"- Давай мне руку, скользко, - сказал Миша и не дожидаясь согласия взял Валину ладонь, - Поддал морозец нынче, ишь! Верка в Москве поди соскучилась по нашей-то зиме! Лучше бы везла к нам этого, своего… где такое видано, чтоб невестины родители сами за женихом мотались! Давай так и скажем, пусть вот сами уважат нас, да приезжают знакомится! У нас товар, у них – купец! Всё чин по чину!"
* Начало
Глава 24.
Верочка огорошила родителей известием, что семья её жениха Володи приглашает их в гости на новый год. Желают познакомиться и обсудить скромное свадебное торжество по случаю женитьбы.
- Мам, пап, вы там как хотите, но дрязги свои оставьте дома! – сурово вещала в трубку Вера, - Я никому не говорила о… о том, что у вас произошло! И хочу, чтобы это осталось в прошлом! Мама, ты как себя чувствуешь? Поездку осилишь?
- Что доктор скажет, - ответила Валя, - Скоро поеду на приём, там видно будет. Если всё в порядке, то думаю, что на неделю можно будет приехать.
Поговорив с дочерью, они отправились домой. Морозный вечер был прекрасен… Валя залюбовалась снежными нарядами, украсившими голубые ёлочки, посаженные лет десять назад перед сельсоветом. Зимнее чернильное небо было щедро усыпано мерцающими жемчужинами звёзд, тонкий месяц, окаймлённый невесомым кружевом облаков, поднимался над блиставшей под его светом равниной реки.
- Давай мне руку, скользко, - сказал Миша и не дожидаясь согласия взял Валину ладонь, - Поддал морозец нынче, ишь! Верка в Москве поди соскучилась по нашей-то зиме! Лучше бы везла к нам этого, своего… где такое видано, чтоб невестины родители сами за женихом мотались! Давай так и скажем, пусть вот сами уважат нас, да приезжают знакомится! У нас товар, у них – купец! Всё чин по чину!
- А я бы хотела в Москву, - ответила Валя, - Никогда ведь не была! Красную площадь бы посмотрела… да сколько ещё всего! И в театр…
- Мать моя говорит на это – не простой "Вася" у вас жених-то, столичный, профессорский внук, или кто он там, - усмехнулся Михаил, - Говорит, надо ехать нам. Ну… Красную-то площадь и я бы посмотрел, конечно! Да ладно, может и хорошо, что такая оказия выйдет. Поедем, когда ещё бы выбрались… вместе. Вот так и скажу сватьям будущим, чтоб свататься к нам приезжали, как положено!
Валя слушала мужа и думала… как бы и она хотела, чтобы был у неё внутри такой же «выключатель», как у Миши! Чтобы раз! И выключились все те неприятные воспоминания, вся та боль, как будто ничего этого и не было. Он шёл сейчас рядом с нею, совершенно счастливый, словно ничего и не было.
Валя мягко отняла свою руку, чтобы тронуть ветви берёзы, с которых в свете фонаря посыпался драгоценный серебряный дождь. Как же пусто и холодно было у неё внутри, ничего она сейчас не чувствовала – ни обиды, ни злости, только усталость. Не горело ничего в душе, что раньше давало тепло, грело сердце, и Валя подумала, как же давно потух этот огонёк, что даже уголька не осталось, только пепел. Она вздохнула и покачала головой, Миша это заметил и нахмурился:
- Валь… ты что, думаешь, что я не понял ничего? Ты не замечаешь разве, как я стараюсь… как изменился! Я тоже ведь иной раз глаз ночью не сомкну, всё думаю… про нас.
- Я вижу, что ты стараешься, как не увидеть. По сравнению с тем, что было раньше, ты изменился, очень. Но, наверное, теперь уже и не в тебе дело! А во мне… Скажи, я могу задать тебе вопрос, но только ты должен мне ответить на него честно! Пусть, как есть, даже если… если это будет горько слышать и тяжело говорить.
- Спрашивай! Я ничего не буду скрывать.
