Диана, или по-гречески Артемида, богиня охоты, лесов и животных, предстает на этой картине эротическим, мистическим видением, вооруженным всеми своими атрибутами.
Она украшает голову полумесяцем — за что ее часто отождествляли с богиней Луной — в левой руке держит стрелу, а правой гладит свою охотничью собаку.
Сзади виднеется богато украшенный колчан, а под полурасстегнутым плащом вырисовывается хорошо сформированная грудь.
Хотя в её божественные функции входила также защита девственности и нравственности, на этой картине она представлена нам чувственной и соблазнительной женщиной.
И в родной Фландрии Бартоломеуса Шпрангера (1546–1611), и в Италии, куда он, как это было принято в то время, совершил учебную поездку, изображение обнаженной женской фигуры имело давнюю традицию.
В дополнение к итальянским живописным тенденциям, во время этой поездки художник смог познакомиться с идеями наиболее важных теоретиков искусства Чинквеченто (Джованни Баттиста Арменини (1530–1609) и Джованни Паоло Ломаццо (1538–1592)) о превосходстве воображения и изобретательности над раболепным описанием реальности.
Таким образом, в изображении идеальной красоты он следовал доминирующей в то время тенденции, ну и кроме того, отвечал ожиданиям своего покровителя, императора Рудольфа II.
Один из величайших меценатов и коллекционеров всех времен, Рудольф заслужил не проходящую славу пропагандиста культурной жизни, астрологии и алхимии; ну а также любителя женской красоты и эротической тематики.
При его дворе в Праге, где собирался международный кружок художников — его современники называли это Парнасом искусств, — проходили парады представителей почти всех художественных дисциплин.
Как и его коллеги Ганс фон Ахен (1552–1615) и Йозеф Хайнц (1600–1678), Шпрангер специализировался на аллегориях и мифологических сценах с обнаженной натурой идеализированной красоты и стал одним из самых любимых и наиболее востребованных художников императорского двора.
Эта «Диана» — необычная как по трактовке, так и по стилистике, характерна не только для самого Шпрангера, но и для изобразительного направления того времени — маньеризма.
Её фигура таинственным образом возникает из тёмного однородного фона, с которым плавно сливаются очертания тела.
Она изящна и элегантна, а поза рук и тела в целом носит искусственный манерный характер.
У нее мечтательный взгляд, а румяные щеки и пухлые приоткрытые губы усиливают чувственность изображенной богини.
Используемые цвета характерны для маньеризма: зелень накидки, пурпур декоративно развевающихся тканей и яркое золото аксессуаров.
Будучи астрологической аллегорией, эта картина могла входить в серию, посвященную богиням или планетам.