- Февраль-то какой хороший в этом году удался. - думала Любка. Она шла на работу, склоняясь от ветра, который просто хотел свалить девушку с ног. Он злился, что не может справиться с такой тоненькой, как тростиночка, да еще и хромой девушкой. Поэтому пригнал снежную тучу, запуржил, заметелил, кидал в лицо целые охапки снега.
Не знал ветер, что шла не просто девушка, а влюбленная девушка. Весь мир ей казался прекрасным. И этот ветер, сбивающий с ног ей был совсем не страшен. Ветер прилетел с той стороны, где живет Лёшка. Может быть он совсем недавно так же старался сбить ее любимого, а теперь пытается захватить и ее в свои объятия.
Уже три раза приезжал Алексей к Любе, два раза мимоходом, да еще раз привозил кино в деревню. И опять они сидели с ним в кабинке за околицей. Любке хотелось, чтоб обнял он ее покрепче, прижал к своему сердцу. В книжках читала она, как встречаются любимые, какие чувства испытывают. Ей тоже хотелось испытать все это. Но Лешка даже прикоснуться к ней лишний раз боялся.
- Эх, - думала она, - не читал видно он книжки про любовь.
На работе женщины прознали, что Любка встречается с киномехаником. Все допытывались у нее, как да чего. Но девушке не хотелось ничего рассказывать этим любопытным. Только расскажи, а потом по всей деревне разговоры пойдут. Да и рассказывать то нечего.
Председатель сидел у себя в кабинете. Не захотел видно мотаться по такой непогоде. Затрезвонил телефон. Было слышно, что разговаривает председатель с кем-то, потом закричал, чтоб было слышно
- Люба, иди сюда, тебя к телефону.
Девушка, переваливаясь, пошла в кабинет директора. Женщины переглянулись. Не иначе зазноба ей звонит. Больше-то некому. В дверях Люба остановилась. Председатель кричал в трубку.
- Ты парень смотри, мы своих колхозниц не отдаем на сторону. Сам сюда приезжай. Вишь какой, наших девок в город сманивать.
Щеки девушки зарделись. Она подошла ближе и ждала, когда председатель закончит свои речи. Наконец он протянул Любе трубку.
На ее “алло!”, Алексей начал говорить, что соскучился, что не получается приехать, и выходных у него сейчас нет. Каждый день по деревням разъезжает. Присутствие начальника не позволяло Любе отвечать что-то в ответ. Она только слушала. Потом, поняв, что Леша так может говорить без конца, остановила его.
- Леша, ты не звони сюда. Вот уж сам приедешь, тогда и поговорим. А то мы своими разговорами людей от работы отрываем.
Сказала девушка так, а потом и сама испугалась. Вдруг Алексей решит, что она не хочет с ним разговаривать. Но парень догадался, что там председатель рядышком сидит и Любе неудобно при нем разговаривать. Он спросил девушку об этом. Она только ответила “да”. На этом разговор и закончился.
Положив трубку Люба повернулась, чтоб уйти, но председатель остановил ее.
- Ну чего, Любаша, замуж что ли за него собираешься? Ишь какой ловкий. Скажи ему, пусть сам в колхоз приезжает.
Люба совсем засмущалась. Но надо начальству что-то ответить.
- Да мы с ним недавно только познакомились. Про свадьбу и речи нет.
- А чего тянуть, если парень хороший, пусть женится. Нечего девке голову зря кружить.
Люба, вся пунцовая, выскочила из кабинета. А тут эти две пары глаз уставились. Все-то им интересно узнать было. Люба уже ругала про себя парня, что тот позвонил ей. Хотя чего греха таить, девушке было приятно. Даже любопытство председателя нисколько не раздражало.
Вечером Любка решила зайти к подружке. Не терпелось поделиться. Еще не заходя в избу, услышала она, что в доме скандалят. Громко кричал Егор, тетка Вера со слезами чего-то отвечала. Любка даже собралась повернуть обратно, да потом подумала, ей то чего бояться. А так хоть при чужом человеке может ругаться перестанут.
Она решительно открыла дверь. Тускло горела на столе маленькая лампа. Закопченное, давно нечищеное стекло. Егор и вправду, увидев девушку, перестал орать. С печки выглянули три головки. Видно девчонки забрались на печь от греха подальше.
- А Фирка где? - спросила Люба.
- Сейчас придет, скотину убирает - ответила тетка Вера.- Проходи, разоболокайся. Проходи вперед.
Вера обрадовалась, что пришла Люба. Вот и Егор замолчал. А то еще бы немного, да драться начал. Так всегда у него бывало. Сначала словесная перепалка, а потом и кулаки в ход идут.
- Как у вас корова, отелилась? - спросила Любка, чтобы начать хоть какой-то разговор.
- Отелилась. Неделя уже. Бычка принесла. Немного молоко начали воровать. Фирка пошла теленка к корове подпустить, да потом закроет его.
- А у нас только недавно запустили. Без молока теперь сидим.
Вера побренчала рукомойником, вымыла и вытерла руки, подсела к Любке. Егор затих за занавеской. С улицы зашла Фирка, увидела подругу, обрадовалась.
- Фир, пойдем по улице прогуляемся. День-то сегодня какой хороший.
- Да ты что, какой хороший, всю дорогу передуло, а ветер-то того и гляди крышу разметает. - удивилась Вера.
- Сейчас-то хорошо, тише стало. Да и тепло на улице. Как не крути, а весна на носу.
- Я сейчас, соберусь только. - Ответила Фирка.
