Итак, друзья, как и ожидалось, первая часть описания выпавших на долю экипажа К-69, проходившей ходовые испытания летом 1968 года вызвала как интерес, так и ожидаемую "волну негодования", причем как со стороны тех кто служил на флоте, так и тех кто просто считает что он знает все и вся. Поэтому, прежде чем продолжить, обращаю ваше внимание на несколько моментов.
1.Да, автор этих строк не служил ни на атомных подводных лодках, ни на ракетных подводных лодках, ни на эсминцах пр.56 или БПК пр.61, как впрочем его не было в списках экипажей немецких дредноутов, британских линкоров и крейсеров или на борту русских бронепалубных крейсеров. Как впрочем там же не было большинства тех, кто сейчас пишет на исторические или околоисторические темы, в том числе по истории флота и кораблей. Однако это не мешает всем, кто хочет - писать на эту тему, а вам читать или не читать. И то и другое получается по разному, как и по разному мы оцениваем то, что читаем, это нормально. Все субъективно. Поэтому если кому то не нравится, что кто-то пишет о современном флоте, но на нем не служил - не читайте и ищите те каналы и ресурсы, которые ведут те, кто служил. Если такие есть - то вы найдете.
2.Для подготовки своих статей я использую только печатные источники, которые имеют конкретных авторов, которые изданы типографским способом и прошли редакторскую правку и проверку. В частности данный материал не вызвал возражений у Совета "Общества ветеранов 3-й дивизии ПЛ КСФ". Если кто-то не согласен, и считает, что написана чушь - получается вы знакомы с фактами лучше чем представители Совета Общества ветеранов? Да, конечно, часть материала обработана, чтобы было легче читать и воспринимать, чтобы в полном объеме была достигнута цель каждой такой статьи. А какая цель? Цель - показать героизм и мужество советских и российских офицеров, мичманов и матросов и старшин, не забыть их подвиги, помнить, что каждый день их службы был подвигом.
А теперь продолжаем. Для того, что бы алгоритмы Дзена лучше рекомендовали продолжение заголовок чуть подправлен. Начало Здесь
Итак, как мы помним, на советской атомной подводной лодке проекта 671 К-69 (кстати, на ней два реактора ВМ-4, это уточнение по "мотивам" одного умного комментария) при всплытии возник пожар в пятом отсеке, который был достаточно быстро потушен, но часть экипажа (большей части прикомандированные) все же пострадали. Лодка всплыла, моряков эвакуировали через люк пятого отсека на палубу надстройки. Командир подводной лодки капитан 1 ранге Р.А.Кетов отправил командира БЧ-5 капитана 2 ранга В.И.Кизима в кормовые отсеки оценить там обстановку.
Как вспоминает Виталий Иванович: "В реакторном отсеке было очень жарко и сухо. Температура достигла - 50°С. Теплосъём с реакторов не производился, и тепло активной зоны брали на себя оборудование отсека и теплозащита. Командир отсека инженер-капитан-лейтенант М.М.Крастелев и старшина отсека Сарна, в мокрых до нитки от жары комбинезонах, спокойно и деловито проверяли свое заведование. Они доложили, что все в строю. Радиационная обстановка была в норме. При осмотре отсека в реакторные выгородки, из-за высокой температуры в них, я не заходил. В турбинном отсеке было жарко и влажно, как в бане. Температура – выше + 40°С. Система охлаждения воздуха не работала, и теплосъём с парового оборудования и паропроводов, несмотря на их теплоизоляцию, был велик. Все электрооборудование покрылось каплями «росы». Командир отсека инженер капитан-лейтенант В.Б.Семёнов и старшина отсека Чуясов, мокрые, с потными лицами, спокойно отдавали команды и принимали доклады о проверке материальной части. Таким же мокрым был и личный состав. Никакой растерянности или испуга у людей не наблюдалось".
Как то все буднично, и спокойно, да? А может так и надо, может это и есть профессионализм и мужество?
Проверив отсек вместе с его командиром, Кизим пришел к выводу, что можно вводить турбогенераторы, но необходимо поднять до нормы изоляцию электрощитов и генераторов. Тем временем, электрики уже хлопотали вокруг щитов и электродвигателей постоянного тока, готовясь к запуску реакторов.
К тому времени в аварийном пятом отсеке дыма уже не осталось, но дышать было тяжело, из-за остатков угарного газа и запаха сгоревшего электрооборудования. На пульте управления электросистемой корабля находился командир электротехнического дивизиона инженер-капитан 3 ранга Д.А.Шарипов, включённый в ИДА. Он доложил, что готов к пуску обратимый преобразователь левого борта и подано питание в сеть постоянного тока от аккумуляторных батарей. На пульте управления атомными реакторами распоряжался командир дивизиона движения инженер-капитан 3 ранга Ю.В.Говоров. Операторы контролировали реакторы по приборам, они заглушили реактор правого борта полностью и готовили к вводу в действие левый реактор. Как вспоминает Кизим, он одобрил их действия и дал разрешение на запуск по готовности, о чём сделал запись в журнале пульта.
