Карен Тараян — московский поэт. Автор двух книг стихов «Неделимое частное» и «Подданный царства растений». Вошел в лонг-лист премии «Лицей» в 2023 г. Лауреат премии «Новый стиль» журнала Текстура за 2019 г. Финалист «Филатов-феста» 2018 г. Интервью проекту «Живые поэты» Ольга Балла, «Лиterraтура» Персональное богословие Тараяна не только лирично, но и иронично (что-то сопоставимое мы найдём, пожалуй, у поэта-священника Сергея Круглова, знающего предмет, так сказать, совсем изнутри). О Творце всего сущего, имя Которого, напомним, он неизменно пишет с маленькой буквы, о заданном Им мироустройстве он говорит очень, очень много. Почти в каждом стихотворении. И относится к Нему без всякого пиетета, чуть ли не на равных (как может относиться, заметим, только человек, очень любящий адресата своей речи и очень стремящийся к установлению именно личных отношений с ним, – и в этом он опять сопоставим с Кругловым, поэтом совсем другого вообще-то устройства и темперамента). Олег Демидов, «Печори
Карен Тараян — московский поэт. Автор двух книг стихов «Неделимое частное» и «Подданный царства растений». Вошел в лонг-лист премии «Лицей» в 2023 г. Лауреат премии «Новый стиль» журнала Текстура за 2019 г. Финалист «Филатов-феста» 2018 г.
Журнальные публикации
Интервью проекту «Живые поэты»
Что пишут критики
Ольга Балла, «Лиterraтура»
Персональное богословие Тараяна не только лирично, но и иронично (что-то сопоставимое мы найдём, пожалуй, у поэта-священника Сергея Круглова, знающего предмет, так сказать, совсем изнутри). О Творце всего сущего, имя Которого, напомним, он неизменно пишет с маленькой буквы, о заданном Им мироустройстве он говорит очень, очень много. Почти в каждом стихотворении. И относится к Нему без всякого пиетета, чуть ли не на равных (как может относиться, заметим, только человек, очень любящий адресата своей речи и очень стремящийся к установлению именно личных отношений с ним, – и в этом он опять сопоставим с Кругловым, поэтом совсем другого вообще-то устройства и темперамента).
Олег Демидов, «Печорин.net»:
Его заботят иные проблемы: человек, Бог, мироустройство, детство, время и в особенности 1990-е и 2000-е и многое другое. Эти же проблемы могут беспокоить и иных выше обозначенных поэтов, но они мыслят цитатами и нередко пишут осознанные и неосознанные центоны. Тараян же мыслит обыкновенно и, если угодно, самостоятельно – и в этом его плюс. Главные проблемы, что перетекают из стихотворения в стихотворение, – наше мироустройство, божественное присутствие или отсутствие, путь человеческого самопознания от обезьянничания до ангельских высот и самое занимательное – устройство ирреального пространства.
Андрей Пермяков, «Формаслов»
Немедленно по разграничении авторского мира, а мир этот, как мы поняли, выходит за пределы Вселенной, осязаемой непосредственно, начинается взаимопроникновение действительностей. При том факте, что сущее поделено внятно: адская область своим унынием, грустным ожиданием и непрерывно-бессмысленным тревожным обучением напоминает миры, куда попадают испуганные персонажи Линор Горалик; ангелы есть ангелы, у них своя доля; в среднем слое, где обитаем условные мы, царит настроение, часто встречающееся в стихах Сергея Круглова. Только жители стихов Тараяна чуть более буйные — они вечно провоцируют огонь на себя. Небесный огонь или адский — там уж как придётся. Кроме того, всё это крутится на вполне буддийском колесе: «ступица объединяет спицы/центры окружены провинциями».