В ноябре этого года в Государственной думе подняли вопрос об абортах, в частности предлагалось:
1) сократить период, когда женщина может обратиться за абортом «по желанию», т.е. без медицинских и социальных (изnacilование, смepть мужа, плохое материальное положение семьи) показаний с 12 недель до 8;
2) запреть аборт в коммерческих клиниках;
3) ввести согласие мужа на аборт;
4) ввести запрет на склонение женщин к аборту (инициатива исходит от самого патриарха Кирилла).
Сегодня В. Матвиенко сообщила, что государство не пойдет на такие меры, не будет загонять данное хирургическое вмешательство в тень. Казалось бы, опасность миновала, но не тут-то было. Матвиенко заявила:
Я считаю, что мы обязательно добьемся того, что аборты будут делаться только в случае насилия какого-то над женщинами либо по медицинским показаниям. Мы к этому движемся, но, конечно же, эффективность этой работы надо повышать.
И вот это уже очень страшно.
Я никогда не делала аборт, и надеюсь, что мне и моим близким никогда не понадобится эта процедура. Тем не менее, я уверена, что право на аборт – один из важных маркеров адекватности государственной власти и системы права.
И да, я за увеличение населения РФ и за преодоление демографической ямы (да какой там ямы, .опы, самой настоящей). Но запрет абортов не решает эту проблему. Как показал опыт СССР, запрет абортов с 1936 по 1955 года привел к резкому спаду в первый год, который быстро был компенсирован увеличением нелегальных операций после 1937 года. Как результат лишь «Четверть абортов была произведена врачами и медсестрами…, смертность матерей от абортов за 5 лет выроста с 451 до 4000».
Схожая петрушка случилась и в Польше в 2021 году после очередной серии ограничений, включая запрет на аборт по причине ряда врожденных патологий плода. В разных источниках указывается, что количество абортов у полячек выросло на тысячи, просто они делаются за границей или нелегально.
Но и это еще не все. Давайте проанализируем некоторые слова Матвиенко. Во-первых, она упомянула из социальных показаний только изnacilование, которое, чаще всего сопряжено с медицинскими показаниями. Это что, другие социальные показания не будут учитываться даже до 12 недель (аборт "по желанию" согласно действующим сегодня нормам)? А если женщина одна одинешенька, муж ушел в мир иной, на что она должна растить ребенка? У нас сейчас максимальные выплаты по уходу за ребенком до 1,5 лет – 30 000, хоть ты 300 000 зарабатывай до «декрета». В Москве на такие деньги жить вообще невозможно, а если у женщины есть еще и старшие дети, то это меньше, чем впроголодь. А после полутора лет и этого нет, а полноценно выйти на работу одинокая мать без помощников чаще всего не может. Надеюсь, Матвиенко просто не упомянула все социальные показания по ошибке, и совсем не подразумевала их почти полного исключения.
Во-вторых, остается вопрос о согласии мужа. А если муж пьет и бьет, что тогда? А если супруги просто вместе долго не живут? Пока что-то в суде докажешь, уже дважды родишь.
Ну и последнее, особенно меня тревожащее – это вмешательство церкви в вопросы, которые она не должна контролировать в 21 веке. Запрет на аборт – исконный пунктик всех христианских конфессий. Ранее церковь была «сословием всеобщего» (термин М. Фуко). Это означает, что она ведала многими делами, касающимися администрирования жизни государства: фиксировала количество рождений и смертей (при крещении младенца записывали, после смерти человека обязательно отпевали, все это фиксировалось в церковных книгах), церковь разрешала или не разрешала вступать в брак, имела большую власть над духовно-нравственном воспитанием людей. Право решать проблему аборта – из той же серии. Это власть над бытом людей, их мировоззрением. Когда тебе говорят на ком жениться и когда рожать – это определенно власть над тобой. Я не против власти, всеми фибрами «за» и против бестолковой вседозволенности, которую иногда называют свободой. Но власть в 21 веке в России должна быть светской, без религиозных вкраплений. Мы – не Саудовская Аравия, нам такое противопоказано. Наша геополитика, менталитет, многонациональность в 21 веке противоречат подходу, в рамках которого церковь может оказывать влияние с позиции власти на наш быт и моральные нормы.