Зина металась, рвала сердце, не спала и не плакала. Абсолютно сухие глаза. Кое-как забывшись тревожным сном, видела дочку. Во сне Алла была совсем маленькой, той самой говоруньей и хулиганкой. Зина крепко держала дочь за руку и радовалась, что никуда Аллочка от нее не делась, что она живая и здоровая, что все у них теперь будет хорошо.
Но потом обязательно что-то случалось: Зина отвлекалась на витрину магазина или оглядывалась назад – и Аллочка терялась. Потом начинались бесконечные отчаянные поиски ребенка. Зине казалось, что она нашла ее, но это оказывалась совсем другая девочка. Еще страшнее – Зина видела Аллочку лежащей на земле, мертвой, серой. Она подходила к растерзанному тельцу на негнущихся ногах, и это оказывалась не Алла. Зина вскрикивала, и опять искала ребенка, искала, искала, пока не просыпалась. Аллочки не было нигде.
Лебедев не звонил. Не утешал. Не успокаивал. Клавдия не звонила. И не утешала. Клавдии Зина ничего не говорила. Наврала, скрепив последние силы, с три короба:
- Уехала на туристический слет с классом. Там у них мобильные отобрали – связи нет. Общаемся с педагогом. Все у них хорошо, не волнуйся.
- Странно, чай не в тюрьме и не в армии, что телефоны отнимать? – недоумевала Клавдия.
- Ну, у них там какой-то полувоенный слет. Типа зарницы. Воспитывают патриотическое отношение к Родине, - врала Зина.
Клавдия верила и не верила. Патриотическое отношение? В гимназии? Но директор на каком-то празднике кулаком в грудь себя бил, что их учебное заведение абсолютно аполитично… Ерунда какая-то… Может, и правда, государство взялось за частные школы. Все-таки президент сменился, другая политика теперь…
Что до Вячеслава Анатольевича, то Зине сложно объяснить теперь, какие отношения остались между ними. Она дурно поступила. Очень нехорошо. Она была не права. Или… права?
***
- Это ты во всем виноват. Ты нас погубил, - сказала она ему в истерике.
Лебедев посмотрел на нее тяжелым взглядом. Он понял истерику Зины. Ребенок потерялся – чего не наговоришь в сердцах. Но каким-то шестым чувством Вячеслав понял и другое: он теряет ее. Теряет и ничего с этим поделать не может. Зина никогда не променяет ребенка на бизнес. Никогда.
Исчезновение Аллочки Лебедев просканировал с холодной головой, не дав воли эмоциям. Кто-то должен оставаться в ясной памяти и трезвом уме. Кто-то должен думать и размышлять. Вячеслав моментально накидал линии и стрелки, обрисовав личности возможных врагов семьи. Их – больше, чем достаточно. И телохранителей давно уже пора было приставить к девочке. В первых рядах возможных похитителей находился Павлуша. Ему было, за что мстить. И он в свое время здорово втерся ребенку в доверие.
Обманутые и обиженные уволенные работники? Тоже – да.
Клиенты – не исключено.
Конкуренты? Не девяностые во дворе. Но все может быть. Вячеслав старался не злиться на Зину. Тянула ведь до последнего с охраной, и что теперь? Где искать ребенка? Однако направление поисков Лебедев четко установил. Его ребята рассеялись по Москве и Подмосковью паутинной сеткой. Вежливые вопросы, перекуры за пивком со своими людьми в милиции, тщательное прощупывание подозреваемых. Никаких утюгов и паяльников – боже упаси! Ласка и приятное шуршание денег – вот самый лучший инструмент для поисков.
Лебедев запретил себе бояться. Нельзя впадать в панику. Аллочка – родной человек, и от того, что Вячеслав начнет заламывать руки, как истеричка, быстрее не найдется. Он, будто маршал в своей ставке, руководил небольшой армией, получал достоверные сводки, отметая ненужные версии. Только факты. Все доводы – по существу.
