Лида молчала, она не представляла, что делать в такой ситуации. Кричать? Ругаться? Уйти, хлопнув дверью? Переночевала в другой комнате, а на следующий день собрала вещи и уехала на время к родителям, чтобы понять, как жить дальше.
Начало истории
Предыдущая глава
Мать жалела дочку, но советы не давала: Лида давно уже взрослая женщина, пусть сама решает, это ее жизнь и больше ничья. Отец? Когда узнал правду, уехал разбираться с непутёвым зятем, а вот вернулся другим, успокоенным что ли. О чём говорили, так и не сказал ни жене, ни дочке.
Георгий звонил постоянно, только поначалу Лида его слышать не желала, пытаясь вырвать из сердца мужа. Ей было тридцать шесть лет. В груди дыра от предательства и всё ещё любовь к мужу.
Через две недели Лида вернулась. Георгий был счастлив, он стал заботливым, внимательным, взял отпуск и отвез жену в столицу. Время сразу нашлось. Только это было не как в ее мечтах, отдых омрачало осознание того, что там, дома, его ждёт бывшая жена и ребёнок. Раньше они тоже были, но не в таком статусе. С приставкой бывшие. Теперь же всё встало с ног на голову. И поездка затеяна не для Лиды, а потому что он провинился и пытался загладить проступок, словно он перестал был тем Гошей, которого она знала. Десять дней пролетели незаметно, пришлось возвращаться в реальность.
Георгий старался чаще бывать дома, Лида даже не знала, когда именно он навещает детей. Иногда привозил Нику к ним, и Лида относилась к ней по-доброму. Дети ни в чём не виноваты. А вот Вера… Раньше это имя было Лиде безразличным, теперь, слыша его, она испытывала какую-то неприязнь.
Даша её всячески поддерживала, она звонила золовке, говорила, что та сильная женщина и Даша её всегда поддержит, если она соберётся уйти. Только что толку со слов, Лиде хотелось жить своей жизнью с этим мужчиной, только без лишних людей, но вышло как вышло.
Вера имела старшую дочку от первого брака с Гошей, а теперь и будущего младенца от чужого мужа. Теперь чужого, всё равно, что раньше был её. И как, бесстыжей, хватило наглости на такое в деревне? Решила, раз уж однажды была за ним замужем, значит, свои.
- И как тебя угораздило второй раз на такое? - усмехалась тётка Веры, отпивая кофе на диване племянницы. – Чего разводилась тогда?
- Молодые были, глупые. А теперь поумнела. Хороший Гошка мужик да и отец тоже. И красивый, и богатый, но немножечко женатый.
Захохотали женщины, одна зычно низко, вторая чуть повыше.
- А ты, гляжу, прихорошилась. Новые серёжки что ли? – прищурила тётка один глаз, рассматривая золото в ушах.
- Гоша подарил, - расцвела Вера, выставляя ухо вперёд, проводя по украшению пальцами.
- Ты его хоть немного любишь? Или по дурости.
- А как же, - пожала плечами, - без любви на такое не хожу. Хороший он, только тянет что-то со своей Лидкой. Она ж и детей родить не может, зачем такая? А мне обещал, что обратно женится. Всё равно дети общие, не чужим отцом будет – своим. Не нужна Лидка, говорил, к чему бесплодная, когда дети - будущее. А что теперь? Дала ему будущее, а она в доме хозяйка, а я по праву женой должна называться и матерью.
- Так ты и есть мать! И женой была, только кто ж знает, какая кошка меж вами пробежала.
- И что прикажешь теперь делать? – погладила внушительный живот Вера.
- Ясно что – рожать!
- А рассорить их как?
- Отправь Нику. Скажи, так и так, одной тяжело, помогать некому. Пусть она и присмотрит, а потом, если плохо будет к дочке относится, скажешь Георгию, - пожала тётка плечами.
- Думаешь? - засомневалась Вера. - Уверена была, что оставит он её, ко мне вернётся, как только узнает, что сын будет.
- Слышала, женщина Лида хорошая.
- А я что ли плохая? Все мы хорошие.
- И делать чего будешь?
- Жить! – Вера уверенно встала, убирая грязные чашки. – А она видишь, как его держит крепко!
- Разве ж можно мужика удержать? – не верила тётка.