На улице и вправду стало тише. Ветер утих почти. Только дорогу всю передуло мягкими снежными валами. Но они не такие уж высокие. Даже Любка осторожно их перешагивала. Ну а Фирка, как Гулливер через горы, шагала легко, даже не приостанавливалась.
Любке не терпелось поделиться с подружкой. Она рассказала все, как звонил Алеша, как председатель с ним, а потом с ней говорил о замужестве, не забыла и про любопытных бухгалтерш рассказать.
Подруга слушала, радовалась за Любку, а потом погрустнела.
- А мне видно так и придется век одной куковать. Лепешка, да лепешка для всех парней.
- Не переживай. Помнишь, чай, как и на до мной смеялись. Пока Алеша меня не заметил. А потом и другие увидели. И никто теперь хромоножкой не кличет. Чего переживаешь то. Тебе восемнадцать лет только. Найдется твоя пара. Пойдем к нам, посидим, почаевничаем. Маме все веселей будет вечер коротать. У тебя все равно дома ругаются.
Фирка тяжело вздохнула. С отцом опять они ходят дрова готовить. Суровый он человек. Фирка наравне с ним топором машет, а он все недоволен, все бурчит чего-то. Все ему неладно. Была бы ее воля, уехала бы куда глаза глядят. Да кто отпустит. Справку в колхозе не дают. Она уж узнавала ходила. Без справки никуда. Сказали, если только на учебу. Какая ей учеба. Четыре класса с горем пополам закончила. Не приспособлена она к ученью. Так видно и придется жить старой девой вместе с отцом-матерью.
Фрося и вправду обрадовалась пришедшим.
- А я уж в розыски хотела идти. Думаю, куда моя Любка запропастилась. Не задуло ли ее в каком сумете. Мы то с отцом уже поели. Сейчас вас накормлю. Любка-то с обеда не емши ходит.
Женщина достала из печи картошку. От долгого стояния в печи картошка умалела, по избе поплыл такой аромат, что Фрося сказала.
- Я хоть и поела, да еще и на себя положу.
- Тятинька, - позвала Любка отца, - айда тоже с нами вечерять.
- Ешьте, ешьте. Я ужо щей нахлебался, да картошки целое блюдо оплел. Сытый.
Поели, посидели, скоротали вечер. Фирка убежала домой. Отец забрался на печь, пятки покалить, да так и уснул там, пригревшись.
- Мама, полежи со мной, поговорим еще немножко.
- Ну Любка, ну баловница. Одной то чего тебе не спится, - ворчала Фрося, укладываясь с краешку к дочери.
- Мама, а вправду тетка Вера у тебя Егора отбила?
- А ты то откуда знаешь. Я ведь не говаривала тебе.
- Так тетка Вера и сказала. Сама повинилась.
Фрося прикрыла глаза. Вспомнила себя молоденькой, моложе Любки. Вспомнилось, как Егор вокруг нее увивался. Может и сладилось бы у них. Да вмешалась Верка. Хвостом перед ним крутила и так, и эдак. Люди говорили, что к колдунье она бегала. Только Фрося не верила этому. Чего по колдуньям-то бегать. Парня ведь только один раз замани, а там он и сам потянется.
А потом как было, вечером Егор возле Фроси соловьем поет, а уходит от нее и по пути к Верке на сарай забегает. Так бы и не знала Фрося ничего, да Верка сама все рассказала ей. Сказала, что тяжелая она от Егора. У Фроси в глазах все потемнело. Она ведь его уж женихом своим считала. Ждала, что вот-вот, да сватов пришлет.
Чего уж скрывать, руки на себя наложить хотела. Да опомнилась. Греха побоялась. Тут Иван подвернулся. Она и не знала почти его. А он видно давно поглядывал. Узнал где-то от парней, что раздор между Фросей да Егором получился. Взял, да прислал сватов. А она и согласилась, назло Егору. Долго она привыкала к Ивану, да время летит, притерлись. Тут Любка родилась. Совсем уж не до Егора стало. Даже не вспоминала его.
А Иван надежным мужиком оказался. Фросю любил, помогал ей во всех домашних делах. Пальцем ее ни разу не тронул. А первое время было за что. Показывала Фрося свой норов. А тот все с уговорами, да лаской.
Егор на Верке женился. Куда деваться, раз понесла от него. Только потом оказалось, что обманула Верка и Фросю, и Егора. Видно за этот обман Бог ей два года детей не давал. А потом девки посыпались, как из решета.
Это теперь Фрося радуется, что Бог отвел ее от Егора. Смотрит, как Верка с синяками ходит, хоть и прячет их от людей, да разве все спрячешь.
Фрося стряхнула с себя воспоминания.
- Вправда, дитятко. Теперь-то я ей в ножки за это могу поклониться. А тогда сильно горевала. Чего думаешь, я Фирку всегда привечаю. Жалко мне девку. Не мать, не отец ее не любят. Да и других девок тоже. Растут как трава в поле, сами по себе. Слова ласкового не слыхивали.
Любка прижалась к матери, обняла ее. Как хорошо, что у них все по другому.
- Мама, а мне сегодня Алеша на работу звонил. Скучает говорит, да вырваться не может.
- Вырвется, не переживай. Даст Бог, никакие Верки между вами не встанут. Спи давай. Я тоже пойду лягу. Ночь на дворе. Уснуть не успеешь, а вставать уж надо.
Любка поуютнее закуталась в одеяло. Хорошо то как! А впереди еще лучше будет. Она в этом уверенна.