Интересно, что обговорив физические процессы, происходящие в реакторах, офицеры поняли, что опасности нет. Вопреки ожиданиям, реактор, оставшись без теплосъёма, вошёл в режим саморегулирования, и резкого подъёма температуры не произошло. Сказался отрицательный эффект реактивности наших активных зон. Главное в чем убедились - что тепловой взрыв невозможен.
Тем временем наверху, на кормовой надстройке, все кто мог оказывали посильную помощь пострадавшим из пятого отсека. Поперек неширокой палубы кормовой надстройки лежали люди. Возле некоторых хлопотали моряки, включая их в ИДА. Доктор осмотрев всех пострадавших дал обнадеживающее заключение, что все живы, но некоторые из моряков отравлены угарным газом и, им, наверное, потребуется стационарное лечение.
После обхода корабля командир БЧ-5 доложил командиру корабля обстановку по всем отсекам и предложил вводить реактор левого борта от аккумуляторных батарей и возвращаться в базу своим ходом. Командир с предложением согласился, о чём и дал РДО (уверен, все знают, что это "радиодонесение") на берег.
Забавно (как может быть забавным в такой ситуации), а на берегу тем временем праздновали День ВМФ, и долго не реагировали на радиограмму с К-69, а затем "собрались" и приказали оставаться на месте и ждать буксир.
Проблема была еще и в том, что ввод реактора сразу был невозможен из-за низкой изоляции электрооборудования в турбинном отсеке, в связи с запотеванием кабельных трасс и щитов питания изнутри. Но электрики, определив необходимый минимум щитов для обеспечения ввода реактора, начали их сушить. Параллельно с этими работами начали выводить реактор на минимально-контролируемый уровень мощности. И вот, через 1 час 20 минут после аварии, реактор левого борта был выведен в турбогенераторный режим, а затем - на необходимую мощность для хода под турбиной. И вскоре начали движение в базу. Встретили буксир, но лучше бы его не было.
Кизим: "...По нашим наблюдениям, там все были навеселе. При попытке ошвартоваться к нам он чуть не пробил борт нашей лодке. Только резкий отворот от него спас нас от тарана. Отогнав буксир от борта сигнальными ракетами в упор, порекомендовали идти рядом или впереди".
Вообщем, моряки решили надеяться сами на себя. Оценив обстановку и проведя соответствующие работы, ввели в действие реактор правого борта, при обеспечении электропитания части механизмов от резерва с левого борта, затем ввели в действие и турбогенератор этого борта. Вот в таком, почти правильном режиме, К-69 и пошла дальше. Удалось даже провести зарядку аккумуляторных батарей, так как они были частично разряжены при вводе реактора левого борта.
Постепенно весь личный состав, находившийся на кормовой надстройке, пришёл в себя. Отдышавшись, некоторые даже закурили, а затем все спустились в отсеки. Постепенно палуба кормовой надстройки опустела, был закрыт и задраен люк пятого отсека. Система вентиляции, кроме 3-го, реакторного отсека, работала в надводном режиме. Систему погружения застопорили и поставили под замки, при закрытых кингстонах и клапанах вентиляции. Самое страшное было уже позади! Экипаж и лодка справились!
К вечеру К-69 прибыла в базу и ошвартовалась к плавучей казарме с контрольным дозиметрическим постом, экипажу запретили сходить на берег до обследования личного состава и подводной локи силами береговой дозиметрической службы. И через пару часов контроль бы завершён, как оказалось радиационная обстановка оказалась в норме. Отправив на базу личный состав БЧ и служб, не принимающих участие в обеспечении работы ректоров, на лодке начали вывод их из режима работы от береговых источников электропитания. Так закончился этот "предпраздничный" выход на ходовые испытания. К утру реакторы были переведены в режим расхолаживания, и личный состав, кроме вахтенных дежурных, убыл в базу.
Осталось само главное и важное - узнать отчего же возник пожар!? И тут вскрылось множество сюрпризов!
На лодке вскрыли и осмотрели аварийный шит для выяснения причины пожара. Дуга короткого замыкания оставила свою визитную карточку. На внутренней стороне панели был четкий рисунок гаечного ключа, оставленный частицами испаряющегося металла. Стало ясно, что кто-то из монтажников «забыл» ключ на загнутой внутрь кромке панели при окончании работ с шинами постоянного тока. И он (ключ), свалившись при крене более 20° на положительную и отрицательную шины, замкнул их напрямую. В итоге, после всего пережитого, теперь требовалась полная замена всей оснастки большого щита электропитания, который, между прочим, был изготовлен в Харькове! Как бы не хотелось, но теперь необходимо было вызывать специалистов Харьковского ЭМЗ для восстановления щита. Стало ясно, что выход подводной лодки на дальнейшие испытания и ввод ее строй флота откладывается на неопределённое время.
Для справки: Забегая вперед можно сказать, что приемный акт будет подписан 6 ноября 1968 года, а к 11 ноября лодка перешла к месту базирования на губу Лопаткина (Большая Лопаткина) в Западной Лице. 20 декабря лодку включили в состав КСФ и она вошла в состав 3-й дивизии подводных лодок 1-й флотилии ПЛ КСФ.