- Конечно, - кивала Вера. – На то разные способы есть, приворожила она его.
- А к тебе тогда чего пришёл?
- От меня теплом веет, любовью. Хорошо ему со мной.
- А живёт с другой, - не унималась женщина.
- Ты моя тётка или её? – не вытерпела Вера. – Говорю ж, приворожила.
Вера любила гадать на кофейной гуще, знала картам место и умела толковать сны. Только на душу грех брать не стала. Раньше бы и не задумалась, а тут мать-покойница приснилась и пальцем грозит.
- Не смей, Верка, душу за сто лет от такого не отмыть!
Верка и послушалась. Только сам Георгий к ней пришёл, а ей ласки захотелось, он не отказал. А потом пообещал, что со всем разберётся. Вот и разобрался, только сделал так, как ему выгодно. Одна жена с ребёнком, вторая по документам, и надо друг с другом считаться, если мира хотят. И кому теперь она нужна будет с детьми на руках? С одной-то никто брать не хотел, а теперь и подавно.
Лида все порывалась пойти и посмотреть на соперницу, будто невзначай встретиться или издалека понаблюдать, и, наконец, решилась.
Она прошла мимо дома, бросая косые взгляды, только так никого и не увидела за высоким забором. Розы бушевали над калиткой, в небольшом палисаднике сидели белые нарциссы и пионы, и дом был невысокий, видимо, одноэтажный, ухоженный, забор недавно покрашен, только никто так и не показался.
Лида все эти годы рядом: была хорошей хозяйкой, жалела мужа, любила, мечтала о ребенке, совместном отдыхе, но мечты так и остались неисполненными. Вернулась обратно в растерянных чувствах, что, собственно, принесла бы ей встреча?
И тут Георгий привёл домой дочку. Стояла маленькая Ника, стесняясь, а Лида и не знала, что сказать.
- У нас поживёт, - оповестил муж, - дочка моя, - напомнил, будто и без того могла забыть Лида.
А Ника такая маленькая, хрупкая, глазищи большие. Приняла Лида, обогрела, да потихоньку и научилась быть матерью, просто не разрешала себе вспоминать, что это от Веры дочка, лучше считать её дочкой Гоши и безымянной женщины.
Георгий был трудоголиком, в сорок один заработал первый инфаркт и первое предупреждение, которое проигнорировал, и как только снова встал на ноги, стал пропадать на работе, словно только она и была смыслом его жизни. Лида хорошо помнит, как он поднялся однажды утром, жалуясь на изжогу, показывал, как горит в груди, и она испугалась за мужа.
- Гоша, вызовем скорую! - сказала, пытаясь разыскать свой телефон, но он был уверен, что съел что-то накануне.
Она убедила, уговорила его поехать к врачу, и, как доказательство, - кардиограмма, подтверждающая догадки: инфаркт. Из больницы в тот день он так и не вышел, переместившись в Скорую, которая перевезла его в город. А дальше операция и ошибка врачей, чуть не стоившая Георгию жизни. Всё обошлось, но Лида не находила себе места, меряя больничный холл шагами, понимая, что любит мужа и боится его потерять, пока на телефон Георгия, оставшийся у неё, приходили СМС о том, как его ждёт Вера. Руки дрожали, читать такое было тяжело и горько, будто сама себя за что-то наказывала. А муж тем временем боролся за жизнь в реанимации.
“Поскорее возвращайся ко мне”, - писала Вера. – Пусть будет семья, всё же два ребёнка у нас.
- Не смей больше писать! - ответила сопернице Лида, понимая, что это выходит за рамки дозволенного. Дочь, которую она родила Георгию, и которая теперь жила у Лиды, а ещё будущий мальчик не давали права Вере говорить подобные слова. Это могло значить только одно: всё не случайно, и у Георгия связь с бывшей женой более сильная, чем он говорил.
Лида откинула телефон, смотря, как он упёрся в спинку дивана в холле, где она ожидала новостей об операции, и усталость навалилась на плечи, требуя быть слабой, только этого позволить сейчас себе Лида не могла. Она поставит его на ноги, не бросит сейчас, когда муж неимоверно слаб, не станет той, кто предаёт. Она вытащит его в что бы то ни стало.
Продолжение здесь