— Ну что, вечером в клуб, там у нас такие танцы под пластинки, что просто закачаешься. Яков Спиридонович распорядился для клуба новый проигрыватель приобрести. Завклуб никого к нему не подпускает, сам пластинки ставит.
— А завклубом сейчас кто?
— Да по-прежнему Павел Севастьянович, всё на пенсию никак уйти не может, нет ему замены. Ругается что надоело с нами до поздней ночи в клубе сидеть, а куда деваться, приходится работать.
— Договорились, встретимся у клуба.
Друзья обменялись рукопожатиями и разошлись по домам.
— Володь, может позавтракаешь, а то голодный на речку убежал и мне ничего не сказал, — увидев вошедшего сына, обратилась к нему Анна.
— Да пожалуй не откажусь, — согласился Владимир, после встречи с другом настроение у него заметно улучшилось.
“А что, прав Венька, кто меня заставляет сразу жениться. Погуляю пока с Машкой, а там видно будет. Главное чтобы после вчерашней ночи в стогу никаких последствий не было. А то ведь не отвертишься, первый я у неё”, – размышлял Владимир, сидя за столом на летней кухне, пока мать готовила для него завтрак. Вскоре его ноздри приятно защекотал запах пережаренного сала с луком. Анна поставила сковородку поближе к сыну. Положила перед ним вилку и кусок хлеба собственной выпечки. Села напротив и стала смотреть как он есть
— Ой подожди, — встрепенулась Анна, — я тебе сейчас ещё огурчиком малосольных достану, вчера вечером засолила, должны уже подойти.
Она встала и направилась к подполу.
— Не надо мам, мне и сала хватит. Молочка топлёного вот только налей, и всё.
Анна вернулась назад, подошла к печке и достала из неё кувшин молока, сверху которого была аппетитная румяная пенка.
— Мам, ты в кружку не наливай, я прямо так из кувшина попью — попросил Володька.
— А я и не собиралась, знаю что ты любишь чтобы пенка нетронутая было.
Прикончив сковородку жареного сала, Володька корочкой хлеба подчистил остатки, отправил в рот и с наслаждением зажмурился.
— М-м, вкусно то как. Мам, мне твоя стряпня в армии каждую ночь снилась.
Отодвинув в сторону опустошённую сковородку, он выпил почти половину кувшина молока и откинулся на спинку дивана.
— Всё, наелся так, что теперь пошевелиться лень. Если ты меня так станешь кормить, я по ширине тётку Лукерью догоню, — хохотнул Володька, Лукерья была самая толстая женщина в деревне.
— Не догонишь, ты молодой, твоему организму хорошо питаться нужно, чтобы сила была. Работать пойдёшь, жиру некогда откладываться будет. Ты сынок, что дальше делать собираешься, как жить, не планировал ещё?
— Погуляю месяц, отдохну, а потом в колхоз пойду, надеюсь работа для меня найдётся. Я ведь и водителем могу, и электриком, в армии обучили.
— Вот и славно, — Анна была рада, тому что сын решил остаться в колхозе, — отдохнёшь, потом работать пойдёшь, а там и о женитьбе подумать можно будет.
— Мам, жениться я пока не собираюсь. Не знаю что вы тут на пару с Пыжовыми во главе с Машкой решили. Только в это год о свадьбе даже не заговаривайте, а потом посмотрим.
— Хорошо Володя, как скажешь, — осеклась на полуслове Анна. Конечно, торопится не стоит, погуляйте пока, хотя затягивать тоже не нужно. Мария девушка красивая, вдруг да уведёт кто, потом жалеть станешь.
— Мам, я же сказал, там видно будет. И пока разговор об этом прекратим.
В первый же вечер, как пришли в клуб, Владимир с Марией разругались. Она как коршун распустив крылья, никого из девчат к нему не подпускала, и ему пришлось танцевать только с ней. Наконец не выдержав такой плотной опеки он взбунтовался.
— Маш, может ты позволишь мне пригласить на танец кого из девчат?
— Это ещё зачем, ты мой парень, поэтому и танцевать должен только со мной, — по-хозяйски ответила Машка.
— Вот значит как, ещё не жена, а уже командовать решила, — разозлился Володька.
— Как это не жена, а кто же я тогда, после того что вчера в стогу было?
— Тише ты, чего орёшь, хочешь чтобы об этом вся деревня узнала.
— А деревня и так знает, что ты мой жених, только ты об этом почему-то забыл.
— Не забыл я, просто не нужно так душить меня своей опекой. Пока мы только с тобой встречаемся, и никаких обязанностей друг перед другом не несём. Ты тоже пошла бы потанцевала с кем-то из парней.
— Не нужен мне никто, я тебе вчера всё позволила, надеялась что свадьба скоро, а ты вон как заговорил.
— Ну то что между нами произошло, было по обоюдному согласию. Я тебя к этому не принуждал, ты сама согласилась, и очень даже охотно. Вспомни, кто ремень на моих брюках расстегнул.
— Ах вот значит как, ты меня теперь упрекать этим будешь. Права мама оказалась, когда говорила чтобы до свадьбы ни-ни. Только я глупая подумала, что какая разница, когда, до или после, главное чтобы тебе приятное сделать. Думала любить больше станешь, ценить. А ты, — Мария влепила Владимиру пощёчину и оттолкнув выбежала из клуба.
— Что, семейные разборки, — хохотнул подошедший Венька.
— Да ну её, вцепилась словно клещами, да так что не оторвать. Вень, а ведь она действительно своего добьётся, заставит на себе жениться.
— Да брось ты, если не захочешь, не женит. Мы завтра знаешь что, смотаемся в соседнюю Климовку, там девчата просто огонь, расслабимся. Тем более что Маньку туда мы не возьмём.
Приятели рассмеялись, и довольные собой отправились домой.
— Ой бабы, что вчера в клубе было, — говорила Лида Петрова, расположившись за столом учётчиков в счетоводной.
— Чего ещё приключилось? — переспросила её Людмила Александровна.
— Вовка Одинцов из Армии вернулся.
— Это мы уже слышали, — перебила её Окунева.
— Да подождите вы, Людмила Александровна, вечно на полуслове прерываете. Так вот, Одинцов из армии вернулся. Вечерок с Машкой Пыжовой погулял, а вчера они в клубе поругались, она ему по морде прямо при всех врезала. Видать не будет свадьбы, а Машка про это всему селу плешь проела. Евдокия в сельпо все продукты скупила, к торжеству заранее готовится.
Нина на мгновение оторвалась от бумаг и спросила сидящую рядом Галину Лискину.
— Послушай, Володька Одинцов, он ведь вроде не на много младше нас. А я его почему-то совсем не помню?
— Ещё бы ты помнила. Ты ведь кроме Гриши своего, никого вокруг не замечала, да и сейчас не замечаешь.