Наконец-то, неугомонные соседки по автобусу разложили свой товар, и принялись свершать давно заведенный ритуал. Одна купила в киоске горячий, с пылу с жару чебурек, и подобострастно преподнесла его бабке: -Кушай, на здоровьице, болезная. Небось голодная? Бабка что-то злобно прошипела, и небрежно бросила его в бездонную торбу. Другая подошла к «коту Базилио», и положила в футляр небольшую купюру. «Базилио», видимо, слегка забывшись, едва заметно кивнул, в знак согласия с номиналом «халявы», и протер огромные тарелки очков, при этом инстинктивно поморгав глазами. «Временное прозрение», - ухмыльнувшись, подумал Таничкин
*****
«Стукача всё не было, и он медленно двинулся по ряду, разглядывая завалы постепенно увядающего фруктово-овощного изобилия. Остановился возле невольных попутчиц: - А не завесите мне, тётушки, килограммчик вот этих райских яблочек?
- Сынок! Пошто обижаешь? Так бери! Вона кладь какую с ахтобусу ташшил, быдто мерин. Али мыслишь, тетки злыдни какия?
- Да нет, что вы! Не положено мне! Это взятка называется. А я при исполнении!
- Ага, милицанер, значицца?
- Ну, типа того…
- Не мздоимец? А то ходють тута такия, денежку сбирають.
- И вы даёте?
- А как жеж!
Не понаслышке Танечкин знал все тонкости этой «кухни». Знал он и то, что это место, вотчина ППСников, удел неделимый и нерушимый. Поляна, которую они крышуют и стригут. Иногда страшно чесались руки, и ему хотелось вот так, просто, взять, и разогнать это «княжество». Но на подобные поползновения было наложено негласное табу из кабинетов, близких к «Самому», и за такую дерзость могло здорово прилететь.
- Поняятно… А жаловаться не пробовали?
- Ииии, паря! Загнул! Жало-то вырвуть враз!
«Да уж это точно. Вырвут вместе с головой» - подумал Таничкин. Возразить ему было нечего.
- А, вот тому, усатому жуку в очках и с гармошкой, зачем подаёте?
- Дык не дать, не по християнски ето! Христос вялел делицца!
- А знаете, уважаемые тетушки притчу про рыбу и удочку? Так вот, там говорится, если хочешь накормить голодного, дай ему не рыбу, а удочку?
- Ииии. Милок! Кака така рыба? Рыба нынче дорогушшая, а вудочки у нас нетути! –А ишшо, паря, примета така! Шоб торговля удалася.
Никита усмехнулся: - Да жулики они! Спекулируют на вашей жалости. Вон, видите, еще одна, беженкой из Чечни представляется. Уже и про Чечню все давно забыли, а она всё бежит. Спроси у неё, где она там жила, не ответит.
-Зазря, ты, мил человек, к людЯм-то так! Молод ишшо, и жизни не видывал. Вона, сколь людёв горе-то мыкають!
Судя по всему, полемика была неуместна и бесперспективна. Таничкин капитулировал, и замолчал.
*****
Припоздалая жертва Чеченских событий постепенно подобралась к теткам, и те не сговариваясь, и безропотно протянули ей по пятидесятирублевой бумажке. «Нехило!» - подумал Таничкин, прикидывая в уме количество находящихся на площадке радушных благодетелей. «А я-то, дурак, в полицию полез служить». И тут в голову Таничкина пришла идея реабилитироваться за свою капитуляцию.
– А скажите, пожалуйста, - обратился он к «беженке». -Откуда вы родом?
- Из Чечни, – печально ответила женщина.
- Кошмар какой! – придав голосу максимум соболезнующих ноток, спросил Таничкин. – Из города -то какого бежали?
- Из самого Гродно! – горделиво ответила безвинно пострадавшая жертва военного конфликта.
Для Таничкина, такое признание стало сущим откровением. Только сейчас он узнал из источника, близкого к… , что в братской Белоруссии изрядно постреливают!
На торговок сие признание не произвело никакого впечатления. Им было «до фонаря»: из Гродно удирала попрошайка, или из Ливерпуля. Главное, что из Чечни.
-Да не оскудеет рука дающего, - с укоризной глядя на Таничкина, поучительным тоном, сказала беженка, не дождавшаяся от него подношения.
- Да не отсохнет рука берущего, – парировал выпад Таничкин.
- Лучше бы вы кошку с котятами покормили, вон сидят и смотрят на вас, посмотрите, какие симпатяги! – перенес он внимание на тёток.
- Ишшо чего! Няхай другия кормять! Инхвекцию тута плодять! Гляди, жирнаи какия! Нябось мышей нажралися!
- Даа, - протянул Таничкин, – от щедрот ваших жирными не станут. -От «нищих» ваших куда больше инфекции, чем от животных. Животные действительно есть хотят, а эти- жулики.
- Господь все видить и зачтеть на том свету! И гряхи наши спишить!- долдонили своё упрямые тетки.
- Вот и я об этом. Только и разницы, что вы об этих, а я о тех, - кивнул он в сторону жалобно мяукающих котят.