- Скажи, Таисия уехала, потому что беременна? Это твой ребёнок у неё? И что ты думаешь делать, ведь ребёнок родится!
- Валя! Не было никакого ребёнка, и быть не могло, - Миша смотрел на жену и не отводил взгляда, - А уехала она, потому что свекровь её выгнала их дома, как я слышал. Я тебе говорил, ничего у нас с Таськой не было, ну занесло меня по пьяни за поллитрой! Наболтал языком, сам не помню чего! Вот и все дела. От такого… дети не родятся! Да вот ты сама увидишь, что никакая она не беременная, она же к дочке своей приезжает, я как-то видал её, с автобуса шла… Не думай ты такого ничего, Валюш! Ну, дурак был, заливал за ворот, меру позабывши! Всё, кончено с этим!
- Не врёшь про Таисию?
- Ну вот ты у матери своей спроси, она тоже Таську видала! И вообще, я предлагаю всё это забыть. А там… а там, поживём-увидим! У нашей дочки свадьба намечается, нам про это думать нужно!
- А ты разве передумал уезжать? – Вале было неловко спрашивать Мишу про это, но она всё же спросила, - Ты вроде бы говорил, что в декабре… как же тогда Москва?
- А, да! Я же тебе не сказал, Алексею я звонил. Служили мы вместе, сейчас он начальник мехцеха, вот к нему я и просился. Чтоб хоть койку дали где-то, не на пустое место приехать. Он сказал, что ждёт меня к середине января, там уже как раз начнётся подготовка к страде, руки рабочие всегда нужны. Обещал мне телеграмму дать на адрес, тогда и уеду.
- Понятно, - ответила Валя, - Значит в Москву как раз успеешь.
- Валь… нам надо как-то договориться, - Миша пристально посмотрел ей в лицо, - При Верке… да и при новой родне, надо как-то нам не показать виду… что разлад у нас такой произошёл. Я думаю, что им про это знать не обязательно! Пусть думают, что Верка у нас не приблуда какая-то, а из приличной семьи девка! Мать моя, когда в Москву ездила, Верка её водила мимо того дома, где родители жениха-то живут! Многоэтажка, академики сплошь живут! Там просто так квартиру не дадут! Вот и нам в грязь лицом не упасть – мы люди простые, рабочие, но на нас таких колхозы и земля держатся!
Валя усмехнулась. Ну да, держатся… что тут возразить. Но не стала возражать, свои нервы дороже были.
- А что же это, Тамара Фёдоровна была в Москве, и её даже в гости не пригласила будущая-то родня? Почему это так? Надо Веру спросить, отчего это она родную бабушку мимо дома водила, и будущей родне не представила! Что-то мне это не нравится! Если с самого начала такое отношение, так может Вера не по себе ягодку-то выбрала, не своего поля?
- Ты что, Верке не вздумай сказать, обидится, - ответил Миша, - Да и что тут плохого, со столичными то родственниками ей всяко полегче будет в жизни пробиться, чем тут, в колхозе, здоровье убивать. Вон, на себя хоть глянь…
Миша осекся, поняв, что сболтнул не то, Валя же удивлённо на него посмотрела:
- А что такое со мной? Или ты думаешь, что это меня от работы так прохватило? Знаешь, Миша… не хотела я таких разговоров, да видимо их не избежать! Ты сам-то вспомни, как ты жил? Ты ж кругом себя и людей не видел – то тебе подай, это принеси! Не стеснялся ни меня, ни дочери, руку поднимал да улыбался! Ведра воды от колонки не принёс! А помнишь, что говорил? «Не мужицкое дело, я с работы пришёл!» Стакан поднимать – вот это было тебе дело по плечу, мужицкое! Нет, ты не гляди так! Уж будь добр, выслушай! Я это заслужила за столько лет такой жизни! А ведь я пыталась… сколько раз тебе говорила, что нельзя так, ни со мной, ни с дочкой! Убедить тебя старалась, показать тебе, как ты со стороны выглядишь! Ждала, что одумаешься… А в то время, пока ты из себя хозяина жизни строил, кто по дому справлялся? Чьими руками? А ты мужикам хвастал, когда они свиней колоть помогали – «Вот, теперь сколько мяса сдадим, сколь трудов положено, хоть отдача будет»! Сколько трудов было положено, моих трудов, ты и понятия не имел! А мать твоя, сколько крови выпила из меня, ты хоть бы раз заступился… И знаешь, это не я придумала, что от того болячки бывают! Доктор с многолетним опытом такого на своём веку повидала, она сказала, от чего это… И что теперь, ты колхоз винишь, что он у меня здоровье отнял? Так в колхозе хоть нормы есть, нормы рабочего времени, и тяжести женщине нельзя тягать, дают помощников обязательно! А вот дома у нас норм не было, и края и конца тому не видно было!
