Ровно год назад я впервые посмотрел кинофильм «Ирония судьбы, или С легким паром». Конечно же, я знал сюжет и мемы на основе его, и сам фильм многократно видел в «фоновом режиме» урывками в тех домах, где его было принято смотреть на Новый Год. И на основе этих обрывочных сведений активно его не любил. Началось это в детстве: представьте себя ребенком, который вынужден новогодним вечером по телевизору вместо мультиков лицезреть эти унылые лица крупным планом и слушать, как взрослые повторяют несмешные шутки про баню и рыбу. Потом я его не любил на фоне нелюбви к новогодним традициям вообще. А теперь, посмотрев от начала до конца, не люблю сознательно, и сейчас расскажу вам про это.
По окончании просмотра я задавался вопросом: отчего герои настолько отвратительны: потому что авторы сценария просто мизантропы и сознательно показывают худшее в людях, или же потому, что они антисоветчики, и таким образом клеймят советский быт. Но держал в голове и третий вариант, самый чудовищный: что авторы (и зрители) вовсе не считают героев фильма отвратительными, и воспринимают происходящее не как парад уродов, а как романтическую историю с участием нормальных людей.
Наверно, надо объяснить, чем мне не полюбились герои фильма? Извольте. Женя Лукашин непоследователен, нерешителен, манипулятор («а вы жестокий человек») и согласовывает с мамой свои жизненные решения. Надя непроходимо тупа («одевает» платье, работая учительницей русского языка, и считает, что была замужем, хотя на самом деле десять лет встречалась два раза в неделю с женатым мужиком). Мамы (что Жени, что Нади) – гиперконтролирующие. Ипполит самодоволен, карикатурно ревнив и (судя по экстазу, в который приходит Надя, когда Женя берется мыть посуду), достаточно бесполезен в быту. Галя просто неприятна. Но!
Между Женей и Надей с одной стороны и Ипполитом и Галей с другой – непреодолимая пропасть. Она заключается в том, что первые не знают, чего хотят, а вторые – более или менее знают. Первые ждут новогоднего чуда, вторые действуют ради достижения своих целей (и в этом смысле Галя наиболее последовательна). Но симпатии авторов сценария на стороне первых. До такой степени, что про Галю просто забывают, а мокрого Ипполита отправляют на верную смерть на мороз.
Вообще, мне кажется, в фильме два основных сюжета. Один – про уход от той жизни, которой не хочется жить. Совершить этот уход рациональными, «экологичными» средствами – через принятие взрослых решений – герои не в состоянии, для этого им требуется чудо. И чудо складывается из алкогольного опьянения, безалаберности при организации пассажирских авиаперевозок и интеллигентности Ипполита (а также, как выясняется, физической хилости, несмотря на грозный вид).
Второй сюжет – про рациональных людей и эмоциональных. Эмоциональные (они же не знающие, чего хотят они же жаждущие новогоднего чуда) берут верх, рациональные посрамлены. Но мокрый Ипполит произносит пророчество:
Вы что, обиделись? Не обижайтесь, это же правда. А на правду нельзя обижаться, даже если она горькая. Надя, за такой короткий срок старое разрушить можно, а создать новое очень трудно. Нельзя. Конец новогодней ночи, завтра наступит похмелье. Пустота. Самое интересное, что вы оба знаете, что я прав.
А прав ли он? Главные герои смутно чувствуют, что да, но настолько ненавидят свою жизнь, боясь себе в этом признаться, что предпочитают не думать об этом. Впрочем, Ипполит прав только в своем мире, устроенном правильно и рационально, а Женя и Надя живут в другом, таком, где «похмелье» может продолжаться бесконечно долго, настолько, что в конечном итоге и будет признано самой жизнью. Как было сказано выше, лишь череда обстоятельств, классифицируемых как «чудо», помогает им сделать то, чего они хотят на самом деле: избавиться от опостылевших партнеров (хотя они слишком слабовольны, чтобы признаться себе в этом). Но смогут ли они без очередного «чуда» понять, чего хотят теперь?
Ипполит, обретший, подобно умирающему дракону, дар пророчества, не задается простым вопросом: а с чего он взял, что то «старое», которое он строил с Надей, имело шанс на успех? И самое главное: действительно ли он его строил с Надей или каждый из них строил что-то свое? Но даже не это главная его проблема.
В свое время покойный Егор Просвирнин прогневал многих своим наездом на Женю Лукашина, но странно, что он обошел вниманием Ипполита. Благородный, интеллигентный, порывистый – и бессильный, он пасует перед ничтожеством, которое, преодолев похмелье, неожиданно обретает свое второе счастье в наглости. Будь Ипполит менее благородным и интеллигентным, Женю собирали бы по частям за гаражами на 3-ей улице Строителей. Ничего не напоминает? А, впрочем, ну их, эти политические аналогии.
Итак, вопросов больше чем ответов. Но самые главные из них: почему этот фильм называют «романтической комедией», и как он стало частью новогоднего ритуала? Неужели все настолько плохо в нашей жизни и наших головах, что кажется, что даже это – хорошо? Являясь подлинным произведением искусства, фильм рассказывает о нас и об эпохе гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. И не стоит думать, почти за полвека мы стали лучше и умнее, даже если выучили правильные «психологические» слова…
Еще о кино