.Раэ вернулся в дортуар в непонятном для себя состоянии. И чего он так злится на то, как осклабился этот холеный колдунчик Айзи, когда Раэ проходил мимо, так и не получив ответа ни от принца, ни от Мурчин, слишком занятыми друг другом. И эта презрительная злорадная усмешка была гораздо неприятней тех заушин и плюх, которые он надавал Раэ перед этим. Мол, что – отставку тебе дали? Так же было не по себе от сочувственного взгляда Согди, который жестами поманил его из беседки от забывших о нем Мурчин и Рансу.
«И чего я так разволновался из-за того, что все думают, будто я что-то потерял? Будто у меня других неприятностей нет! Да и вообще не поймешь этих колдунов! Сами на словах осуждают ревность, значит, должны к ней относиться как к чему-то такому, чего большинство не испытывает! А у меня ее высматривают!... Или она у меня все-таки есть?»
Смятение смятением, а о таволге было забывать нельзя, и Раэ прихватил с кухни, где для него уже не было завтрака и уж в тем более позавтрака и еще не было обеда, кувшин кипятка, чтобы заварить таволгу. Хоть этим приглушит голод.
Раэ пришлось немного покопаться в себе, пока он шел до порога дортуара, осторожно придерживая дымящийся кувшин, и понять, что ему, как бы он себя ни вразумлял, а все-таки несколько льстило то, что им увлеклась ведьма. Все-таки у девчонок в Аве и окрестностях он большим спросом не пользовался – высокий рост им подавай. А тут, оказывается, для какой-то и хорош. И вот теперь она вполне закономерно предпочла ему полную противоположность во всем.
«Что ж, один корешок коварной влюбленности долой, - мысленно сказал Раэ, - ведь главное – это мне самому не увлечься ведьмой. Иначе я и в самом деле буду жалок».
Еще перед порогом дортуара у него потянуло под грудиной. Стало ясно, что там творилась магия. Раэ распахнул дверь и увидел, как Ирит услужливо придерживает перед Марморин полотенце и чашу с рассолом, при виде которого у Раэ заурчало в желудке, и он вспомнил, что не смог вчера попасть на ужин, а сегодня на завтрак, а тяпнутый кусок сыра с закуски Марморин позволил ему только обмануть волчий, гложущий внутренности голод. Сама же Марморин тяжело сидела на лавке Раэ, ссутулившись, скривившись, а между ее бесстыже босых ног стоял таз для умывания Раэ, пока что чистый, но уже подготовленный для неприличного для девицы назначения.
Марморин наклонилась над тазом, подавила позыв рвоты, быстро пробормотала заклинание, выдохнула и попыталась сесть прямо.
-Вот, вот, возьми, - подобострастничал Ирит, но Марморин неверным жестом оттолкнула его руку с чашей. На постели Ирита уже лежала дорожная торба, которой была привязана фляга с вином, у самой лавки, склонив голенища, стояли крепкие сапоги для ходьбы по лесу.
При появлении Фере оба посмотрели на него недовольными взглядами - Марморин осоловелым, Ирит раздраженным. Раэ понял, что Ирит решил, будто настал его звездный час, и он может хоть как-то пообщаться с такой девицей, которая водится только с колдунами и простецу не позволит даже за свой когтистый мизинчик подержаться. А тут, похоже, он сумел и влажным полотенцем отереть испарину с ее облепленного мокрыми волнистыми волосами лица, и тазик подставить, и сказать сколько-то сочувствующих фраз.
-Собирался бы в поход, вместо того, чтобы бегать к принцу Рансу, - выговорил Ирит таким тоном, каким обычно обращаются парни к младшим однокашникам при девчонках, чтобы показать, кто тут главнее в мальчишечьей иерархии. Марморин при этом подавила рвотный порыв и не позволила Раэ заметить, как она отнеслась к тому, что услышала имя принца, которым бредила.
-За нами скоро пришлют сильфов! – все тем же командным упрекающим тоном проговорил Ирит и заставил Раэ спохватиться и засуетиться. Он поспешно заварил пригоршню таволги а кипятке и поставил на подоконник остывать.
Тут охотник вспомнил, что свой замечательный добротный плащ и фонарь оставил у Варды в сторожке. Пришлось открывать сундук и лезть в самый заветный угол, где Раэ прятал то, что ему было так дорого, и что он, как надеялся, не надо будет надевать при колдунах – плащ охотника и форменные сапоги из Цитадели, настолько ладно и крепко пошитые, что, наверное, выдержали бы все. Ах да, надо еще и переодеться, в этих проклятых шоссах-чулках он по лесу не пойдет, ему нужны обычные штаны, которые не понимают в Ваграмоне, нужно их переодеть, а тут торчит Марморин!
В коридоре раздался топот ног и кто-то замолотил в дверь. Послышался голос Игни:
-Фере, Ирит! К вам сюда идет Варью! Он узнал, что у вас его девчонка!
Фере изумился: должно быть для простеца, который намеревался стать колдуном, это был о-го-го какой дружеский подвиг – предупредить. Ну да, в Игни было больше человеческого, чем во всех этих вместе взятых… Но тотчас за дверью поспешно добавили:
-Отдашь мне за это свою тушечницу, Ирит!
«Тфу!» - мысленно подумал Раэ. Услуги навязывают, да еще и за это барахло вымогают!
-Варь-ю, - пробормотала Марморин, скривившись, - как он мне надоел!
-Давайте запремся, - сказал Раэ.
