Меня это тоже сперва беспокоило. По части образования Филиппины мало чем отличаются от той же Канады ( https://dzen.ru/a/ZinFlIkuO0GT_g_v ): пусть в филиппинской школе и нет столь явной установки на оглупление учеников, как это водится в школах «первого мира», но … само сидение в классе из примерно 50-ти детей в жуткую жару без кондиционеров, хорошей учёбе не способствует. Как и чему там учат, я пока представляю достаточно приблизительно: весь мой опыт – помощь племянницам с их уроками.
Знаю, что моя Зильда в своё время очень старалась в школе: за хорошие результаты она даже постоянно училась в особом классе, который у них называется “the special section” – туда специально отбирают лучших учеников. Как она там училась, мне представить трудно. Дело в том, что Зильда немного рассказывала мне про своё детство. Когда отец ушёл из семьи, а их мать осталась с пятью детьми одна, то началась и вовсе голодная и беспросветная жизнь. Их домишко разрушался на глазах: стены ветшали, а треугольник крыши медленно оседал на землю – пока хибара не превратилась в подобие двухскатной палатки, куда нельзя было зайти, а можно лишь заползать. Там были постелены на земле какие-то тряпки, на которых они все вшестером спали вповалку. Иногда их будили крысы, которые пробегали прямо по спящим… Мать бралась за любую работу, но денег хватало только на рис – в удачные дни с овощами. Так всё продолжалось, пока старший брат Рональдо (его все зовут просто Нальдо) не смог заработать достаточно, чтобы выкупить соседнюю хижину, где стены были более-менее крепкими. С тех самых пор и по сей день Зильда боится голода…
Разумеется, домашние задания делать было негде, но … она как-то ухитрялась и закончила школу отличницей.
Однако ничего похожего на то, что мы привыкли называть образованием, эта школа не дала. (Но нет худа без добра: «демократические ценности», как то водится в канадских, например, школах, в головы детям большими ложками не вливали – и на том спасибо…) Когда я рассказывал Зильде какие-нибудь старые легенды или просто пересказывал любимые книжки, то она поначалу немедленно спрашивала: «А это и вправду всё было?» Где находятся разные страны и города, Зильда тоже не знала. Т.е. когда-то в школе всё это учила, но потом за ненадобностью забыла. (Что естественно: зачем географические сведения нужны в мире, где люди рождаются и умирают, так и не побывав даже на соседнем острове?..)
С географией мы понемножку разобрались, повесив дома на стену большую карту мира. Когда прошлым летом мы катались по Узбекистану, то Зильда вдруг вспомнила, что когда-то в школе учила про катастрофу Аральского моря – поэтому встреча с остатками Арала была для неё большим событием («прикоснуться к тому, о чём написано в школьном учебнике»).
Как Зильда рассказывала, у них во всей округе не было ни одной книги – даже Библии. Тут придётся сделать экскурс в «религиозные вопросы».
РЕЛИГИЯ И МЫ
Сразу оговорю, что религиозность (католическая) на Филиппинах достаточно сильна, но … она совсем другая, чем то, что мы наблюдаем в нынешней РФ. Она традиционная в историческом смысле этого термина: много поколений рождалось и умирало «в лоне католической церкви», всякие крестины-венчания-отпевания были частью быта всегда. А в РФ, когда в начале 90-х началась религиозная промывка мозгов, «встретить бога» ухитрились граждане, отучившиеся в качественной советской школе, получившие дипломы ВУЗов и даже успевшие «посостоять» членами Комсомола или КПСС. Поэтому едва ли я смог бы выдержать хоть один день совместной жизни с верующей соотечественницей: мне было бы одновременно смешно и противно, т.к. у этой соотечественницы было бы несколько поколений советских предков – стало быть, возврат в религию для неё равен возврату на несколько веков назад (т.е. деградации). А Зильда и её родные с их жизненными обстоятельствами … им можно.