- Так я же… я же сейчас помогаю! – жалобно проговорил Миша, - Я всё сам, ты же отдыхаешь… скоро и вовсе поправишься, всё хорошо будет…
Михаил открывал рот и снова закрывал его, ему нечего было сказать на то, что вдруг вылила на него Валя. Сам понимал, сейчас-то помогает, да вот только поздно…
- Валь, а тебе теперь инвалидность дадут? Тогда может и работать не нужно будет тебе…
Миша так растерялся, глядя на разрумянившуюся от мороза и нахлынувших эмоций жену, мысли его перепутались, сам не знал, что говорил…
- Не дадут! – отрезала Валя и торопливо зашагала к дому.
- Валь, постой! Ты права! Ты во всём права, так и есть! – Миша догнал её и зашагал рядом, - Прости меня! Я ведь не знал… ничего не знал про всё это! Мать моя так жили с отцом, и дед с бабкой, я и ведать не ведал, что может такое случиться с тобой! Прости меня, правда, прости! Я… теперь всё будет по-другому, я сам буду… И матери своей скажу, такое ей устрою! Она не только тебя придирками своими замучила, мне тоже достаётся! И главное, всё отцово отдала Серёжке, а я будто непутёвый какой! А как по дому помогать, так меня зовёт, Серёжка только отдыхать да в баню к матери ездит! Давай её вообще к нам пускать не станем, пусть знает!
Валя ничего не ответила, она никогда не любила такие разговоры и дрязги. Понимала, что сейчас Миша несёт всё подряд от растерянности и страха… но слушать это всё было неприятно.
Дома она поскорее отправилась в комнату, прикрыв дверь, Миша тоже молча ушёл в их спальню, нахмурив брови. Оба раздумывали над случившимся разговором…
Валя подумала, что теперешняя жизнь мужу всё ж непросто даётся. Нелегко менять многолетние привычки, но он и правда старается! Может быть, она переборщила, высказав ему всё, что накипело? Она накинула халат поверх сорочки, помялась в раздумье, и пошла к Мише.
- Ты не спишь? – спросила она, стукнув в дверь, - Миш, послушай… Я наговорила всякого, ты прости, может это чересчур было…
Миша уже лежал в кровати, она присела рядом с ним на краешек и посмотрела в его бледное лицо.
- Ты, наверное, прав, не стоит прошлыми обидами жить. Тем более мы всё уже решили, ты уедешь, я останусь здесь. К дочке сперва поедем, и всё обговорим, когда они там свадьбу планируют…
Валя смотрела на мужа, который от чего-то стал ещё бледнее, глаза его бегали по сторонам, а губы нервно дёргались. И ответил он ей то, чего она услышать уж никак не ожидала…
- Да… да… Валь, всё так! Только… только ты не сиди тут, на простыни у меня… встань…
- Почему это? – удивилась ничего не понимающая Валя.
- Ну… потому что… вдруг это… то, что у тебя, оно заразно! – выпалил Миша.
Валя потеряла дар речи. Справившись с собой, она молча поднялась и вышла из комнаты, закрыв за собою дверь. Обида душила её так, что даже слёзы не хотели рождаться в сухих глазах.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.