*****
Призыв к здравому смыслу результатов не дал. Таничкин метнулся к киоску и купил чебурек. Порвав его на кусочки, разложил их перед животными. Котята жадно набросились на угощение, а кошка не тронулась с места, жалобно глядя на Таничкина. «Придется воспользоваться служебным положением не в служебных целях, проигнорировав природную скромность и застенчивость»,- с озорством подумал Таничкин, и взял «пушистую мамашу» и трех её «детей» на руки. Затем, картинно выставив ногу вперёд, по- шутовски, как конферансье в цирке, заблажил: - Граждане покупатели и продавцы! Праздношатающиеся и поделам спешащие! Остановитесь, уделите внимание бедному фелинологу! Проявите милосердие к братьям нашим меньшим! Не подавайте жуликам деньги, а лучше купите этих замечательных малышей и их маму! Продам в хорошие руки, совершенно, бесплатно! Люди смотрели на него, улыбались, кто-то крутил пальцем у виска, подходили, гладили животных. За полчаса Никита остался с кошкой в руках, которую вскорости забрал продавец из киоска цветов. Пусть у меня в киоске живет, деньги мне намурлыкивает.
- Вот, Машка, работа тебе нашлась, - пошутил Никита. - Смотрите проверю! Я здесь частый гость!
- Заходите, всегда буду рада доброму человеку, - улыбаясь произнесла продавец цветов Нина.
*****
Таничкин, занятый «распродажей» зоотовара, не заметил, как перед ним появился внушительных размеров «Шкаф», мощными челюстями перемалывающий жвачку.
- Мы хто? И чо тут делаем? – поигрывая мышцами, вальяжно спросил «шкаф», ткнув Никиту пальцем в грудь.
- Да, «ничо» не делаем. Котят продаем.
- А платить будем?
- За что платить? Я у тебя ничего не покупал. «Встречал я эту гориллу в отделе несколько раз», - вспомнил Таничкин, одетого в гражданское ППСника .
- Ты, чо, барыга, смелый такой, или крутой сильно? А ну, пойдем, побазарим слегонца! – хватая за локоть Никиту, прорычал свирепеющий бык.
- Пойдем! За чем дело стало?
Когда они шли по направлению к стоящему под раскидистым каштаном минивэну, Таничкин, боковым зрением увидел, как в его двери, расталкивая друг друга, вываливаются ещё две гориллоподобные особи. «Одним словом, понедельник. Неужели никому так и не пришло в голову его отменить?» - подумал Таничкин. -«Ну, пора, пока не поздно».
– Слышь, братан, погоди малёхо, шнурок развязался. Никита нагнулся, и неожиданно ударил быка головой в живот. Тот выкатил глаза, и хватая, как рыба на льду, отсутствующий кислород, осел на землю.
- Так-то оно лучше, – удовлетворенно сказал Таничкин. – Полежи, отдохни. А я, пожалуй, пойду.
Он в несколько прыжков преодолел газон, и выскочил на дорогу, широко расставив руки. Завизжали тормоза: - Ты что, идиот?? Жить надоело?? Выбери другой способ! У меня семья!! – орал бледный, как полотно водитель легковушки.
Недолго думая, Таничкин нахально запрыгнул в салон: - Гони, брат! – сунув «корочки» в лицо, очумевшего от беспредела водителя, крикнул Никита. – В ОВД!
- Ну, так бы сразу и сказал, что из внутренних органов!- ответил постепенно приходящий в себя водитель. И помолчав, добавил: - Ну, и дурак ты, однако, капитан! А если б задавил?
- Так не задавил же? И на том спасибо. Давай порадуемся вместе. А из внутренних органов те, от кого я убегал. А я из органов внутренних дел,
- Ну, извини…
*****
Наступила вторая половина ненавистного понедельника. Никита разгребал бумажные завалы на столе, когда раздался звонок дежурного.
Выслушав его, Таничкин тяжело вздохнул: - Пропусти. Я жду.
В кабинет, утирая градом катящиеся слезы, и громко шмыгая носом, вошла одна из его старых знакомых.
– Ба! Знакомые всё лица! Какими судьбами, уважаемая, как вас?
- Авдотьей Парамоновной кличуть.
- Слушаю вас, уважаемая Авдотья Паровозовна! – не расслышав имени отчества, на ходу сымпровизировал Таничкин.
- Дык, сперли усю выручку за день, ворюги проклятушшие! Найди, милок! Христом-богом прошу!
- Да как же я найду, дорогая Авдотья Паровозовна…
- Парамоновна, милок, Парамоновна!
- Ну, да, простите, Парамоновна. Так вот… На чем мы остановились? Ах, да, где же я их найду, если их там не было, и быть не могло в принципе? Воров я имею ввиду. Да и деньги тоже, ищи-свищи. Ваши «нищие» их у вас и украли! Так что, даже не знаю, стоит ли искать? И Таничкин принялся витиевато, и как ему казалось, очень убедительно, доказывать потерпевшей всю тщетность поискового процесса.
Авдотья Парамоновна слушала молча, утирая платочком постоянно влажнеющие ноздри. Потом не выдержала и встряла в риторический словесный понос велеречивого Таничкина. – Значить, не хошь искать ентих татей? А ну, дай сюды гумагу, счас челобитную твому начальнику накатаю!
Таничкин понял, что проиграл в чистую. – Ну, что вы так, Авдотья Паровозовна! Прям уж и челобитную! Интересы граждан для нас – закон! Пишите заявление! Будем искать! А про себя подумал: «ветра в поле», и стал примерять к плечам тяжелый рюкзак с «вечным висяком».
Спасибо всем за внимание. До новых встреч на канале.
Уважаемые читатели! Не забываем оценивать рассказ.
Если кто не читал рассказ, рекомендую к прочтению