Впрочем, особо верующей я Зильду назвать не могу. Когда-то, когда она училась в старших классах и была отличницей, то заодно и состояла активисткой «молодёжного объединения» при местной церкви. Дело закончилось тем, что тамошний поп с ещё одним коллегой однажды пригласил 16-летнюю Зильду и её подружку того же возраста в бар, где «служители культа» попытались накачать двух девчонок спиртным. По счастью, Зильда с подружкой тут же поняли, к чему идёт дело, и немедленно убежали. С тех пор у Зильды достаточно отрицательное отношение и к попам, и к алкоголю. Все 5 лет жизни в Китае никаких походов в церковь у нас не было, а когда я предложил ей прошлым летом в Белоруссии сходить в местный костёл («ну, по приколу!»), то она отказалась.
Тем не менее, садясь за стол, она всегда начинает с того, что крестит рот – иногда после этого встречается со мной взглядом и улыбается. Получается это достаточно трогательно. А при виде обновки или вкусной еды, обычно произносит нараспев «Thank you, Lord!» таким голосом, которым обычно взрослые разговаривают с детьми.
Зильда знает, что я помогаю вести одну из атеистических групп в ВК (https://vk.com/club149422733) – иногда даже показываю ей оттуда что-нибудь смешное. Никакого протеста у неё это не вызывает. Впрочем, когда я узнал, что Зильда, хоть и называет себя католичкой, но ни разу в жизни не читала Библию, то я настоял на том, чтобы перед своим переездом в Китай она Библию купила и привезла с собой. («Назвался груздём – полезай в кузов!») Так мы с ней стали иногда по вечерам вместе читать (чаще слушать онлайн) эту замечательную книгу на тяжеловесном староанглийском языке, которому когда-то так здорово подражал мой любимый Киплинг.
Однажды старшая сестра Зильды Жаклин попросила меня стать … крёстным отцом её маленькой дочурки Зои (на Филиппинах детей часто крестят не новорожденными, а спустя несколько лет). Я сразу же честно спросил: не усматривает ли Жаклин тут некоторого препятствия – ведь я мало того, что ни разу не крещённый воинствующий атеист-коммунист, так сверх того ещё и еврей? Но беспечная Жаклин ответила, что всё это не беда – абы человек был хороший. Так я стал крёстным папой!
Меж тем закончила школу наша старшая племянница Квинсел. Ещё в начале выпускного класса я сказал ей, что непременно хочу видеть её студенткой университета – первой за много поколений в её семье. Квинс расцвела и стала учиться с утроенным старанием. Школу закончила с отличием и я предложил ей выбрать, какой университет в Давао ей больше по душе. Она выбрала один … по отзывам, один из ведущих в стране, но с жутким, на мой слух, названием: University of Immaculate Conception (Университет Непорочного Зачатия). Который я тут же для краткости переименовал в Saint Fuck University (saint – это «святой», а … остальное, надеюсь, и так понятно).
Впрочем, я скоро заметил, что учат в том Сэинт-факе вполне прилично. Несколько раз помогал Квинсел с её заданиями и нашёл их достаточно осмысленными. (Одно из них этой осенью заключалось в том, что студенты должны были написать короткое сочинение на тему «Декларации прав человека». Мы с Квинсел вспомнили историю вопроса: про то, как ДПЧ возникла в качестве инструмента Холодной Войны, как её благородные создатели вели изуверскую войну против Филиппин, где заявленная одним из её стратегов цель была «убить как можно больше филиппинцев», и закончили сочинение вопросом: «Кто решил, что свобода создавать политические микро-партии превыше свободы жить без зубной боли, как то было в СССР с его бесплатной медициной?» Засим отправили наш опус в тот самый Сэинт-фак и… «And the light shineth in darkness; and the darkness comprehended it not» (И воссиял свет среди тьмы; и тьма не поглотила его») - короче, наш опус вполне «проканал» и не был отвергнут.)