Пока еще были свежи все впечатления и память командир корабля дал команду разобрать действия в условиях аварии с личным составом по подразделениям. А потом в столовой личного состава был собран весь офицерский состав, мичманы, старшины и матросы. И каждый, независимо от должности и звания, докладывал свои действия в аварийной ситуации. Командир начал с себя, затем отчитался старпом, после него – командир БЧ-5, и дальше - по ступенькам служебной иерархии, до самых младших специалистов боевых постов.
Кизим вспоминает, что при этом "приеме" оказалось, что только один из членов экипажа К-69 всё же покинул аварийный отсек, вопреки писаным и неписанным законам подводной службы (кто знает, может кувалды помогли, уж извините). Им оказался старшина сверхсрочной службы Крыловецкий. Он первым в отсеке увидел пламя и доложил об этом старшему на пульте электросистем мичману Смелкову. Увидев, что центральный пост на вызов не отвечает, старшина бросился вниз дальше, через 4-й и 3-й отсеки, прибежал в центральный пост и доложил командиру БЧ-5 (Кизиму) об аварии. Почему так случилось?
Как вспоминает сам В.И.Кизим: "....В момент одновременного вызова двух КП своих дивизионов я отдал предпочтение, конечно, пульту управления реакторами, а уже потом – пятому отсеку. Пока старшина бежал в ЦП, я уже объявил аварийную тревогу и не понял, почем он здесь, а не ну себя на боевом посту". Вот как то так!
Выяснилась и причина неожиданного срабатывания аварийной защиты реактора левого борта. И это тоже вызвало определенный шок! Дело в том, что насосы первого контура, подающие теплоноситель в парогенераторы, имеют основное и дублированное питание (по крайней мере, так было на К-69 в тот момент!). Переключатель питания был оборудован счётчиком часов работы. И в период швартовых испытаний переключатель, естественно, работал большее количество часов на основном питании. И вот, зная это, представитель завода-изготовителя, желая выровнять наработку часов, при вводе реактора перед выходом в море перевёл его на резервное питание, никого при этом не спросив и не предупредив. Вот так человек, не понимающий всего процесса работы ЯЭУ, может поставить на грань катастрофы реактор и весь корабль. Как говорится, хотел как лучше, а получилось как всегда!
Приготовьтесь, сейчас во всей этой истории будет самое "интересное"!
Выслушав всех, командир подвёл итог: экипаж в аварийной обстановке действовал правильно, это позволило локализовать аварию, сохранить ЯЭУ и корабль при минимальном ущербе и, главное, без человеческих потерь. Удивительно, но такой же вывод сделали и офицеры штаба дивизиона подводных лодок, которому временно была подчинена К-69. Что характерно, и крайне не типично: тактично было указано тем, кто допустил ошибки или действовал не по правилам подводной и корабельной службы, но никто наказан не был.
Выскажу свое мнение - может все дело в том, что подводная лодка не была еще введена в состав флота, подчинена конкретному командиру соединения? Кто знает...
Но командир решил не останавливаться на формальном признании заслуг и невиновности - он приказал вскрыть и осмотреть ВСЕ ЭЛЕКТРОЩИТЫ, соединительные ящики и коробки, извлечь все посторонние предметы и нештатное имущество из-под всех главных и вспомогательных механизмов и устройств!
Работу организовали по графику по всем отсекам под руководством офицерского состава. И первые же результаты такой ревизии были ошеломляющими.
Как вспоминает Кизим, при всей внешней чистоте и аккуратности в отсеках, из-за электрощитов и механизмов было извлечено множество посторонних металлических и неметаллических предметов. Гаечные ключи, отвёртки, клеммы, шайбы, гайки и болты вытаскивали килограммами из самых неожиданных мест. А огарки электродов выносили вёдрами, извлекая их из ниш и трюмов.
Но самым удивительным оказалось то, что на другом борту, на аналогичном щите на том же месте лежал такой же гаечный ключ!
В заключении дадим слово капитану 2 ранга В.И.Кизиму: "...Вызванные офицеры контрразведки осмотрели место и увезли ключ с собой. А нам всем стало как-то не по себе. Может, не случайно ключи оказываются в щитах в самых опасных местах? И место для «забывчивости» выбрано со знанием дела и схемы электропитания корабля. Три раза мы осматривали и чистили электромеханизмы и всю материальную часть, выгребая вёдрами болты, ключи и сварочные электроды, пока не убедились, что посторонних предметов там нет. Эту работу надо было бы нам выполнить до выхода в море. Но задним числом мы всегда умнее.
Вот такая история, которая в большинстве источников удостаивается буквально нескольких строчек о возникновении пожара, его устранении и возвращению в базу без потерь в личном составе и без серьезного ущерба для материальной части.
Было ли все так, как описано здесь, и как вспоминал командир БЧ-5 капитан 2 ранга (затем - капитан 1 ранга) В.И.Кизим? Решать вам, уважаемые друзья. Верить ли офицеру, который был участником данного события? Решать вам.
По материалам, посвященным юбилею 3-й дивизии ПЛ Северного флота.