Раэ сам удивился тому, что сумел удачно охватить бутылку за тело – оно было толстовато, но, видать, в тот миг он расстарался. Удар углом дна пришелся упырю по черепу, и Раэ нисколько не усомнился, что в тот миг его проломил: не ожидавший такого упырь мешком рухнул к ногам охотника, раньше, чем тот отбросил в сторону корзинку с едой и пискнувшими альвами – простите малыши… И бутылка полетела в лоб другому, возмущенно завопившему упырю, в то время как Раэ рывком содрал с себя сапог, благо после двойного переобувания с Мурчин шнуровка была растянута, ухватил его за шнурки и с бранью попер, размахивая охотничьим сапогом, как кистенем, заехал второму по наглости упырю в морду окованным каблуком, заставил отступить, наскочить на того, кто оказался позади. Что-то взвизгнула Мурчин, выкрикнул Ниволро… Раэ снова разразился потоком ругани и напал на бестолково отмахивавшегося упыря, который был оглушен ударам сапога по лицу, заслонился руками с обломанными когтями и получил от Раэ низом ладони в нос. Со всей силы. Упырь свалился наземь. Третий… где третий? Чего он мешкает?
Краем глаза Раэ увидел, что третий рывком сбросил с себя Мурчин, которая, оказывается, по-девчачьи прыгнула ему сзади на спину и ухватила за шею. Уж конечно он должен был в миг сбросить ведьмочку, у которой сейчас силенок было не больше, чем у котенка, но на миг, ценой разбитого лица, Мурчин все-таки его задержала. Упырь тотчас рванул вверх, в воздух, только того и не хватало, чтобы он спикировал при нападении вниз... и Раэ взлетел по нависшему над дорогой склону горы, как по боку колосса, в два прыжка, перекрутился в воздухе и поймал упыря за ноги, притянул, рыча, к земле. Упырь не удержал в воздухе веса Раэ, полетел чуть ли не камнем обратно, ругаясь на чем свет стоит. Оба рухнули в дорожную пыль, Раэ успел при падении перекатиться, чтобы ничего не сломать. Послышался звук битой бутылки, звон осыпавшихся осколков под визг и ругань Мурчин.
-Вот тебе, ублюдок! Вот тебе! – голосила она. Раэ вскочил вместе с упырем, который поднялся с дороги, стряхивая со своей коротко остриженной тяжелой головы осколки. Мурчин смогла только порезать его ударом подобранной бутылки – и не более. Упырь мигом скрючил когти, оскалился, показав желтые удлиненные зубы и ринулся было на Раэ, но вынужден был отскочить из-за того, что охотник опять замахал перед его мордой сапогом на шнурке, как кистенем, отступил назад, вдруг резко вскинулся и гаркнул от внезапной боли. Встал на миг как вкопанный.
-Фере, беги! – выкрикнула Мурчин. Раэ тотчас отскочил на безопасное расстояние. Упырь не двигался. Затем повернулся к Мурчин, которая неслась по дороге во все лопатки, неуклюже их раскидывая в стороны ноги, как это делают при беге все женщины, показывая в лунном свете из-под юбок изодранные обмотки. Упырь подался было за ведьмой, сделал два шага и бухнулся на колени в дорожную пыль.
-Ты меня убила, дрянь! – гаркнул еще раз вампир и упал ничком. Раэ в недоумении посмотрел на него, затем увидел, что на спине упелянд вампира пробит и сочится кровь. Раэ попятился. Почка… Мурчин чем-то поразила наглеца именно что в почку. Жить тому оставалось не больше двухсот вздохов… если, конечно, упыри на этот счет такие, как и простые люди… И Раэ попятился от умирающего, которому было теперь нечего терять, дальше по дороге. Дождался, когда упырь перестанет шевелиться. Затем осторожно приблизился. Так же осторожно приблизилась Мурчин. В свете луны было видно, как стремительно распухало ее разбитое лицо. В окровавленной по локоть руке она сжимала длинную, как толстая спица, шпильку, которая явно служила ей не только заколкой для волос. Ведьма поспешно подскочила к тому упырю, которого Раэ отправил в беспамятство, вбив ему нос в лицо, склонилась, схватила за подбородок и ловко применила шпильку-стилет, ударила в шею, вызвав небольшой фонтанчик, который брызнул ей на платье, отряхнулась и подошла к тому, кого Раэ уложил первым. Тот застонал, приходя в себя. Надо же, с пробитой головой, а вон как… Мурчин просто вонзила стилет в ухо, а затем вытерла его о темный упелянд упыря.
Раэ поспешно прошел к брошенной корзине, где под караваем хлеба и головкой сыра спали изнемогшие альвы, которые лишь раз пискнули, когда тряхануло корзину, и продолжили свой сон. Охотник перевел дух. Малыши были целы.
-Что… что в…вы натворили? – Ниволро сидел на краю дороги и трясся, - что... что вы натворили? Они… нас всех… это же люди метра Ойрикса…
Мурчин подобралась к Ниволро, склонилась над ним, уперев измазанные кровью руки себе в колена.
-Если бы мы это не натворили, ты был бы мертв, мальчик. Сколько в тебе сейчас крови? На троих обнаглевших упырей хватило б?
