- Такое ощущение, что весь мир против нашей семьи сговорился! – с несвойственной ему патетикой воскликнул Максим. – Папа совсем не беспокоится, а мама на связь не выходит. Я ничего не понимаю! Столько лет жили как жили, и тут на тебе, новости! Понимаю, у них, как и у всех живых людей были определённые проблемы в отношениях. В конце концов, никто не идеален! У меня всего два вопроса: почему именно сейчас и где конкретно мама?
Алёна смотрела на затянутое небо за окном. Казалось, вот-вот начнёт накрапывать дождик. Они сидели в доме соседей, но тех не было. Людмила убежала на работу, а Александр Борисович и Митя, встав рано, уже вовсю занимались ремонтом. Слушая их планы и рассуждения за завтраком, девушка осознала, как долго всё это будет тянуться. Не месяц, и даже не два. «Нужно поговорить с бабушкой, что всё же лучше переехать в наш домик. Неудобно у соседей ютиться!»
Было некомфортно ещё и оттого, что где-то в глубине души Алёна поняла, что бабушка права, и соседи – люди неплохие. Что зря она составила о них такое мнение. Но всё это было лишь где-то глубоко внутри, а на поверхности оставалась лишь неудобство, которое она ощущала в гостях у этих людей.
Отца она почти не слушала. Не потому, что не хотела. Последние полчаса он без конца говорил об одном и том же, и сознание само уже стало отключаться. Оля тоже сидела притихшая, а бабушка лишь шумно вздыхала.
- Анна Васильевна, может, вам пока в станицу вернуться? – вдруг сменил тему Максим. – Помню, от первого моего предложения вы отказались, оно и понятно. С мамой не каждый человек уживётся. Мы-то родные люди, с нами она совсем другая!
На этих словах Оля бросила на него быстрый и недовольный взгляд, а Алёна, вынырнув из своих мыслей, ей подмигнула.
- И потом, – продолжил Максим, не заметивший подмигиваний дочери, – пусто в доме совсем стало. Мама неизвестно, когда вернётся! Я никак не могу отделаться от мысли, что у неё старческое помешательство! Пусть только вернётся! Если вернётся…
- Да типун тебе на язык! – сердито заметила бабушка.
- А что, ба? – сказала Алёна, быстренько переводя тему. – Чего сейчас здесь делать? У соседей жить? Неудобно. Что мы как бедные родственники?
- Родственники… – зачем-то повторила бабушка, задумчиво и растянуто. – Все мы как-то друг от друга отдалились. Помнишь, Максик, как в начале тысячелетия мы жили? И как часто родители твои на огонёк заходили? Бедные все были, в делах, трудах, заботах. Лишь бы семью прокормить да денег заработать. Скотину держали, огороды огромные сажали. Овощи сдавали, чтобы денежку получить. А зарплаты были – курам на смех! А душевно жили, ближе друг к другу жались.
- Это вы к чему вспомнили? – спросил Максим.
- Да к тому, что некоторые чужие люди роднее родных. Вот соседи наши, что Алёнке так не нравятся…
- Ну ба! Не утрируй!
- Не нравятся, – упрямо, с нажимом произнесла бабушка. – А люди-то какие! Открытые, искренние. Вчера денежку пыталась заплатить, комната-то одна готова! А они только половину взяли. Говорят, погорельцы мы, какой с нас спрос? Нам хозяйство восстановить нужно, а это дорого. А со сватьей ужиться не смогли! Марта нас не особо привечала, да и мы её… Поначалу ходили в гости, а сейчас? Если бы не переезд, в этом году мы бы хоть раз увиделись?
Бабушка смахнула слезу со щеки. Она пыталась сделать это незаметно, но не смогла. Алёна уже вскочила и подлетела к ней.
- Бабулечка, ты слишком много плачешь в последнее время! Я тебя не узнаю! Ты же наша жизнерадостная! Хохотушка!
- Посмеёшься здесь, ага, как же, – вздохнула бабушка. – Дура я старая, по-другому не скажешь! Всю жизнь хвалилась, что в людях хорошо разбираюсь. Издалека насквозь всех вижу. А что на деле? Ничего на деле. В собственной дочери не разглядела кукушку. Всё из-за неё, собственно, и случилось.
- Что всё? – не поняла Оля.
- Да вся эта история с переездом! Наделала ошибок, а потом они мне спать давать перестали. Всё и закрутилось, завертелось, на много лет растянулось…
Она вздохнула. Алёна поставила чайник и смотрела, как он закипает. В комнате повисла тишина. Никто не торопил бабушку с рассказом, ожидая, что она сама всем всё поведает. Тем более что уже заикнулась.
