В этот раз мы планировали не особо путешествовать, а вместо этого просто пожить дома. Признаться, я за эти годы полюбил наш невыносимый район трущоб – Пунто Думалаг. Невыносимый потому, что уж больно там тесно, все у всех постоянно на виду. Но до чего же там хорошо! Люди добрые, соседские дети меня уже знают и гурьбой выбегают здороваться, немудрёные местные развлечения: состязания в метании дротиков под пиво, мне тоже нравятся. Вообще с филиппинцами (по крайней мере, с теми, кого я знаю) очень приятно пить: они никогда не скандалят и не буянят, «богатырских традиций» там начисто нет – наоборот, все слегка выпив, становятся особенно добрыми, открытыми, слегка печальными...
К окружающим «пейзажам» я тоже привык – в смысле, научился постепенно смотреть на обитателей хибар не как на «местную экзотику», а просто как на людей (никак не менее сложных и интересных, чем всякие другие люди).
Очень обрадовался встрече с нашими детьми! Старшие уже в университете учатся, а четверо остальных пока школьники.
На следующий день по приезде решил вечером погулять один по набережной. Но 7-летняя Зоя (моя любимица-"крестница") попросила взять её с собой. Ну пошли вместе! Вот ходили мы с ней, ходили...
А там нас и все остальные на машине нагнали. В результате провели вечер на какой-то большой детской площадке у моря.
С первых же дней взял на себя приятную обязанность забирать из школы наших младших - Зою и Тантана. И вот эта самая школа мне очень нравится! Хотя она и непохожа на все, которые раньше видел. Классы в ней - это домики-бунгало, стоящие по периметру школьного двора. Так же, как в моём далёком детстве, нет ни охраны, ни контроля входящих. Ну, т.е. около распахнутых ворот стоит будка, где сидит тётенька - но входящих она не шмонает, а только улыбается, встретившись взглядами.
Спортивный зал - это просто навес. Дети не "ходят строем", а бегают повсюду и вступают в разговоры с теми, кто им интересен. (Так одна маленькая девчушка на вполне понятном английском всё выпытывала: ПОЧЕМУ у меня голубые глаза?)
Впрочем, я и сам не без греха: когда в первый раз пришёл и искал Тантана, то заглядывал через окошки (без стёкол, их там нет) во все классы, корчил рожи, дети веселились и махали мне руками.
В классах далеко не всегда можно понять, урок ли идёт, или это перемена - весёлый гам снаружи, такой же и изнутри. Хотя учителя и пытаются временами что-то объяснять, обсуждают с детьми записи в их тетрадях с глазу на глаз... После уроков дети все вместе прибирают в классе, метут полы - и только потом расходятся по домам. Обычных школьных звонков здесь тоже нет: уроки начинаются и заканчиваются ... "на глазок".
Про качество такого образования мне судить трудно, но ощущение счастья не покидало всякий раз, когда в ту школу заходил.
Иностранцы на территории этой школы - штука редкая. Поэтому детвора уже со второго-третьего моего визита встречала меня бурным весельем: однажды с десяток маленьких девочек окружили меня и требовали, чтобы я их по очереди подбрасывал в воздух и ловил. Присущей некоторым другим странам атмосферы напряжённости и взаимного страха между детьми и взрослыми на Филиппинах нет начисто. ("Глобалисты" со своей неизменной повесткой "повышения общественной осведомленности о проблеме педофилии" до наших Островов пока ещё не добрались, застряв на полдороге в России...)
Рядом с нами в Думалаге есть подобие пляжа, дети любят там плескаться.
А потом наступает очередной тихий вечер.
Между прочих дел успел получить филиппинское водительское удостоверение. У меня было раньше белорусское, но оно уже давно просрочено. Однако, мне организовали возможность получить новое - так я обзавёлся своим первым официальным филиппинским Photo ID. Что забавно, там это частенько делают за взятку: говорят, нужно заплатить всё ту же официальную госпошлину в 12 тыс. песо (чуть меньше двухсот долларов), но сделать это "под столом". В таких случаях даже аккуратно дают сдачу, если нет нужных купюр! Сразу вспомнился старый анекдот про "Ереванское Радио":
- Нас спрашивают, должен ли коммунист платить партийные взносы с получаемых им взяток? Отвечаем: если честный коммунист, то должен!