-Может, еще бы выжил… - неуверенно пробормотал Ниволро, которого так и лихорадило.
-Не городи чепухи! С тобой тут все ясно. Сам метр Ойрикс у тебя выпил немного крови, он же не лошадь, а всего лишь предводитель ночного крыла ковена Золотой Луны. Ты бы немножко посидел, свой ужин съел и пошел бы назад. Ведь ты же не дурак лететь без ужина и фляжки воды в селение вампиров, раз уж за тобой прислали портшез? Наверняка ты все сделал, как надо. Отдохнул, поел, попил и пошел назад. Но за тобой увязались эти ублюдки и отпили от тебя еще сверх того. Потом подумали, что ты слишком бодро прешься в школу и решили взять у тебя еще… Так вот, если бы мы с Фере их не убили, ты бы сейчас лежал-коченел где-нибудь на обочине, а воронье и лисы тобой бы хорошо полакомились. Так что не вякай тут… ну заплатил бы метр Ойрикс за тебя штраф магистру. Подумаешь – простец… Сколько на твое обучение в школе потратили?
-Много! – с вызовом сказал Ниволро.
-Не дороже денег, - отмахнулась Мурчин, - мэтр Ойрикс, насколько мне известно, не побирается… в общем, за твою смерть даже никто бы толком не ответил…
-Как глупо, - простонал Ниволро, - мне же последние дни осталось простецом… Они… они нас найдут… кто мы для них? Даже после Ламмаса я буду только младшим братом в ковене! Ты медиала… Фере вообще… без мозгов! Его уже в школе местные колдуны приговорили за то, что он поднимает на них руку! А эти – очень важные приближенные метра Ойрикса! За них нам будут мстить!
-Тебе что, плохо объяснили? – возмутился Раэ, - ты должен радоваться, что жив остался!
Мурчин повела опухшими разбитыми губами, что-то обдумывая, и сказала:
-Ладно уж… знаешь такую поговорку – что знают двое, то знает свинья? Так вот, я бы ее переиначила – что знают трое, то знает все свиное стадо… Мы-то с Фере тайну сохраним, что же касается тебя…
Мурчин распрямилась над изнемогающим Ниволро и стала поигрывать стилетом. Тот испугался, зашмыгал носом, засучил ногами, отодвигаясь в заросли.
-Я… я никому ничего не скажу… - пробормотал Ниволро.
-Разумеется не скажешь, - хмыкнула Мурчин, - потому, что ты – соучастник. Ты нам сейчас поможешь избавиться от трупов.
-Да это же вампиры! Они рассыплются в прах с первыми лучами солнца!
-Умница, не зря протирал штаны в школе, - съязвила Мурчин забыв, что надо играть кроткую медиалу, - а прах куда денется? А их одежда тоже в прах рассыплется?
-Я…я…
-Понимаю. Ты плохо соображаешь. Мозги обескровлены… Ничего, я за тебя буду думать… Значит так… останешься здесь до рассвета. В школе скажешь, что почувствовал себя в пути плохо и решил заночевать в лесу. С рассветом выспишься, выроешь яму, там припрячешь прах и одежду двух вампиров.
-Трех?
-Я сказала двух. Третьего я беру на себя. Мы с Фере его оттащим подальше отсюда, чтобы замести следы… С тебя – тщательное сокрытие двоих. Затем ты вернешься в школу и будешь ждать, когда я за тобой пришлю портшез. Понял?
-А… портшез зачем?
-А ты меня должен будешь отблагодарить за то, что я тебя один раз спасла от смерти и собираюсь спасти второй… по тому, как ты справишься с заметанием следов, я буду решать, стоит ли с тобой иметь дело. Вдруг ты такой дурень, что тебя надо сразу сдать… Фере, оставь ему весь запас воды и еды! Он сейчас Ниволро нужнее!
Мурчин поднялась, а Ниволро во все глаза пялился ей вслед. Эх, недолго у Мурчин получилось разыгрывать из себя милашку Наравах. Она оглядела все три трупа, с одного из них содрала башмаки, сдернула с себя дурацкие обмотки, села на землю и стала обуваться, ткнула пальцем в другого, которому Раэ раскрошил нос:
-Вот этого возьми.
-Как взять?
-Просто возьми и вскинь себе на плечо!
-Я тебе что – вьючная лошадь? Зачем это тебе?
-Не вякай! Отдай мне корзину, а сам бери этого на плечо.
-Не проще ли дождаться, когда он обратится в прах? – спросил Ниволро.
-Тебя эта часть плана не касается, - сказала Мурчин, - сиди и думай, как заслужить мое доверие! Фере… давай! Я знаю, какой ты сильный!
Раэ вынужден был поднять себе на плечо труп вампира, который оказался неожиданно легким. Что ж, лишнего жира при их питании не нагуляешь.
-А теперь айда за мной, - сказала она и пошла в обратную сторону, - не бойся идти недолго…
И они снова вернулись под глаголь, где в клетке качался уткнувшийся в прутья вампир - приговоренный.
Раэ задыхался под тяжестью болтавшегося через плечо трупа и с облегчением сбросил его на землю, когда Мурчин подошла под клетку, свистнула:
-Эй, Руг Авет! Жить хочешь?
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 91.