-Знаешь, я сам из Гезеллина, - без умолку тараторил Игни в каком-то судорожном возбуждении, - в один прекрасный день просто пришли колдуны из ковена Чаши в дом моих родителей и забрали меня в услужение, ни о чем никто не спрашивал – хочу ли я покидать дом, каково будет моим родным без единственного сына в семье… у моих родителей только дочери и остались…
Раэ шел по лесу, рассеянно жевал сорванный лист таволги и столь же рассеянно слушал столь внезапные доверительные излияния Игни. Им пришлось пробираться через солнечный, но все же густой, хлесткий ивняк и идти на расстоянии друг от друга, чтобы Игни не получил веткой, которую заденет Раэ. Слушать Игни как-то не хотелось. Слишком уж было тяжело на душе. И даже не потому, что Игни переигрывал. Для Раэ это было наименьшим неудобством. Пока их группа шла через опушку, чтобы добраться до своих поисковых участков, никто не проронил ни слова по поводу Раэ. Тот стал как будто невидимкой для всех, кроме нервозно-благодушного Игни. И Раэ не мог ни с чем спутать это ощущение подчеркнутой изгнанности. И если до этого ровесники в башне травников приняли Раэ неохотно, настороженно, то сейчас и вовсе отторгли. Внешне, может, разница была незаметна, но охотник знал, что означают эти быстро отводимые взгляды, стоило ему ненароком оглянуться на кого-то, знал, что означают те не рассмотренные, но уловленные краем глаза жесты у него за спиной. Еще до того, как травники разбились по двое, Раэ успел заметить взгляды, которые бросали на Игни поверх его головы Ирит, Унэ и Ниволро, успел заметить поспешные одобрительные кивки, и даже поймал перегляд Игни с Варью. Последний с мрачным видом тащился позади простецов на расстоянии и делал вид, что идет не с ними. Знал он и то, что Игни никак не рискнет вот так вот запросто перейти на сторону новичка и бросить всем вызов – с чего это ему так поступать? Если он крутится вокруг Раэ кубарем и болтает, болтает напоказ, то только потому, что ему это не просто дозволялось, но и предписывалось…
Охотник ни на миг не обнадеживал себя по поводу того, что слово Рансу дает ему какую-то броню. Сейчас принц развлекается где-то с пепельноволосой ведьмой и, когда вернется в школу, хватится Раэ эдак день на четвертый, узнает о его участи, и просто пожмет плечами. Ну, может, отвесит оплеуху тому колдуну, который свернет Раэ шею...
Сильно нервничал и Бона, который явно хотел как можно скорее разделить своих учеников и снять с себя за них ответственность. Видно, он опасался продолжения ссоры Варью и Раэ, и когда заметил, что этого не будет у него на глазах, успокоился.
Игни и Раэ двинулись по указанной им стежке, получив сбивчивые указания искать гладкий черный граненый обелиск, похожий на базальтовый, внезапно выбравшийся из-под земли, как шпиль. Так же им всучили семь осиновых кольев в особыми символами и заставили не только Игни, но и остальных травников проговорить, что нужно делать с этими кольями перед наступлением навьего часа, как вбивать в землю, как создавать круг и при каких признаках это лучше делать побыстрей. Бона заставил всех это так затвердить, что даже Раэ запомнил, хотя ближайший навий час ожидался на закате и не должен был застать учеников в лесу, потому как Бона настоятельно просил их вернуться раньше. Но соображения безопасности требовали допустить, что ученики могут заплутать.
Игни и Раэ прошли по лесу небольшое расстояние и убедились, что ничего не могут высмотреть в густой чаще, и даже если бы похожий по описанию обелиск вылез где-то между ивами на топкой мшистой земле, они бы не смогли его заметить. Так что им оставалось просто идти по зарастающей тропке и озираться по сторонам – вроде ищут, как могут. В этот миг Раэ пытался собраться с мыслями. Почва у него из-под ног была настолько выбита, что он не знал, как ему поступать дальше.
А рот у Игни не закрывался!
-…У нас в Гезеллине хоть как-то по-человечески относятся к простецам, - говорил и говорил тот, - у нас их больше рождается, чем в Ваграмоне. Бывает даже так, что у одной женщины родятся близнецы. Один колдун, второй – простец. И ничего. Бывает, что простец, когда обратится, превзойдет своего брата, прирожденного колдуна. И вообще у нас простец в Гезеллине хоть что-то значит. Ковену даже налоги снижают, если у него в ковене состоят необращенные простецы. И за его убийство колдуну грозит большее наказание, чем за убийство колдуна. А Ваграмоне совсем с ума посходили. Если ты простец, то твое место в свинарнике среди свиней. Ну разве так можно? Бывает, сами бывшие простецы так нагло начинают себя вести, будто колдуны в седьмом поколении! Вот это я понимаю, ты им дал понять, что простецы тоже люди! Об этом еще долго будут разговаривать в школе…
Раэ приходилось рассеянно внимать.
Что ж, Гезеллин был еще одной землей, которая была захвачена Ваграмоном и стала его провинцией. Правда, повезло ей больше всех. Гезеллинцев не стали истреблять, как жителей Дилинквара, Ортогона и Ивартана. Их взгляды на магию и уклад жизни был во многом схож с укладом Ваграмона. Были тесны родственные связи. Гезеллинцы пополняли ковены Ваграмона, а ваграмонцы – ковены Гезеллина. Так что это княжество покорилось относительно легко, на наилучших условиях и в большей степени стало союзником Ваграмона, чем завоеванной провинцией. Это то, что сумел ухватить Раэ в Цитадели на занятиях по современной истории. И больше не знания, сколько отношение к тому, что произошло. Падение Ивартана, сильнейшего союзника Семикняжия, было большим потрясением. Умерщвление Ортогона – леденящей жилы трагедией. Опустошение Дилинквара – событием не горестным, а таким, при котором гивр сожрал бы виверна – чего жалеть чудовищную цивилизацию, которая была страшнее и смертоносней самого Ваграмона? Но Гезеллин… кажется, там была такая сдача Ваграмону, что даже не сдача, а объединение. Не на равных, но на взаимовыгодных условиях, как если бы гивр разделил логово с василиском. Уж не гезеллинцу плакаться из-за Ваграмона…
А еще с тех пор, как Раэ ступил на опушку, у охотника нет-нет да и тянуло под грудиной. Разок-другой по траве пробежался небольшой ветерок, слишком уж направленный, слишком уж внезапно появившийся и внезапно исчезнувший. Раэ теперь знал, что сильфы его не видят, если он на таволге, и поэтому не удивился тому, что этот ветер натолкнулся на него, обтек с нескольких сторон и попытался ощупать. Раэ просто ступил шаг в сторону, как учил Варда, и сильф вихрем завозился на месте, потеряв охотника. Ага, ну конечно, обелиск ты тут ищешь! А не Раэ ли по указке его недругов?
Как бы все-таки собраться с мыслями и обдумать, как быть дальше?
Но рядом еще был неумолкающий Игни…
-Что с тобой, Фере? – спросил он, прервав свою скорбную жалобу о нелегкой судьбе простеца при виде недовольного лица Раэ.
-Живот… крутит, - сказал он, - погоди, я сойду с дороги… Подождешь меня здесь, ладно? Ой-ей-ей. Прости, я надолго!... Ой, сильно надолго!
Раэ ступил с тропы, хрустя, как медведь всем, чем попадалось, и углубился в чащу. Там-то он пошел пригнувшись, потише, осторожно примеряясь носком. И теперь он поблагодарил свой серо-зеленый охотничий плащик, который он поспешно сбросил, когда зашел достаточно в заросли, стащил с себя верхнюю тунику, и, дождавшись порыва ветра, заглушавшего звуки шелестом, разорвал ее одним рывком, затем быстро обмотал ноги поверх сапог, как его учили в Цитадели, чтобы бесшумно ходить по лесу, вытянутые со швов шнурки приспособил для того, чтобы приладить обмотки. Делал он это очень придирчиво, как будто над ним стоял сотник Ритатэ и проверял, не слетит ли обмотка в самый неподходящий момент… Затем накинул серо-зеленый плащ, столь хорошо сливавшийся с листвой.
Игни уже начал его звать. Что ж, пусть орет! Недоуменный зов сменился на испуганный. Раэ сделал крюк и пошел через заросли, не торопясь, огибая непримятую траву и легко хранящую следы глину, чтобы зайти Игни в спину.
-Фере! Фере!
И тут Раэ услыхал другие голоса. Слов он уже различить не мог, только недоуменные возгласы и быстрый оправдывающийся говор Игни. Раэ даже не усмехнулся про себя и ничто в нем не шелохнулось – ни возмущения, ни страха. Ожидал же он по еканью в грудине, что кто-то за ним тащится, да и сильфы, которые шныряли мимо них, не просто вместе с ними искали обелиск. Ну конечно же за ним следом шли колдуны, чтобы проучить Раэ и выжидали, когда тот достаточно далеко отойдет от опушки.
Раэ шаг за шагом стал отдаляться от звуков голосов, которые стали что-то выговаривать Игни, потом тот вскрикнул. Должно быть, колдуны навешали ему лещей за то, что не справился с обязанностями наводчика.
Охотник смело пересек тропу за спинами Игни и своих несостоявшихся палачей и двинулся по тропе, которая по его расчетам должна была вывести его на опушку, в том месте, где находился пустырь за кладбищем Варды. О, он рисковал, ведь его хватятся и начнут искать! Но у него уже не было сил. Он должен был опереться хоть на кого-то и спросить, что ему предпринять, когда за его шкурой слишком много охотников, а Мурчин гадает, кому бы ее толкнуть.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 64.