Чайник закипал медленно, и также медленно, но уверенно в Алёне закипало терпение. Бабушка всё ещё молчала. Оля попыталась нарушить тишину сказав:
- Кажется, дождь начинается!
Но никто её не поддержал. Дождь и дождь, какая разница? Гораздо важнее то, что бабушка им, наконец, расскажет.
- Спасибо, родная, – тепло и даже с каким-то умилением в голосе произнесла она, когда Алёна поставила перед ней чашку чая из ромашки. Её Люда утром заварила с напутствием:
- Это для Анны Васильевны! Пусть в течение дня чуть кипяточком разбавляет и пьёт!
Сделав глоток чая, бабушка произнесла:
- Вы все, даже ты, Оленька, знаете, что я смерть дочери восприняла очень тяжело. Да, держалась, ради Алёнки, но всё равно так и не смирилась. Жанна так редко звонила, что я до сих пор ловлю себя на мысли, что она где-то бродит по свету, просто про нас не вспоминает.
Она вздохнула.
- Анна Васильевна, простите, но при чём здесь Жанна? – резко спросил папа. – Как она могла повлиять на продажу дома, на исчезновение у вас денег и покупку этого дома?
- Напрямую никак, – ответила бабушка. Она сделала ещё один глоток чая. – Дело в том, что мне покоя не даёт незавершённость дела о её гибели. Мне так никто чётко не ответил на единственный важный вопрос: сама она из окна сиганула или нет. И мне совсем не верится, что она могла сама это сделать! По крайней мере, та Жанночка, которую я знала, никогда на такое бы не решилась!
- Люди меняются, – пожала плечами Алёна. – Может, она со своим разгульным образом жизни подсела на что.
Она имела в виду наркотики, но произнести это слово вслух почему-то не смогла. Словно это было грязным ругательством. Жанна любила веселиться, и все об этом знали. Алёна любила гулять с друзьями, сидеть в симпатичных ресторанчиках, пить вино, сидя на летних террасах кафе, просто ходить по центру этого шумного и никогда не спящего города. А вот клубы, шумные бары она не любила.
Жанна никогда не упускала возможности «зажечь», как она сама это называла. Алёна помнила маму в двух состояниях: днём, когда она выползала из комнаты ещё не накрашенная, неумытая, и вечером, когда она была при полном параде.
- Не нашли в крови ничего, даже алкоголя, – поджала губы бабушка. – Я от этого и отталкивалась. Ну вот, предположим, я на её месте. И решила того, в окошко сигануть. А внизу асфальт, страшно. Разве я бы не выпила? Ну хоть маленько, для храбрости? Да махнула бы рюмку-другую. Жанна нет. Мужчина с ней жил, а его даже не опросили – скажете не странно?
Максим вздохнул, но промолчал. Алёна не поняла этот его вздох, но ей показалось, что упоминание о мужчине у мамы его как-то напрягло.
- Мне объяснили это тем, что его в городе не было, но всё равно, у меня какие-то подозрения остались. Много я о дочери думаю. Наверное, так бы и думала до смерти, но решила я истину поискать. Ты, Алёнка, уже учиться уехала, Максик в своей мастерской целыми днями пропадал, а я ходила да сплетни собирала. Нашла тех, с кем Жанночка общалась, когда домой приезжала. С некоторыми она продолжала поддерживать связь. И Рита, подружка юности её к ней даже незадолго до смерти ездила. Говорит, Жанна сама её в Питер позвала, а та и не прочь была развеяться.
- Ничего себе! – воскликнул Максим. – А я думал, что она давно ни с кем не общается... не общалась.
Оля сидела, понурив голову, и Алёне стало её искренне жаль. Всё же Жанна для ней не родственница, а скорее соперница за сердце Максима даже после своей смерти. Останавливать бабушку из такта, чтобы мачехе было комфортно, она не стала. Нужно было один раз поднять тему, всё узнать, и больше к ней не возвращаться.
- И я так думала, – кивнула Максиму бабушка. – Так она себя и вела, словно никто из прошлого ей не нужен, она новую жизнь строит! А оказалось, совсем не так. И вот, Рита мне сказала, что у неё было всё хорошо. Работала Жанночка в модном магазине, зарабатывала, и мужчина у неё не из бедных был. И жили-то они недалеко от исторического центра. Каждый день Жанна с Ритой по старинным улочкам гуляли. И в рестораны старую подругу Жанночка водила. Вот так.
- Странно, – пробормотал Максим. – А как же работа?
- А она в отпуске была.
- А мужчина?