В дальнейшем же я и вовсе пересмотрел своё изначально снисходительное отношение к её выбору университета и к специальности. Пусть название и не настраивает на интеллектуальный лад, а професия "бизнес-администратор" уж и вовсе что-то далёкое от сферы духа. Но когда она начала учиться, я стал пристально наблюдать за тем, чему учат бизнес-администраторов на острове Минданао, и иногда помогать ей с учёбой. И понял, что моё высокомерие было ошибочным. Задания им дают самые разные и неожиданные: то проанализировать ДПЧ, а то вдруг разобраться в идеях Аристотеля об этике. Соответственно, мы с ней однажды целый вечер обсуждали "Никомахову Этику"... Т.е. этот филиппинский университет набирает детей из самых разных слоёв населения (Квинсел там не одна такая "из низов") и пытается приобщить их к мировой культуре, к истории человеческой мысли. А "бизнес-администрирование"? Ну да, есть и спецпредметы, типа бухучёта. Но главная ставка, как я пока понимаю, делается на то, что образованный и умеющий учиться человек сможет применить себя повсюду. А это хорошая, правильная установка.
Я это всё к тому, что предрассудки (любые!) вещь плохая. Что, как говорил Дон Кихот в книжке, "И Альдудо может быть рыцарем" - и университет "на краю света", да ещё и с дурацким названием, может стремиться дать качественное образование своим питомцам, если там работают думающие и преданные своему делу люди. И что вообще повышенное внимание к "бренду" штука глупая - а уж в сфере образования и подавно.
Очень надеюсь, что наша Квинс станет "интеллигентом в первом поколении". Соединит своё знание изнанки человеческой жизни, опыт детства в трущобах с хорошими книжками. А тогда сам чёрт ей не страшен!
Недавно жена одного из моих коллег по школе и соседей по подъезду стала оказывать Зильде всяческие знаки внимания и явно предлагать дружбу. Видя, что Зильда реагирует на это как-то уж очень сдержанно, я стал говорить ей, что нечего, мол, стесняться, что эта американская кореянка производит вполне приятное впечатление: «Отчего бы тебе не пригласить её к нам в гости?» Немножко замявшись, Зильда объяснила мне причину: «Нет, не хочу я её приглашать: она предлагает мне ПОМОЛИТЬСЯ ВМЕСТЕ!»
Я в очередной раз порадовался тому, сколь разумная жёнушка мне досталась!
КНИГИ И «ВЕРБАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ»
Конечно же, не Библией единой! Я постарался показать Зильде, что существует такое необычное для её среды занятие как чтение художественной литературы. И … она начала читать! Мы не стали делать упора на словесности какой-то одной страны или эпохи, но читали всё подряд: Экзюпери, Андерсен, Жюль Верн, Марк Твен, Тургенев, Чехов… Меня удивляло то, что Зильда не просто пробегала книги глазами, но запоминала всё в подробностях – недаром ведь была когда-то отличницей в школе! Помню, подсунул ей прочесть «Отцы и дети», объяснив, что сам я стал убеждённым атеистом в 12 лет после того, как дочитал эту книгу до конца. Зильда читала очень внимательно, постоянно спрашивая меня, отчего кто-то из персонажей говорит и поступает так, а не иначе (особенно, помню, её впечатлил разговор Базарова и Фенечки в беседке). Дочитав, она спросила: неужели же вся русская литература такая же трагическая? Её вопрос поставил меня в тупик.
«Товарищи классики!
Бросьте чудить!
Что это вы, в самом деле,
Героев своих
Порешили убить
На рельсах,
В петле,
На дуэли?..»
Но после пообещал ей, что будет и happy end – так мы прочли «Алые паруса», поговорив после этого про отличия советской и дореволюционной классики. Потом сказал, что и в «трагической русской литературе» есть исключения – и настало время моего любимого Чернышевского. Читая его знаменитый роман, Зильда изрядно удивила меня вопросом: «Рахметов у Чернышевского и Базаров у Тургенева были явно во-многом похожи: они принадлежали к одной и той же прослойке в русском обществе?»