-Не надо! – сказал Ирит, - он вынесет дверь, и тогда все будут об этом болтать. Ты ее, что ли, будешь назад ставить на свои? И да – девушка пришла к тебе – ты и выпутывайся. И тушечницу Игни свою отдай!
«Меня сейчас стошнит от вас всех!» - подумал Раэ, хотя ему не надо было подавлять порыв рвоты. Марморин поднялась, как подбитая старушка, перебросила, как мочалку, длинные путаные волосы.
-Я… не хочу сейчас разбираться с Варью, - сказала она, - Фере… спрячь меня! Должна буду!
-Давай! – сказал Раэ, принимая условия игры, - я тебя прячу, а ты больше никогда не появляешься на пороге этого дортуара, ясно?
-Ясно! – скривившись сказала Марморин.
-И да… постарайся уж в сундуке не того… лучше бы ты заранее тазиком воспользовалась, - сказал Раэ и распахнул крышку сундука, охапкой выхватив со дна одежду и заранее прикинув, какие из его вещей, оставшихся в сундуке, придется стирать, если что. Ведьмочка тяжело забралась в сундук – что ж, ей было не привыкать. Охотник сбросил на нее один из тех богатых упеляндов, на которые была так щедра Мурчин.
-Как бы тебе вообще не пришло в голову там поселиться, - буркнул про себя Раэ. В это время Ирит подал голос:
-А мне бы надо что-то у тебя запросить за молчание, что-то, хм-м…
-Рыло целое у меня запроси за молчание! – резко сказал Раэ.
-Целое… рыло? – переспросил Ирит.
-Ну да! Ты молчишь, а я тебе в замен не разбиваю рыло! Надоели мне твои «ты мне, я тебе». И вообще - мы с тобой в лес идем. Если с тобой там случится припадок, ты не успеешь мне сказать «Фере, спаси меня, а я тебе за это дам свою задрипанную тушечницу». Ты просто побежишь и с разгону врежешься в какой-нибудь пень, а тащить тебя зашибленного назад…
-Что-о? – спросил Ирит и под взглядом Раэ как-то присмирел. Все-таки он был субтильного телосложения и вряд ли имел за плечами такой опыт драк, как Раэ, детство которого прошло в постоянной войне с охотниками из водного крыла, - ну погоди, вот стану колдуном…
По коридору раздалась дробь сапожных каблуков. Раэ поспешно стащил с себя богатое платье и остался в одном исподнем. Варью распахнул дверь с ноги и встал на пороге, обозревая дортуар.
-В твоей деревне тебя стучаться не учили? – спросил Раэ.
-Где она? – спросил Варью.
-Кто она? – спросил Раэ, - чего тебе надо?
-Она опять бегает за тобой! – выкрикнул Варья.
-А, Марморин? Так я ее под лавкой прячу! Нет, в сундуке. Нет, она через окно на помеле улетела! – сказал Раэ, натягивая штаны. Не смотря на злость и ревность Варью выпучился на этот предмет гардероба, который в Ваграмоне считался варварским. При этом он распахнул при Варье сундук и свалил поверх упелянда, под которым скорчилась Марморин, ворох остальной одежды, которую Раэ якобы разбирал, чтобы найти вещи для похода.
-Она… мне сказали, что она у вас, - выпалил Варья, - Ирит, она точно не у вас?
-Нет, конечно, - буркнул тот и повернулся к своим вещам, сделал вид, что проверяет, удобно ли уложена торба.
-Перестань бегать за девками, - сказал Раэ, - чего ты позоришься? Она что, одна с тобой может развлекаться? Другие не хотят?
-Ты… ты сам упустил свою мейден, и теперь, небось, утешаешься с Марморин! И если ты…
-Вот уж не ожидал, что колдуны бывают такими ревнивыми. Ну развлеклась моя мейден – и что? Ну развлеклась с тобой Марморин – и что?
Варью встал, как налетел на невидимую стену. Или как Раэ его вытянул прутом. Похоже, он задел больное место.
-И вовсе я не ревную! – выпалил Варью, - просто… просто мне не нравится, что будущая мейден путается с простецами. Ведь вы пока никто. А она себя не ценит.
-Вот найди ее и поговори с ней, что ты тут стоишь?
-Я… должен тебе объяснить, чтобы ты не лез к будущей мейден, пока не обратишься! Может, ты никогда и не обратишься вообще! Так и останешься никем… так что она тебе не по зубам!
Раэ залез во время разговора в обе туники и опоясался удобным для похода охотничьим ремнем, затем подошел к окну и хлебнул из кувшина подостывшей, но все еще горячей таволги. Она благодатно разлилась по его пустому желудку.
-Вот что, нам надо собираться, иди давай отсюда! – сказал Раэ, подошел к Варью и столкнул его с порога. Тот обиженно прошипел заклинание, но ничего, кроме легкого еканья под грудиной Раэ не ощутил. И захлопнул перед носом колдуна дверь. Тот попытался из вредности ее распахнуть, но Раэ ее снова закрыл и грохнул засовом.
-Ну ты даешь,– прошипел Ирит, - нашел с кем ссориться!
В дверь стукнули.
-Я тебе сказал вали отсюда! – крикнул Раэ.
-Он же дверь может вынести заклинанием! – охнул Ирит.
-А дверь выбьешь, я тебе этой дверью по башке настучу! – добавил тогда Раэ.
-Фере, - раздался в коридоре за дверью голос Мурчин, - как ты со мной разговариваешь?
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. 62 глава.