Дмитрий Сергеевич закончил писать карту, отложил в сторону ручку, потер усталые глаза и крикнул в никуда: «Следующий!»
Дмитрий Сергеич был психиатром и работал утром в психбольнице или «дурке», а вечером, дважды в неделю, подрабатывал на амбулаторном приеме в психоневрологическом диспансере, или ПНД. Сегодня был его рабочий день, точнее вечер.
На его крик-просьбу в кабинет вошли трое: затюканная тетенька неопределенного возраста, такой же дяденька и дама. Никакие другие слова и обращения к этой последней не подходили: дама — и все тут! Не гражданка, не тетка, не старуха — дама. Дама поражала внешним видом: и одеждой, и выражением неподдельной радости на лице, что было сейчас огромной редкостью. Может, подобная радость и встречалась где-нибудь среди олигархов и их семей, но Дмитрий Сергеевич вращался совсем в других кругах и там так шибко не радовались. Вспомнился любимый стишок: «Никогда не унываю — с оптимизмом на лице, потому что принимаю витамины АВС».
«Витаминов переела», — устало подумал психиатр и посмотрел на даму. Дама была, как говорится, хороша: умело сплетенная социалистическая «хала» была прикреплена к почти голому черепу, на тело было надето жоржетовое платье с рукавами-фонариками, на ноги были «набуты» замшевые босоножки-плетенки на платформе, вынутые из сундука и снова вошедшие в моду. Боевой раскрас потрясал своим великолепием. Любой индеец на тропе войны не выдержал бы сравнения с «жоржетовой» дамой. И имя у дамы было экзотическое: Ариадна Аркадьевна Ромберг. Картавых просят удалиться!
Когда троица расселась, психиатр, как обычно, сказал:
— Слушаю вас. Какие проблемы?
На его вопрос встрепенулась усталая тетенька и, кивнув в сторону дамы, сказала:
— Вот.
Дама даже бровью не повела! Она простила некультурной тетеньке, оказавшейся ее дочерью, бестактное поведение — счастливые люди великодушны! А она была, несомненно, счастлива.
Психиатр предложил маме и мужу подождать в коридоре, пока он побеседует с любящей дочерью.
Когда родня выкатилась за дверь, дочь начала говорить, причем без пауз и не по делу, как заметил психиатр. Но смысл все же прослеживался: мама (дама) сошла с ума и нуждается в помощи. Невооруженным глазом это было не заметно, наоборот, было заметно, что дама в помощи не нуждается! Психиатр попросил уточнить детали и конкретизировать ситуацию. Дочь попыталась уточнить, но засыпалась — деталей, характерных для сумасшествия, не было!
Все время радуется, хотя радоваться нечему? Молодец! Не каждый может в таком возрасте «держать лицо», как говорят в артистической среде, а Ариадна Ромберг смогла!
Сильно красится? Хочет выглядеть хорошо даже в таком возрасте!
Много говорит по вечерам? А вы посидите весь день дома молча и тоже будете много говорить по вечерам.
Пошла в «Пятерочку» в июне в чернобурке? А вы посмотрите церемонию вручения «Оскара» — и не такое увидите!
Так они препирались добрых полчаса, и психиатр почувствовал, что он — на стороне Ариадны. Наверное, хотят сплавить в «дурку», подумал он, а не получается. И тут, словно прочитав его мысли, дочь сказала:
— Мы уже были у нескольких психиатров, но они ничего не находят, одна надежда на вас, доктор!
— Но почему вы думаете, что ваша мама сумасшедшая? — на повышенных тонах спросил Дмитрий Сергеич.
— Я чувствую!!! — почти прокричала дочь.
Но одних чувств, чтобы маму засадить в дурдом, было мало. Надо было поговорить с мамой Ариадной, чтобы доказать всем, что она в своем уме.
Позвали маму. Дочь, наоборот, попросили за дверь. Два часа психиатр беседовал с Ариадной. И все упорнее укреплялся во мнении, что она абсолютно здорова. Она ориентировалась в пространстве и времени, правильно называла все имена и адреса, причем с юмором! Она правильно оценивала политику государства, руководство, погоду, кризис, родню, товары в магазинах, пенсию, зятя-неудачника, неумного внучкА и многое другое. Да, Ариадна была в своем уме!