Прожив дней десять такой буколической жизнью, мы отправились на остров Шаргао (Siargao), который лежит к северу от нашего Минданао. Поехали втроём: мы с Зильдой и мама. Той уже 70 лет, но она никогда и никуда за всю жизнь не ездила "просто туристкой" - это было первое путешествие такого рода в её жизни. Погода в эти дни была неважная, несколько авиарейсов на Шаргао были отменены - но мы поехали сушей, хотя так намного дольше. 12 часов езды на довольно удобном автобусе с кондиционерами - и мы "на крайнем севере" Минданао в городке Суригао. На следующее утро мы поплыли на кораблике-пароме до Шаргао - это ещё примерно 2.5 часа.
Поселились в тамошнем городке Катангане и тут же отправились смотреть окрестности.
На Шаргао повсюду стоят вот такие милые дорожные знаки.
Крокодилов в тамошних болотах и речках, видать, хватает.
Мы отправились на лодке по одной из них. Симпатичная девушка, правившая довольно шаткой лодочкой с помощью кормового весла, нас успокоила: "Нет-нет, у нас тут только крокодилы-вегетарианцы живут!"
Речка была очень живописная. Крокодилы - не крокодилы, а вот как ящерица игуана бегает по воде я увидал впервые в жизни.
На обратном пути к маленькой пристани мы попали под сильный дождь и изрядно вымокли. Но наша мама, для которой это вообще первое подобное приключение в жизни, ни разу не пожаловалась - она вообще оказалась исключительно хорошим спутником для путешествий.
На следующее утро мы поехали в морскую поездку по ближайшим маленьким островкам.
На Шаргао повсюду видимо-невидимо крабов-отшельников. Правда, мне не удалось найти хоть одного с актинией (морским анемоном) на раковине - чтобы было как в любимой с детства сказке "Отшельник и роза" у Бориса Заходера.
Ещё один день на Шаргао провели в поисках новых морских видов, а заодно слазили в пещеру, где живут летучие мыши.
Нашей бабушке Иллюминате было 94 года. Я уже застал её совсем старушкой - но она тогда бодро ходила по округе, "строила" детей, вникала во все домашние дела. Ещё год назад мы вместе с ней всей семьёй ездили на соседний остров Самал, катались по морю на катере... Тогда же, примерно год назад, одна из её внучек (двоюродная сестра Зильды) выходила замуж и "забыла" пригласить на свадьбу бабушку. Бабушка отреагировала на это шуткой в своём стиле: "Ну чего она испугалась? Я же не собиралась отбивать у неё жениха!"
Но последние несколько месяцев она уже не поднималась с кровати и потеряла зрение... Бабушку все очень любили, с ней старались проводить время, разговаривать.
Однажды (уже после возвращения с Шаргао) я тоже зашёл к ней, а она вдруг стала меня благодарить "за всё". Признаться, я тогда совсем не понял, что она так ... прощалась со мной. Через несколько дней посреди ночи в нашу с Зильдой дверь вдруг постучали. По стуку было понятно, что случилось что-то очень плохое, мы выбежали и зашли в соседний дом... Остальные уже были там и плакали. Бабушка Иллюмината умерла. Она много раз говорила, что хотела бы умереть тогда, когда Зильда дома, а не в Китае...
Начались естественные хлопоты связанные с похоронами и мне открылась одна дивная черта здешней филиппинской версии капитализма. Тут есть государственные кладбища и частные. На частном ты просто выкупаешь участок для могилы. А вот на государственном кладбище участки берут в аренду.
Это означает, что усопшие (точнее, их родственники) должны платить вечную ежемесячную ренту этому самому кладбищу. Когда мы туда по неведению сунулись, нам обнадёживающе сказали:
- О, да, конечно - есть у нас для вас прекрасный участок под захоронение. У тех, кто на нём похоронен, скопилась просрочка платежей - так мы их выселяем! А то зачем нам такие покойники, которые знай лежат себе и денег не плотют!
Тут уж даже мои родные, видавшие всякие виды, несколько изумились - что значит "выселяем"?