Павлика проверили в числе первых. В принципе, его уже несколько лет держали на коротком поводке и не давали ему уйти из поля зрения. Павел отчаянно штурмовал политический олимп: пиарился, где только можно, мельтешил перед глазами, «творил добро» и слегка покусывал власть. Ему невыгодно пачкаться сейчас. Сам он не покидал Москвы и крутился в своем районе, набирая в копилку положительные очки от граждан.
Павлик собирался стать депутатом и достаточно уверенно двигался к цели. Лебедев даже не сомневался: своего добьется. В министерство на высшие чины Павлику пролезть не позволят, но в остальном… Упорный малый. Подлый и упорный. Он еще поймает волну. Если… Лебедев разрешит. Если не выкинет в нужное время и в нужном месте кое-какой достаточно веский компромат. Пущай пока резвится, дурачок…
Конкуренты отпали вслед за Павлом. Лебедева боялись. И правильно делали. К Зине отношение рабочее, доброжелательное, деловое. Но истинный серый кардинал был известен в лицо. А связываться с ним – себе дороже. У бизнесменов пока голова на плечах имелась. И их голова была ох, как дорога владельцам.
Психи, маньяки, отморозки – здесь было сложнее. По оперативным данным, в Москве пока не наблюдалось серьезных вспышек помутнений и затмений у больных людей. Полнолуние еще не повлияло на мозги тварей всякого пошиба. Похищений, как таковых – не зафиксировано. Круг сузился до личных знакомств Аллочки.
Повар Анатолий ничего не знал. С Аллочкой не виделся, услышав о ее пропаже, искренне расстроился и запереживал. Лебедев видел его насквозь – не мог, потому что любил ребенка. Зина устроила Толика в первоклассный ресторан с такими рекомендациями, что владельцы готовы были от счастья на небо залезть.
- Анатолий - бог кулинарии, - говорила Зина. Ей верили. И правда - бог!
Анна Сергеевна уехала в Краснодар, и вполне удачно, (не без помощи Зины) устроилась в жизни. Кроме благодарности ничего другого она к семье Зины не испытывала.
Идем дальше. Итак: друзья и одноклассники.
И тут выплыл один странный паренек. Угрюмые готы из забавного молодежного движения, где обреталась в последнее время Алла, дружно указала на одновременное исчезновение обоих: некоего Гиннеса и новенькой девчонки из богатенькой семьи. Брошенные вожаком «детки» изливали проклятия на несчастную Алкину головенку.
- Уродка! Приперлась, повыстебывалась и Гиннеса увела! – одна из готов, покуривая дешевую сигарету, сплюнула на землю. - Тварь! Фальшивка!
Романтично. Что за мальчик? Откуда? И зачем, собственно, ему понадобилась Алка? А, может быть, это Алке понадобился мальчик? Исчезла-то она в день исключения из гимназии. Испугалась и решила удрать. Сумасбродка! Или – любовь? Вот это и надобно выяснить.
***
Зина влетела в кабинет Лебедева именно в этот момент.
- Это ты нас погубил!
Лебедев вгляделся в ее бледное лицо. На секунду его посетила мысль: нужно изолировать Зину. Как бы чего не натворила. Но он поступил совершенно иначе. Время пришло.
- Я не мог погубить родную внучку, Зина. И тебя – тоже.
Зина упала в кресло. Пряди волос прилипли к мокрому лбу. Рот скривился.
- Мне кажется, я всегда об этом знала. Всегда.
Взгляд ее блуждал, и Лебедеву казалось, что Зина не в себе.
- Прости. Я не знал, как сказать тебе об этом раньше. Слишком много потрясений. Слишком много я навалил на тебя.
Зина откинула мокрую прядь со лба.
- Не надо мне твоих извинений… папа. Я не первый год наблюдаю за тобой. Как ты заботишься о нас, как вокруг меня красные флажки расставляешь. Сети плетешь. Как паук. Чему учишь меня, Аллу. И это все – не от любви твоей горячей, отеческой. Ты из нас вторую Ирину лепишь. Старательно так лепишь. Ломая об коленку.
