и вечную прохладу,
Где в самый зной дышалось без труда
4
И где нам был, средь отдыха, отрадой
Разнообразной живописи вид
И полусвет, не утомлявший взгляда.
5
Одна купель близ входа там стоит,
Старинная, из камня иссечена,
Крылатым столб чудовищем обвит.
6
Раз, отдыхом и тенью освежены,
Друзья купель рассматривали ту
И чудный столб с изгибами дракона...

Батальные картины мог создать Михаил Александрович Врубель, центральное же изображение, как считают исследователи, точно принадлежит Врубелю.

-11

Оно один в один совпадает с картиной, что висела в кабинете Саввы Мамонтова. Правда, рассмотреть его как следует довольно сложно – и ракурс съемки увы и ах, и сохранность панно уже не та. Но когда-то оно представляло из себя женский портрет на фоне морского сюжета. И вероятно, это был портрет балерины Брониславы Станиславовны Гузикевич.

-12

Точно такой портрет, кстати, можно найти еще и на фасаде бывшего особняка Евгения Шаронова, что выстроил в Таганроге Федор Осипович Шехтель, в миниатюре воссоздав почти что копию Ярославского вокзала.

А вот авторство панно с изображением грифонов, что справа, установить не удалось.

-13
Москва, Лебяжий переулок, 3с4, 119019

* * *

Мои дорогие подписчики и случайные гости «Тайного фотографа»! Большая и искренняя благодарность каждому из вас, кто дочитал рассказ до конца.

У меня к вам большая просьба: подумайте, кому из ваших друзей была бы интересна моя страничка, кому вы могли бы ее порекомендовать? Давайте вместе увеличим число единомышленников, кто любит гулять по Москве, изучать историю ее улиц и обсуждать эти истории друг с другом.

И конечно, не пропустите новые истории, ведь продолжение следует!