- Ну, мы сейчас выкопаем из земли останки неплательщиков и поместим туда вашу бабушку - земля ей пухом!
От такого заманчивого предложения мы, ясное дело, отказались. Так я узнал, что на нищих Филиппинах умеют делать отличный бизнес на мертвецах. Посмертный покой - это тоже товар, за который нужно платить. А при капитализме, как известно, удовлетворяется только платежеспособный спрос. Нет денег - с костями на выход!
Глядя на жизнь в трущобах, где находится, по моим наблюдениям, большая часть населения, зная, с чем людям приходится сталкиваться каждый день, могу лишь "Сибирскую тетрадь" Фёдора Михайловича вспомнить:
"Жили — не люди, померли — не покойники."
Учитывая то, что Филиппины весьма католическая страна, что на каждом углу висят напоминания: "Jesus is the Lord!" ("Иисус - Господь!" - так обычно промаркированы указатели к ближайшей церквушке "шаговой доступности"), можно слегка удивиться: как же в лоне, так сказать, христианства, допускаются подобные вольности - выкопать из земли да выбросить кости мертвеца за невнесение арендной платы? Да ещё и от имени государства, коему принадлежит кладбище!
Хотя чему удивляться-то... Именно для защиты и сохранения данной системы общественных отношений религия и существует.
По филиппинским традициям гроб с усопшим находится в доме аж 9 дней (в тело вводятся ингибиторы, тормозящие разложение). Сначала мне это показалось странным, жутким... Но потом понял смысл этого обычая: умерший как-бы "проживает" в кругу семьи ещё 9 дней, а у всех близких появляется возможность немножко смягчить шок, сжиться с мыслью об утрате. При этом гроб с телом нельзя оставлять в одиночестве - даже по ночам мы по очереди сидели в большой комнате рядом с бабушкой.
Нет, не надо думать, что это дни какого-то особо строгого траура! Люди продолжают жить как бы обычной жизнью - иногда смеются, шумно играют в "бинго". Мне вообще трудно представить себе филиппинцев в многодневной постоянной печали - уж очень это жизнерадостные люди. Никто не притворяется и не ходит с постной миной. Но проходя мимо нет-нет да и остановится перед гробом, заглянет в лицо, постоит молча...
При виде такого прощального ритуала, в памяти иногда всплывало стихотворение Гарсия Лорки "Балкон":
Коль умру,
Оставь балкон открытым.
Ребёнок ест там апельсины.
(С балкона вижу я его).
Косарь пшеницу косит.
(С балкона слышу я его)
Коль умру,
Оставь балкон открытым!
При этом всё, связанное с похоронами и со смертью, окружено массой суеверий. (Которые в подобных ситуациях живы не только на Филиппинах: вспомним про русский обычай завешивать зеркала покрывалами, когда в доме мертвец...). Так на Филиппинах в эти дни не принято подметать пол или двор дома ("душа усопшего всё ещё находится где-то рядом"). Носить в эти дни стараются не чёрную, как в Европе, а наоборот белую одежду (белый цвет - цвет траура не только на Филиппинах, но и в Китае).
Когда наступил последний, девятый день, гроб повезли на кладбище. При этом полагалось зайти в дом - единственный раз! - именно в уличной обуви, не разуваясь.
По возвращении с кладбища перед тем как снова зайти в дом все подходили к тазу с тёплой водой, которой были залиты душистые листья каламанси (это дерево, плоды которого называют "лайм"), и омывали руки этим отваром. Я вспомнил, что очень похожий обычай существует в иудаизме: представление о "нечистоте" кладбищенского мира и вообще всего связанного со смертью пришло из доисторических времён ко всем народам. Другой способ ритуального очищения на Филиппинах - перепрыгнуть через огонь (вспомните русские традиции празднования Масленицы и Ивана Купалы). Подобные вещи когда-то существовали у всех народов. Где-то они были забыты со временем, но в каких-то культурах всё ещё живы.
Лишний раз почувствовал, насколько мы, люди, повсюду одинаковы. И то, какими жалкими, пошлыми и смешными выглядят любые попытки разделить народы на "избранные" и "отсталые".
Михаил Шатурин