Особо не светились. Пробирались короткими маршрутами. От Истры выехали на Волоколамское шоссе, а там, помолясь, на рейсовом автобусе прибыли в Дедешино. В местном магазинчике купили булочек с изюмом, молока и курицу-гриль. Устроились на берегу тихой Маглуши и знатно отобедали.
- Отдохни, - сказал Гиннес, нам теперь до Волоколамска трястись придется.
Он заметно нервничал.
- Что-то не так? - побледнела Алла-Алик.
- Нормально все, - ответил Гиннес, нам, главное, до Боровичей добраться. Там я дома, считай!
Алла прилегла на траву. Солнце грело по-летнему. На поле паслись лошади. Она так соскучилась по лошадям. Славные ребята, каждый со своим характером. Это только незнайки думают: пришел, уселся на любого коня и поскакал, куда хочется. В их КСК никому поблажек не давали. Хочешь кататься, будь любезен – почисти лошадь, расчеши гриву, надень сбрую. Только начнешь путаться или общего языка с животным не находишь – ступай прочь из конюшни. К ясельникам – так тренер новичков и всяких экскурсантов называл.
Алла была там своя.
Жалко…
Интересно, как далеко Боровичи? Гиннес постоянно водит пальцем по карте, выбирает определенный маршрут. А спросить его неудобно. Лицо у Гиннеса суровое, губы сжаты в упрямую складку. Того и гляди – нарвешься. А Алле нарываться совсем не хотелось. Прогонит еще или вообще в электричку посадит – езжай к маме, нытик! А Алла не желала возвращаться домой. Дом – это клетка. А здесь – вольная воля и просторы необъятные! Поля простираются на много километров, а с кургана видно всю землю. И все зеленое, живое. Воля-я-я-я-я! А в гимназии сейчас душно, и невыносимо сидеть. Хорошо, что она сбежала!
Царапало душу беспокойство за маму. Как она там? Наверное, всякие ужасы придумывает. Но ведь с Аллой все хорошо. Она не одна, с Гиннесом. А Гиннес – взрослый человек, знает, что делает и вполне может защитить и себя, и Аллу. Главное, его лишний раз не злить. Он много злится, а ведь еще зимой Алла думала, что его ничего не может вывести из себя. Ошибалась. Оказывается, готом быть куда проще, чем обычным путешественником.
В Волоколамск прибыли глубокой ночью. Алла шмыгнула в туалет – благо, что зрителей было немного. Гиннес осмотрелся – буфет не работал. Зато светился огнями ночной бар, из которого доносилась громкая музыка. Подгулявшие посетители громко разговаривали, выпивая на крылечке.
Гиннес повел Аллу в зал ожидания. Тот, к счастью, был открыт. Посмотрев расписание, оглянулся вокруг. Ни привычных автоматов с чаем и кофе, ничего.
- Сиди, как мышь. Никуда не рыпайся. Я сейчас приду.
- А куда ты, - встрепенулась Алла.
- Попить хоть чего возьму в баре. Не бойся. Прикинься спящим.
Он скрылся из глаз. Алле было неприятно сидеть на жесткой скамье. Диспетчера в окошечке не было видно, наверное, дремала где-нибудь в углу. Алла, превратившись в Алика, снова надвинула кепку на глаза, расположила рюкзак на животе и затихла.
Гиннес все не шел, и Алла начала беспокоиться. Посмотрела на электронное табло: прошло всего три минуты. Время ожидания тянулось медленно, как тянется струйка липового меда из банки в блюдце. Видимо, нервное состояние повлияло на организм, и Алле опять нестерпимо захотелось в туалет.
Она сидела, как влитая – но в туалет хотелось так, будто все жидкости мира скопились в мочевом пузыре. Не выдержала, рванула в помещение, расположенное за вокзалом. Около дверей покуривали две разбитные девицы в узеньких брючках, с открытыми животами.
- Малыш, ты куда? Это для девочек туалет, - заметила одна из них.
Но Алла не слушала – некогда. Она присела над унитазом, мысленно поблагодарив радивую уборщицу (в туалете было достаточно чисто) и сделала все свои дела. Возвращаясь, услышала снова:
- Ой, какой хорошенький мальчик! Ты с мамой или с мамкой? – пристала все та же девица.
Вторая захохотала.
- Да ну, Людка, ты че? У нас за такие дела жопу порвут на британский флаг! У нас мужики больше по нашу душу!
- Это точно. Сдохли бы все уже, - первая девица выпустила струйку дыма.
Алла быстрым шагом поспешила к зданию автовокзала. «Хоть бы люди какие начали бы уже собираться» - подумала она. Беспокойство грызло еще сильнее. Гиннеса в помещении не было. Алла засекла время еще, когда он уходил. Уже прошло полчаса. Куда он запропастился? Аллу охватил безотчетный страх. Она сидела на скамеечке и грызла ногти. Сбегать к бару, посмотреть? А вдруг к Гиннесу прикопались какие-нибудь пьяницы, и теперь его бьют? Вдруг пьяниц много? Что он один…
- Молодой человек, что вы здесь делаете?
Алла подняла глаза и обомлела: перед ней стоял, широко расставив ноги, милиционер.
- Ты чей, парень? Взрослые где? Или опять, шпаненок этакий, на Буслаева здесь промышляешь?
«Алик» энергично замотал головой.
- Дяденька, да вы че? Да на какого Буслаева? Я вообще ничего не знаю. Мы с братом к бабке едем в деревню! Брат пошел питье покупать.
- Какой брат, какое питье? Че мелешь, чертенок? Живо, в отделение поедем!
Он схватил «Алика» за шкирку и поволок за собой.
- Дяденька, да ни на кого я не работаю! Мы к бабке…
И тут в дверях появился Гиннес. Взлохмаченный, с ошалелыми глазами.
- Алик, паразит! Ты где шляешься! – заорал он, - я уже весь вокзал обегал! Спасибо, товарищ старший лейтенант! Я уж думал – потерял! Думал – все – мамка мне голову отвернет!
Лейтенант не отпускал Аллу.
- А подожди-ка, парень. Ты мне свои штучки брось, дурачка из меня не делай! Документики!
- Какие документы? – опешил Гиннес, побледнев.
Он отложил в сторону вкусно пахнущие бумажные пакеты и раскрыл свой рюкзак. Через некоторое время выудил оттуда свой паспорт. Летеха раскрыл книжицу в черной обложке и впился взглядом в документ.
- Т-а-а-к, т-а-а-к. значит, уроженец Ленинградской области, а паспорт выдан в Москве? Интересно…
- Да, блин, товарищ лейтенант, мы у бабки по материнской линии в Москве живем. А сейчас вот к другой бабке едем.
- Без сопровождающих? – лейтенант раскачивался с пятки на носок, с носка на пятку.
- Да какие сопровождающие? Мне в ноябре восемнадцать уже стукнет. Одна бабка на автобус посадила, другая встретит. Ну че за детский сад? Мы же не беспризорники какие, доки есть, деньги тоже есть… Вот, - Гиннес достал из кармана сложенную вчетверо бумажку.
Милиционер, оглянувшись, незаметно принял у Гиннеса купюру. Затем, вновь оглядев пацанов, бросил:
- Чтобы через час я вас здесь не видел!
- Дак, до автобуса еще часа два сидеть! – Гинесс «включил плаксивого дурачка».
- Ты не понял, что ли? – блюститель закона навис над парнем.
- Понял-понял, - смиренно сказал Гинесс. И теперь уже он схватил Аллу за шкирку: пошли билеты покупать, идиотина!
- Два до Твери, пожалуйста, - Гиннес протянул деньги сонной кассирше.
Та выдала билеты. Отсчитала сдачу. Скользнула снулым взглядом по обоим и открыла рот, чтобы сказать:
- Шли бы вы, ребята, на улицу.
Гиннес удивленно на нее посмотрел:
- Мы вам мешаем, что ли?
Сон у кассирши сняло неведомой рукой.
- Мешаете, - вякнула она противным голосом со сверлящими нотками, - мешаете! Мне тут проблемы с милицией не нужны! Оправдывайся потом перед начальством: кто, да что! А может, вы из дому сбежали!
- Да не сбегали мы никуда! – растерянно проговорил Гиннес.
- А мне похрену! – сварливые нотки кассирши набирали визгливые обороты, - а может ты - *едофил! А это, может, и не парень вовсе, а девка, мне откуда знать!
- Пошли отсюда, - прошипел Алле Гиннес и очень больно схватил ее за плечо.
На улице он, наконец, дал волю эмоциям.
- Ты что творишь, гадина! Ты куда подевалась? Я тебя искать замаялся! Я что тебе сказал? – Гиннес едва не ударил Аллу.
У той разом вспыхнули глаза:
- А ты где шлялся? Тебя не было столько времени! Ко мне п*оститутки пристали! Мне страшно было! А если бы…
Гиннес устало махнул на Аллу рукой.
- Беда какая. Две ша*авы к нему, бедному пристали… Сказала… сказал бы, что ты имеешь высокоморальные принципы. Они бы и отстали. Потом бы песню про тебя сочинили…
Гиннес похлопал Аллу по плечу.
- Задержался, извини. Там мужики шашлыки жарили. Хотел тебя нормальным мясом угостить, - Гиннес протянул Алле еще теплый пакет, - давай хоть пошамаем.
Шашлыки были сняты с шампура, положены вместе с зеленью на пластиковую тарелочку и заботливо прикрыты горячим лавашом. Алла даже замычала от удовольствия:
- М-м-м-м. Как вкусно!
- А то! Это тебе не в Московских ресторанах улиток трескать, - хмыкнул Гиннес.
Алла не стала с ним спорить. Уж очень хотелось есть.
Автор: Анна Лебедева