Витя, смущаясь, принес из своей комнаты шкатулку, вырезанную лобзиком из фанеры, украшенную выжженным узором, и такую же коробочку с низкими краями.
- Пап, это тебе пепельница, - сказал он, подавая отцу коробочку. – А это тебе, мама, - протянул он шкатулку Зое.
Зоя растроганно взяла в руки шкатулку. Она была выполнена очень аккуратно, на донышке были выжжены слова: «С Новым, 1971 годом!». Зоя поцеловала сына и посмотрела на дочку, подмигнув ей. Лена вылезла из-за стола и принесла три платочка, в уголках которых были вышиты зеленые елочки. Она протянула их брату, отцу и матери. Платочки делались с помощью мамы, конечно, но девочка с таким удовольствием дарила их, что не похвалить ее работу было невозможно.
- Молодец, доча! – воскликнул Петр, положив платочек на стол рядом с собой.
Зоя погладила платочек, приложила к щеке. А Витя достал из подарочного кулька, полученного на школьном утреннике, шоколадку и протянул сестре:
- На! Это тебе!
Зоя была счастлива. Дети растут дружными, хотя между младшими иногда бывают недоразумения.
Петр поднял рюмку:
- С Новым годом!
Он залпом выпил и снова налил. Зоя со страхом посмотрела на него:
- Петя, может, тебе хватит? Ты ешь побольше, а пить тебе пока нельзя.
Петр внезапно повысил голос:
- А что мне можно? Может, мне и дышать нельзя? Гулять нельзя, пить нельзя! Сегодня Новый год – что хочу, то и делаю!
Зоя с ужасом смотрела на него. Ведь не прошло еще и полгода после того, как он начал восстанавливаться после болезни. А если сейчас все вернется? Ведь врач говорил, что нельзя пить и курить, иначе инсульт может вернуться. Да и диабет не любит алкоголя.
- Петя, подумай, пожалуйста! Нам ведь еще детей поднимать нужно! – Зоя отодвинула бутылку водки от Петра. – Или ты хочешь, чтоб я одна Лену замуж отдавала?
- Тебе еще самой замуж можно! - вдруг выговорил Петр. – Глянь, какая молодая! А я? Хромой, больной, кому я нужен?
Зоя внезапно для себя самой проговорила, выпрямляясь:
- А и правда, чего тянуть? Если считаешь, что никому не нужен, давай! Налить тебе?
Зоя взяла бутылку водки, налила полную рюмку Петру.
- Давай, пей! Смотрите на него – застонал! Никому не нужен! А кто тебе нужен? О ком ты еще думаешь, кроме себя? У тебя только болит? А у других - нет? Пей, чего смотришь?
Дети сидели за столом, затаив дыхание. Они впервые видели, как мать может разговаривать с отцом. Виктор сидел, потупившись, у Лены широко раскрылись глаза. Казалось, она сейчас громко заплачет.
- Одевайтесь, дети! – вдруг обратилась к ним Зоя. – Пойдем гулять! Не будем мешать нашему папе гробить себя!
Петр удивленно и даже ошарашенно смотрел на жену. Она сошла с ума? Таким тоном разговаривает с ним!
Витя вышел из-за стола и отправился в другую комнату. Лена подошла к отцу, потрогала его за руку, робко сказала:
- Папа, пойдем с нами гулять.
Петр сидел, неподвижно, глядя в одну точку. Он злился на Зою, которая выставила его перед детьми слабым, беспомощным, не умеющим держать удар. А ведь у него сыновья, они должны видеть, как он борется за жизнь, показывая им пример. Мысли Петра смешались. Алкоголь, конечно, уже сделал свое дело, тем более, что до этого он не пил больше одной рюмки. Пиво, конечно, пил, но тоже понемногу, Зоя приносила из магазина. А вот водку не приносила, и самогон не позволяла делать. Он не знал, что делать. Действительно выпить рюмку, которую налила Зоя, или удержаться?
В комнату вошел Витя в пальто нараспашку, с шарфом на шее. В руках он держал пальто отца, его шапку.
- Вставай, - вдруг совсем по-взрослому произнес он. – Одевайся!
Петр послушно встал, взял пальто. Сын помог ему надеть пальто, выйти в коридор. Петр молча обулся, Витя надел на него шапку.
Они вышли на крыльцо. Где-то на краю села взлетали красные и зеленые ракеты. Их хлопки сопровождались восторженными криками людей. Петр вдохнул свежий морозный воздух, голова слегка закружилась. Он встал рядом с Зоей, дети прижались к ним. Они молча стояли, глядя на чистое небо, на котором остро сверкали звезды. Над домами вертикально поднимались струи дыма, над речкой медленно поднимался тоненький месяц.
- Мама, папа, посмотрите, какой он совсем маленький! - показала на него Лена. – Это ребеночек луны, да?
Витя усмехнулся:
- Эх ты, какой ребеночек? Это сама луна, только совсем молодая!
Он замолчал, смутившись от своего объяснения.
Петр обнял его за плечи:
- Да, сын, это луна, такая молодая, как ты.
- И как я? – спросила Лена.
- И как ты, - успокоила ее Зоя.
- А когда она вырастет, то станет такой, как вы? - спросила девочка.
Зоя и Петр рассмеялись:
- Точно, как мы!
Петр одной рукой обнял Зою, другой обхватил детей. Внезапно он почувствовал, насколько они дороги ему. Горло его перехватило, на глазах выступили слезы. Он подумал: хорошо, что стоят спиной к окнам дома, из которых льется свет, не видно его лица. Зоя почувствовала его состояние, прижалась к нему, не поворачиваясь. Он благодарно поцеловал ее волосы, прижал к себе. Витя спустился с крыльца, набрал снега, бросил в стоящих. Лена завизжала, спряталась за родителями. Петр спустился тоже, бросил снег в него, Зоя и Лена смотрели, как отец и сын бросали друг в друга снег, не успевая слепить снежки. Правда, снег был сухим, и снежки все равно не получились бы.
Новогодняя ночь продолжалась, снег под окнами сверкал разными огоньками, отражая мигание гирлянды, так же, как и у соседей. Красные, синие, желтые, зеленые огоньки – цвета жизни, которая все равно возьмет свое, продолжится после этой ночи, и после следующей, и после зимы...