- Мужчина в командировке был. Со слов Риты, отсюда и приглашение: Жанне просто нужно было скоротать время, а одиночество она не любила. Может, что-то мне Рита недоговорила, или даже где-то обманула. Да кто же теперь правду скажет? Я ей всё равно поверила. Она мне прямым текстом сказала: никакой депрессии и в помине не было. Жанна ей взахлёб рассказывала о планах слетать на Мальдивы, поездить по Европе. Радовалась, что виза у неё есть, а то сейчас получить ей сложно. Ещё собиралась свой блог о путешествиях завести. Ну разве будет человек в депрессии столько планов строить? Нет. Вот и зародились у меня подозрения, что не сама она это сделала. И я отправилась в Петербург.
- Стоп! – остановил бабушку Максим. – Когда это было?
- Года три назад. Может, чуть больше.
- Не помню, чтобы вы уезжали в Питер! Уж я-то бы заметил!
- А ты и заметил, – невозмутимо пожала плечами бабушка. – Только ты думал, я в Краснодар к Симе укатила.
- Обманули!
- Ни в коем случае! Я просто недоговорила. К Симе я и правда заезжала, только не неделю у неё гостила, как ты думал, а денёк. А потом в Питер отправилась. Туда, не подумав, поездом поехала, много времени потеряла, обратно уже на самолёте полетела. Дело у меня было одно: нанять детектива.
Алёна ахнула. Ну бабуля, ну, даёт!
- Ничего себе, – удивилась Оля. – А как вы его нашли? Они же, наверное, не на каждом углу конторы держат!
- Я, конечно, бабушка уже давно, но я молодая бабушка! Интернетом тоже пользоваться умею! Нашла по отзывам Михаила Денисовича, заранее с ним созвонилась и к нему отправилась. Очень учтивый мужчина! Встретил меня на вокзале, помог заселиться в гостиницу, и только потом о деле заговорил. Быстро всё понял, аванс взял и начал работать.
- Так ты на него спустила деньги от продажи дома? – спросила Алёна.
- С ума сошла? – возмутилась бабушка. – Это когда было? С ним я уже полностью рассчиталась. Сразу, как он отчёт мне на электронную почту скинул. А я уж ему перевод за его работу сделала. Нашёл Михаил Денисович мне камеру, с которой видно, как Жанна вниз сигает.
- Сама?
- Вроде как да.
- Вроде как? – подняла бровь Алёна.
- Камера с магазина через дорогу. Она не совсем чётко запечатлела сам момент. Но никого рядом я не увидела. Хотя и трудно мне дался просмотр этого видео, но я посмотрела. Не с первого раза. Ну вот, вроде на этом я, наконец, успокоилась. Ну как успокоилась? Сердце всё равно до сих пор болит, когда я дочку свою непутёвую вспоминаю. И ему, сердцу-то, не объяснишь, что она сама такой путь выбрала! Плохой ребёнок или хороший, а любишь его. Да и неплохая она была. Не убила никого, от тебя отказ не написала, домой принесла, не грабила, не мошенничала… Просто запуталась Жанночка по жизни, вот и всё.
Алёна спорить не стала, но мысленно с бабушкой не согласилась. Она уже была старше, чем мама, когда её родила. И до сих пор её поступка понять не могла.
- Стойте, раз история завершилась, почему вы сейчас нам её рассказываете? – насторожился папа. – Что-то ещё случилось с ней связанное? Анна Васильевна? – с тревогой спросил он. Алёна посмотрела на бабушку и ахнула: та так сильно побледнела!
- Ничего, ничего, это только давление, – прошептала она. – Помогите лечь.
Алёна хотела подхватить бабушку за руку, но отец её опередил. Он подхватил бабушку и быстро отвёл её в комнату. Оля уложила под ноги подушки, а вот из-под головы, напротив, убрала.
- Что ты делаешь? – спросила Алёна.
- В прошлом году, когда давление у Анны Васильевны скакать начало, врач нам так объяснил: при низком давлении уложить больную в горизонтальное положение, приподнять ноги. И ещё дать сладкий чёрный чай.
- Я сделаю, – кинула Алёна.
- Покрепче! – крикнула ей вдогонку Оля.
У Алёны дрожали руки. Она не видела ни разу, как у бабушки бледнеет лицо и губы. Особенно напугали губы, которые по цвету почти сравнялись с цветом кожи. Залив заварку кипятком, она смотрела, как медленно и постепенно, листочки чая заварившись падают на дно кружки.
В голове царила неразбериха. Алёна никак не могла взять в толк, как продажа бабушкой родового гнёздышка связана с мамой, умершей много лет назад? Любопытство и нетерпение пришлось обуздать: бабушке просто необходимо немного успокоиться и отдохнуть.
Продолжение 👇 Спасибо вам за ваши лайки и комментарии!