«Вот дочь-то разочаруется — опять облом! — злорадно подумал психиатр и сказал Ариадне:
— Я поздравляю Вас, Ариадна Аркадьевна! Вы абсолютно здоровы! Идите домой и радуйтесь жизни дальше! Не часто встретишь такого позитивного человека!
— Спасибо, мой дорогой! — кокетливо прощебетала Ариадна. — Я знала, что вы во всем разберетесь! И вообще, вы мне очень понравились, и я хочу вас отблагодарить!
После этих слов у психиатра заныло в животе. Ариадна достала из сумки маленький блокнотик, расписалась внизу пустого листка, вырвала его и протянула психиатру: «Это — небольшой подарок, чек на сто тысяч долларов. Вы можете получить деньги в любом банке мира!»
***
У Ариадны оказалась мания величия, и родня быстренько засунула ее в дурдом. Ариадну долго лечили и вылечили: она вышла из дурдома унылой неряшливой теткой и долго мучила своим нытьем и дочку, и зятя и неумного внучкА.
Поэтому не ходите к психиатрам: они могут разрушить ваше хрупкое счастье!
---
Автор: Ольга М.
---
Не там судьбу искала...
Таня отправилась в город «поступать». Не поступила – не прошла по баллам. Зареванная, вернулась домой. Мать, ее сопровождавшая, и не удивилась даже:
- Чего реветь-то теперь? Выучишься в техникуме, благо, под носом стоит. Там теперь на новую профессию девок набирают. И дома будешь – у меня хоть душа за тебя спокойна!
Ну, Таня, и правда, маху дала. Не куда-нибудь, а в Питере решила учиться. Можно подумать, там Таню, прям, ждали с распростертыми объятьями. В престижный институт и с золотой медалью хрен пролезешь, а эта дурочка со своим троешным аттестатом решила обосноваться! Дурочка и есть.
В поселке, где Таня жила, еще в советское время выстроили целый корпус для будущих механизаторов: и само училище на пять этажей, и общежитие из бетона и стекла, и ремонтную базу, и целый полигон для занятий. Это – чтобы трактористы будущие своими тракторами кого-нить не зашибли, от греха. На трактодроме танки можно гонять – все живы останутся.
И девушкам занятие нашлось – для операторов машинного доения – целое отделение. Учись – не хочу. И на практику можно в соседний животноводческий комплекс устроиться. Все по последнему слову техники – даже сауна с бассейном имелась для доярок. И зарплата – ого-го!
Только в последнее время комплекс прихрамывал на обе ноги – девяностые, так их растак! И спрос на операторов упал в разы, если не вообще рухнул. Так педагогический состав подсуетился, и скумекал: надо набирать особенный курс, и название манкое придумать. И придумали: «хозяйка усадьбы». А что? Выучится девка три года – на все руки от скуки. И коров доить, и коз выращивать, и варенья соленья в банки закатывать, и корма заготавливать, и… В общем, настоящая крестьянка. Да еще – бесплатно! Надо понимать!
Ну что делать, Таня сопли утерла и отправилась в техникум, обучаться новой профессии. Одноклассницы ее практически все по городам разлетелись. Кто в пед, кто в мед, Иванова Светка на филфак умудрилась поступить. Ивановой хорошо – у нее мама – учитель литературы, поднатаскала. А у Тани мама – учительница телят. Вот так.
Единственная, кто в деревне остался, это Ирка Брежнева. Ну там совсем – здравствуй, дерево, как говорится. Ирка даже читать толком не умела. В восьмом классе букварь еле-еле осилила. Но за себя Тане было обидно. Она-то деревом не была!
Я вам больше скажу: Таня представляла собой нечто невероятное! Про таких говорят: писаная красавица, бриллиант чистой воды! Ну вот как умудрилась Катерина Васильевна такую прынцессу родить от Андрея Степановича, потомственного водителя (кобылы, ЗИЛа, и камаза), народ ума не приложит!
Ведь ни Катя, ни Степан ничего такого собой не представляли – обыкновенные. Носы картошкой, зубы – через один растут, глаза – пуговки. Люди, как люди. Откуда у них этакая краля появилась– умом не поймешь. Таня, как в сказе Бажова, чисто – Медной горы хозяйка! Высока (не в пример малорослым родителям), стройна, бела. Глаза зеленые, рот яркий, волосы густые, с вороным переливом – царь девица!