- Успокойся, дочка!
- Не называй меня дочкой! – перебила его Зина, - не смей называть меня дочкой! И не смей говорить об этом Алле! Ее-то хоть не трогай!
- Успокойся! – Лебедев встал и прошелся по кабинету, - тебе нехорошо. У тебя несчастье… У нас у всех – несчастье. Но… С Аллой все в порядке. Я тебя уверяю. Ничего там ужасного нет – вопрос времени.
- Так не тяни! Говори! Ну? – на щеках Зины алели багровые пятна.
Лебедев сохранял спокойствие. Он достал из шкафа коньяк и бокалы.
- Выпей!
- Не буду!
- Выпей, я сказал! – Лебедев рявкнул так, как никогда не смел рявкать на Зину.
Она вздрогнула и послушалась. Взяла бокал и неожиданно лихо выпила все до последней капли.
- А теперь слушай сюда, девочка, - Вячеслав из мудрого и хладнокровного мужчины превратился вдруг в того, кем он, в сущности, и был – обыкновенным хитрым и жестоким бандитом.
- Внимательно слушай. Я все проверил. Буквально – все! Алла убежала из-за обычной вредности, детского страха наказания, авантюрного характера – все в кучу! И убежала с мальчиком. Не знаю пока, что за романтику они себе придумали, но все равно беспокоюсь за эту парочку. И я тебе говорил – приставить к ней охрану. Покуксилась бы немного и успокоилась. Я на тебя не давил! Ты сама не пожелала. Тебе всех жалко. А так нельзя.
Зина не обратила внимания на упрек Лебедева.
- Что за мальчик, ты выяснил?
- Мы работаем над этим! И уж поверь – когда мы работаем – все спорится. Через пару часов мне доставят досье на этого, кхм, путешественника.
Зина откинулась на спинку удобного кресла. С нее будто весь воздух выкачали.
- Только бы жива и здорова была…
Лебедев прищурил глаз.
- Ты забыла добавить: девственна.
Зина сверкнула глазами:
- Об этом я уже не думаю. Что случилось, то случилось. Что уж теперь…
- Запереть на замок ее не мешало бы.
Зина почувствовала невыносимую усталость:
- Тебе дай волю, так ты всех под замок рад посадить. Всех. И меня – заодно. Исчезновение Виктора – твоя работа?
- Моя. Он взял деньги и забыл тебя в ту же минуту.
- Зачем?
- Он тебя не стоит. И Павлик твой – тоже.
- И Валя?
- И Валя.
Зина привстала, вцепившись острыми ногтями в подлокотники кресла.
- А скажи мне, дорогой папаша, сколько стоит случка с такой породистой самкой, как я? Ну так, для общего развития? А?
- Прекрати. Ты ведешь себя пошло, - скривился Лебедев.
Зина поднялась. Прямая, гордая, гневная.
- Вас можно поздравить. С этого дня вы – совладелец и главный в компании. Я немедленно велю составить все необходимые пакеты документов. Часть дохода переходит Алле. Ей надо жить и развиваться. Часть - Клавдии. За честность. Она не побоялась взять на себя ваш с мамочкой свальный грех. А меня прошу оставить в покое.
- Зина, не надо быть такой идиоткой! Это смешно.
- Смейся, сколько влезет. Но твою обожаемую Ирину я не позволю лепить ни из себя, ни из дочери. Найди себе еще какого-нибудь наследника.
Зина снова отвернулась от него, направившись к двери.
- Одного у тебя по-человечески прошу – найди, пожалуйста, Аллу. Ты все можешь, я знаю.
Она вышла из кабинета, оставив Лебедева в одиночестве. И только в одиночестве Вячеслав позволил себе взглянуть на свои руки. Черт, они опять дрожали!
Автор: Анна Лебедева