А вот со стихами пока ... не особо. Зильда вообще была очень удивлена, узнав об их существовании. Ну, т.е. о том, что стихи существуют, она ещё как-то знала, но что их кто-то читает, помнит и любит – вот это было неожиданностью. Есть у меня такая привычка: когда шумно вокруг и нечего делать, например в автобусе или в самолёте, то иногда сам себе под нос читаю что-нибудь по памяти. Чуть-чуть вслух – стихи трудно читать «про себя». Зильда этому всегда удивляется и говорит: «Buang ka!» («Ты сумасшедший!» на языке висайя). Висайя – местный язык нескольких островов, находящийся в тени основного государственного языка Филиппин – тагальского. Как я мог понять, они соотносятся примерно как украинский и русский в прежние времена: достаточно близки друг к другу, при том что каждый говорящий на висайя понимает тагальский и свободно говорит на нём, но говорящие на тагальском обычно не понимают висайя. Зильда мне как-то сказала, что на этих языках поэзии нет... Тогда мы с ней заговорили про то, существуют ли «поэтические» и «непоэтические» языки. Я рассказывал ей про то, что идея сочинять стихи на каком-либо из европейских языков казалась очень смешной в Раннем Средневековье: ведь тогда было общеизвестно, что для стихосложения (да и вообще для любых высоких целей) существует латынь. А европейские языки есть всего лишь «диалекты невежественных пейзан». ... До XVIII века было общеизвестно, что русский язык для поэзии не годится – стихи можно писать лишь на европейских языках. А русский язык есть всего лишь «диалект невежественных пейзан». ... До второй половины XIX (а точнее, до Тараса Шевченко) было общеизвестно, что никакой поэзии на украинском быть не может – для стихов существует русский язык. А украинский есть всего лишь «диалект невежественных пейзан»...
Вот и я надеюсь, что время тагальского и висайя ещё настанет! На протяжении пяти веков эти языки имели статус «туземных» под сапогами колонизаторов (сначала испанцев, потом американцев). Да и сегодня хватает идиотов, которые называют тагальский «языком слуг» (про существование висайя эти «столпы цивилизации» и вовсе не слыхали...)
Я крайне сумбурно и урывками пытаюсь запомнить хоть что-нибудь на этих языках. (А то мне неловко: Зильда же выучилась читать на русском – и в Белоруссии, и в Узбекистане легко говорила мне, какая вывеска на что указывает.) И даже самого беглого знакомства достаточно, чтобы понять, насколько эти языки интересны – ведь они век за веком впитывали в себя самые разные корни и смыслы. Вот например «спасибо» на обоих языках – «salamat». Есть подозрение, что это словечко было сюда занесено вместе с испанским жаргоном. В испанский же оно могло попасть от мавров (арабское «салям»), а к ним от древнееврейского «шалом». Вот уж воистину «Нам не дано предугадать, // Как слово наше отзовётся». И главное, ГДЕ отзовётся...
Мы тоже вносим свой посильный вклад в обогащение языков Филиппинского архипелага. Например, если я прошу Зильду уступить мне место у кухонной плиты, то коротко говорю: "Тiкай, Зильдушка!" Она в подобных случаях говорит мне то же, оба мы иногда так "прогоняем" нашего пса или кота. (То что это украинское слово, она знает, разумеется). Словечко к ней, что называется, прилипло. В прошлом году она довольно долго гостила у родных в Давао (бабушке тогда исполнилось 92, дольше откладывать приезд из-за ковидных глупостей было уже нельзя). И что же! – Я увидал, что дети в наших родных трущобах переняли это слово и стали им пользоваться! Играют, болтают друг с другом на висайя, и вдруг - Тiкай! Тiкай! Так что – кто знает! – может и украинизмы когда-нибудь войдут нашими стараниями в языки островов...
... Когда мы с Зильдой путешествовали по идиллическим тамошним деревням, то я часто видал на каком-нибудь из домов самодельную табличку: «Suka» с указанием цены (допустим, 20 песо). Видя моё удивление, Зильда пояснила, что suka на висайя означает уксус – стало быть, в этом доме делают кокосовый уксус на продажу. С тех пор, если я что-нибудь дома разливаю или роняю, то Зильда, предвосхищая мою ... излишне русскую реакцию на подобные происшествия, тут же кричит: «Vinegar!» (тоже «Уксус!», но на английском).
Эх, поселимся мы в будущем на Филиппинах, стану я тамошним «глубинным народом» - будет и мой дом украшать надпись «Suka»!..
Михаил Шатурин
Наши дальнейшие филиппинские приключения отчасти здесь:
... и здесь: