Любка редко бывала в городе. Нечего ей там было делать. Хоть и недалеко, десяток верст всего. Все пешком ходили туда, когда надобность случалась. А Любка пока прохромает в одну сторону, полдня пройдет. А что, да где там располагается, она и совсем не знала.
Тусклый свет фар высвечивал пыльную накатанную дорогу. Июньские ночи короткие. На западе еще вечерний закат не спрятался, а на востоке уже начинало малиноветь небо.
Любка прижалась к плечу Алеши. Хорошо-то как. Она смотрела на его руки, которые уверенно держали баранку расшатанной полуторки. Смотрела и думала.
- За что, за какие дела, мне такое счастье выпало. Наградил Бог мужем. Спасибо ему.
Как часто бывало, в нужные моменты Любка вспоминала Бога. Хоть и не верила, но вспомнила молитву, единственную какую знала. Мать с ней выучила ее, когда Любка в школу еще не ходила. “Отче наш да святится имя твое” шептала Любка, хоть и не знала, к месту тут эта молитва или нет. Только мать говаривала, что большую силу она имеет.
- Ты чего там бормочешь? - засмеялся Алеша.
- Ничего, просто так. - ответила молодая жена. И уже своими словами просила у Бога счастья для себя и Алеши.
Показались силуэты домов.
- Вот почти и приехали. Домик то мой - начал Алеша, тут же осекся, - домик-то наш почти на краю стоит. Так что в город мы и заезжать не будем, по краешку проедем.
Люба всматривалась в домишки, бегущие навстречу машине. Почти все они были неказистые, низенькие, почти вросшие в землю. Она даже удивилась. В деревне у них дома-то получше будут. Об этом и сказала Алеше.
- Здесь бедный люд до революции строился. Из чего могли, из того и лепили дома. Видишь, многие соломой крытые стоят А ведь город. Как были бедняки, так и остались бедняками.
Он вздохнул. Ведь и Любу он вез в такой же дом, с покосившейся крышей. Проехали еще немного, свернули в переулок и вскоре машина остановилась.
- А вот это наши хоромы - показал Алексей на дом.
Любе показалось, что дом собрался плясать в присядку. Присел, а подняться не смог. Крышу-голову склонил набок Прищурился двумя окошечками. Стыдно ему перед новой хозяйкой. “Хоромы” Любу не впечатлили. Как здесь жить. И домик совсем маленький
Алексей приготовился к приезду молодой хозяйки. Известкой побелил закопченные бревенчатые стены, не забыл про печку и потолок. На улице стало сереть. Поэтому лампу решили не зажигать. Все равно скоро светло будет.
- Ой, Алеша. А я ведь с нашим побегом со свадьбы не взяла ничего, ни платья, ни рубахи. Да и поесть тоже ничего не взяла.
- Не переживай. Сейчас спать сразу ляжем. Устала, чай за день. Сколько всего было.
Люба и вправду валилась с ног. Она подошла к окошечкам, задернула занавески, чтоб восходящее солнышко не подсматривало в их маленькое семейное гнездышко. Это только их первая ночь и никого тут больше не надо.
*****
Люба проснулась от того, что у нее затекла рука, на которой покоилась голова Алеши. Сотни иголочек кололи ее, было щекотно и немного больно. Осторожно, чтобы не разбудить мужа, Люба освободила руку из плена, подняла ее вверх, покрутила, потрясла. Иголки исчезли. Она повернулась на бочок, устроилась поудобнее и собралась снова спать.
Но удивительное дело, сон убежал, спать уже не хотелось. Она прокручивала в голове словно ленту все то, что случилось с ней ночью. Нет, об этом она никому не расскажет, даже маме, даже Фирке. Это ее тайна. И она будет хранить это в себе.
Хотелось есть, а больше всего пить. А как встать. У нее даже рубахи нет. Вот тетеря. Все оставила дома. Хоть бы Алеша проснулся. Но он спал, посапывая как малое дитя. Любка не знала, сколько времени прошло, как она проснулась. Может полчаса, а может час. Она слышала, что где-то тикают ходики, но где они, не увидела.
Наконец Алеша заворочался, открыл глаза, обнял Любу, притянул к себе.
-Иди ко мне.
- Алеша!
- Любушка моя.
В этот момент в окошко затарабанили. Кто бы это мог быть. Алеша вскочил на ходу натягивая штаны, а Люба наоборот сильнее завернулась в одеяло. Вошел Алеша не один, а со свахой. Та нисколько не смущаясь от увиденного, запричитала.
- Вы чего вчера скрылись, ничего не сказавши. Мать то твоя, Любка, потом сама не своя была. Все переживала Ты ведь ничего не взяла с собой, чего взять надо было. Ладно я уговорилась, чтобы не будили вас сегодня с утра. А то уж собирались мужики. Похмелье их гнало. Уж и ряженые пришли. Им ведь десять верст нет ни что . Пришли бы, а у вас голый стол. Сраму-то было бы. Фрося с утра стол им накрыла во дворе, опохмелиться поставила четверть самогона.
- А ты-то как здесь оказалась?
- У председателя его тарантас выпросила. Хоть и упрямился сперва, да потом сказал, что ради Любки даст.
- Сейчас я, сейчас. - заторопилась сваха, выскочила за дверь, быстро вернулась обратно. В одной руке она несла большой узел, в другой - корзину.
- На вот, оболокайся. - протянула она узел Любке. - Да не красней, то я голых девок не видывала.
Корзину сваха протянула стоящему в изумлении Алеше.
- Выкладывай, да ешьте. - Фрося не забыла про вас.
Алексей выкладывал плошки со свадебного стола, каравай хлеба, завернутый в холщевую тряпицу.
- Ладно, вы давайте ешьте, да мухой в деревню. Не увидишь как люди начнут собираться. А я поехала. Мне только сюда и сразу обратно лошадь дали.
Сваха исчезла так же внезапно, как и появилась. Люба, одетая в платье, которое шила на второй день свадьбы, подошла к столу. Только увидев еду на столе, она поняла, как сильно проголодалась. Алеша тоже был не прочь подзакусить.
Молодые быстро поели, оставили все, как есть, поехали в деревню. А то и вправду, заявится толпа сюда, а им и угостить нечем.
Празднество во дворе было в полном разгаре. Гости даже не обратили внимания, что молодые приехали. А чего им было обращать, на столе стояла четверть, самогон лился рекой, закуски тоже хватало.. Самые рьяные были уже готовенькие, валялись вповалку в тенечке возле сарая.
Первым приехавших увидел Иван. Он и вышел встречать их на улицу. Вместо речей, положенных на свадьбе, он огорошил дочку.
- Ну ты, Любка, и безголовая у нас. Как так можно было уехать, не сказавшись. Мать-то чуть с ума не сошла, как увидела, что вас нет.
- Тятинька, я даже не подумала, что так получится. Устала сильно. Вот и попросила Алешу, чтоб увез меня. Не ругай нас. Мы ведь не со зла так сделали.
- Да мне то что. Я бы и слова не сказал. Мать-то переживала, что люди осудят. Ладно сваха надоумила, стол собрали, да самогону поставили. Все обошлось. Вроде недовольных не было. Идите уж к матери, кайтесь перед ней.
Молодые проскользнули мимо сидящих за столом. Мать хлопотала в избе. Увидела молодых, охнула, перекрестилась., заплакала.
- Ну, Слава Богу! Явились. Я ужо с тобой потом поговорю. Идите за стол садитесь. А то свадьба идет, а жениха с невестой нету.
Дальше все пошло так, как и должно быть на свадьбе. У Фроси отлегло от сердца. Она чего так переживала. Всю жизнь боялась людского суда. Боялась, что придут глядельщики, а молодых то нет за столом. Непорядок. И начнут по деревне трясти. Напридумывают всего.
А тут все пошло, как по маслицу. В самый разгар веселья пришел председатель колхоза. Хоть и были все гости навеселе и не очень-то могли понять то, что он хочет донести, председатель решил высказаться.
- От имени правления колхоза дарю молодым велосипед. Надеюсь, что вам одного на двоих хватит. Ну а уж если не хватит, то сами еще один купите.
Он еще долго чего-то говорил, но никто его не слушал. Заиграла гармошка, развеселые бабы вышли из-за стола плясать. Одна за другой звучали частушки. У Любки даже уши от этих частушек краснели. Да никуда не денешься. Такой обычай.
Люба с Алешей выбрались из-за стола, подошли к председателю, поблагодарить его за дорогой подарок. Тот еще раз поздравил, пожал молодоженам руки.
- Ты, Алексей, потом зайди ко мне, поговорить надо будет.
- А вчера-то чего Вас не было? - спросила Люба.
- В район вызывали. Чуть ли не до ночи там был. Из области начальство приезжало. Лекции читали. Рассказал бы я вам, да нельзя, секретная информация..
Было видно, что ему хочется поделиться этой информацией. Трудно держать в себе то, что нельзя рассказать. Чтобы не искушать подвыпившего председателя, молодые еще раз поблагодарили и отошли от него. Не нужны им секреты никакие. Себе дороже.
Все заканчивается. Закончилась свадьба. Проводили последних гостей по домам. Фрося была довольна. Всем угодила, никого не забыла, все довольны.
- Алеша, приданое-то сейчас повезете или потом? - спросила на зятя.
- Как Люба скажет.
Люба решила, что с приданым торопиться не стоит. Она сначала там все осмотрит, приберется, а потом уж видно будет. А сейчас только самое необходимое возьмет.
И побежали денечки. Люба привыкала к новому месту. Избушка маленькая. Печки настоящей и то нет. Стоит подтопочек только. Ни хлеб испечь, ни щи варить поставить. Много ли на плите сделаешь.
Огородик небольшой Алеша с весны засадил, хоть за каждым листочком, луковицей в деревню не бегать. Растет все, зеленеет. Алеша с утра уходил на работу, домой уж ночью почти приезжал. Пока в деревню съездит, кино там покажет, да обратно приедет. Люба даже несколько раз с ним ездила. Да надоело. Фильм то один и тот же, деревни только разные.
Фрося с Иваном пару раз приходили в гости. Походил Иван вокруг избенки, покачал головой. Нет, не дом это для молодых За обедом разговор начал.
- Алексей, тесно тут вам будет. Да и нижние бревна подгнили. На другие менять овчинка выделки не стоит. Может строиться начнете. Я пока в силе, подсоблю. А если в деревне строить, так там помощь. Никогда не отказывают мужики. Ты подумай хорошенько. А то у нас дом большой, считай новый еще. Места хватит.
Алексей слушал, кивал головой, вроде как бы и соглашался.
- Ладно, тятинька, мы подумаем с Любой, обговорим. Больно уж ты скоро надумал. Мы еще опомниться не успели.
Проводили молодые родителей. Сели возле дома на скамеечке.
А ведь и правду тятинька говорит. Нижние-то бревнышки совсем худые. Зимой-то как, не промерзает в избе? - Спросила Люба.
Алеша кивнул. В морозы зайцы в углах появляются,
- Я уж думал об этом. Когда еще не женат был. Да побоялся, что не осилю. Помощи-то неоткуда ждать. Знаешь, Любушка. Завтра воскресенье, мне выходной дали. Уж сколько дней без выходных работаю. Давай съездим в деревню. Чего велосипед-то без дела стоит. Я к председателю зайду. Он поговорить со мной хотел. Может чего и скажет.
На том и порешили. Легли спать. Завтра решать дела будут.
А завтра было двадцать второе июня.